Том 1. Глава 101
«На этой физиономии совершенно точно написано сочувствие».
Каким бы помутившимся ни был его собственный рассудок, базовой наблюдательности Ли Джэхон не растерял. Он без труда разглядел, что на лице этого желторотого сопляка сияет глубокая жалость и искреннее сострадание.
По правде говоря, Ли Джэхон в упор не понимал, с какого именно перепугу парень так расчувствовался, хотя и догадывался, что триггером послужила брошенная им фраза: «мне совсем не улыбается быть обглоданным и выброшенным на помойку». Но даже так логика этого цыплёнка не укладывалась в голове.
«Тебе ли сейчас меня жалеть?»
Человек, который со дня трудоустройства только и делал, что сох по коллеге без малейшей надежды на взаимность, да ещё и в любой миг рисковал сдохнуть на этой Изнанке, смеет жалеть его? Курам на смех. Знай свой шесток, щегол.
Лицо Ли Джэхона едва не скривилось от досады. Впрочем, его брови и без того были сдвинуты к переносице, но с его от природы суровой физиономией это выглядело органично. Честно говоря, в его полуживом состоянии безмятежная улыбка смотрелась бы куда более подозрительно.
К тому же не было нужды срываться на недопечённого птенца.
...
Ли Джэхон моргнул, глядя на оживлённую группу, к которой уже успели прибиться сотрудница Квон и хозяйка Юн. В поле его зрения попал один широко улыбающийся мужчина.
Заметив его, Ли Джэхон заговорил:
...Ёнсок.
А, да!
Как самочувствие? Полегчало?
Вы... вы меня об этом спрашиваете, начальник Ли?..
...Чего это ты с каждым днём всё больше на зама Чона походить начинаешь?
В конце концов, этому парню и без его нагоняев достанется от жизни со всех сторон.
«Зачем мне ещё и от себя добавлять?»
У него и так была самая здоровая психика среди их отряда, отчего на адаптацию к этому аду уходило больше всего времени. Стоит ли орать на едва научившегося ходить желторотика? Только расшатаешь ему нервы, когда он едва-едва начал вставать на ноги.
По совести говоря, этот парень был молодцом уже за то, что до сих пор не сдох.
Я спрашиваю, потому что со мной всё в порядке. У меня за плечами богатый опыт... да и в годах я уже.
...
А ты только-только стажёром устроился. За границу-то хоть раз по-человечески съездить успел? Пока студент, самое время было, потом ведь вздохнуть некогда.
А... ну... денег на самолёт не было,
Вот, я так и знал! То-то ты вечно такой потерянный: с принтером сладить не можешь, старшим поддакнуть не умеешь. С первого взгляда видно
В-всё так, конечно, но к чему вы сейчас об этом?..
Ого, это ты сейчас начальнику перечишь? Стажёр? Своему прямому руководителю? А?
Д-да нет же...
Эх, распустился совсем, оборзел в край.
Ли Джэхон нарочито, показным образом посмеивался, подкалывая стажёра.
«Надо заболтать его, пока он не осознал всю жуть пережитого и не словил нервный срыв».
После череды обрушившихся кошмаров парень сейчас просто пребывал в оглушённом ступоре, но со временем шок пройдёт и последствия накроют с головой. Уже этой ночью его наверняка начнут душить кошмары.
Не зря жертвы преступлений часто молчат как истуканы и начинают биться в истерике лишь тогда, когда приезжают родные: умом они понимают, что произошло, но держатся из-за натянутых до предела нервов в чужой обстановке. И лишь когда напряжение спадает, плотину прорывает слезами.
По мнению Ли Джэхона, с Но Ёнсоком происходило ровно то же самое.
«В офисе было то же самое».
Когда они чудом отбились от паука и упали без сил, Кан Мина и остальные пребывали в таком же оцепенении, и Ли Джэхону пришлось лично разряжать обстановку шутками и придирками. Оставь он их переваривать этот ужас в молчании – между спутниками лишь разрослись бы обиды и скрытая вражда.
Медленно моргнув, он произнёс:
Я постоянно калечусь просто потому, что у меня это получается лучше всех. Другой причины нет.
Ваши слова... звучат очень странно.
И что в них странного? В компании самый сложный проект всегда вешают на лучшего сотрудника, разве не так? А если дело горит
...Не везде так бывает...
Цыц! Старшие говорят, а ты опять встреваешь.
Коротко вздохнув, он продолжил:
Короче, я делаю это, потому что могу себе позволить. Я способен решить проблему, выдержать удар и взять на себя ответственность, вот и командую как вздумается. Нашему стажёру до такого уровня ещё расти и расти...
...
Страшно ведь было, когда ты оказался на волосок от смерти?
Для цыплёнка это наверняка было впервые: то жуткое ощущение, когда монстр прокусывает тебе поясницу и плоть превращается в рваное решето, унося жизнь капля за каплей.
Сейчас ты ещё в шоке и ничего не соображаешь, но подумай о том, что будет потом. Когда вернёшься домой, ляжешь на мягкую кровать, полистаешь телефон, выключишь экран и закроешь глаза в темноте. Уверен, что тогда тебя не накроет?
Думаю, всё будет...
Серьёзно? Думаешь, не всплывёт перед глазами?
Он мягко не дал ему договорить:
Будь я на твоём месте, меня бы точно накрыло.
Этими словами он бережно растапливал упрямую гордость неопытного птенца.
Стыдиться тут нечего, Ёнсок. Страх
...
Я тоже постараюсь изо всех сил.
Ли Джэхон говорил максимально мягким тоном.
«На этого парня бесполезно орать».
Само его имя буквально означало «мягкий камень». Уж о чём думал автор, создавая такого персонажа, неизвестно, но при правильном руководстве стажёр Но Ёнсок обладал самым высоким потенциалом роста. Да и физические данные у него были отменные: парень был выше и крепче главного героя, Чон Инхо, так что силищи в нём хватало с избытком.
Незачем было ломать перспективного бойца ради дешёвого самоутверждения.
Так что если заболит — жалуйся заму Чону, я слишком устал для твоих соплей.
...Начальник Ли.
...Чего ещё?
Помявшись, Но Ёнсок нерешительно спросил:
То... то лекарство... которым вы меня спасли.
Ну.
По-другому исцелить нельзя?
...
Обязательно... чтобы кто-то другой страдал от боли? Почему... почему вы сами не можете его принимать? Зачем так?..
Лицо стажёра выражало какую-то странную, почти детскую обиду.
...Я же вроде русским языком объяснил: тот, кто сорвал плод, не может его есть. Для него это яд.
...
Тебе-то какая печаль?
«Он что, пропустил мимо ушей всё, что я только что распинал детективу?»
«Вот наглец... А, стоп. Нет».
Вспыхнувшее раздражение тут же улеглось. В конце концов, парень ведь только что был при смерти.
Человек только что вернулся с того света. Даже если перед ним вещал сам начальник, слова вполне могли пролететь мимо ушей.
Однако от этой сухости Ли Джэхона стажёр помрачнел ещё сильнее.
...Эй, ты чего сник? В чём дело?
Ни в чём, простите...
Ты надо мной издеваешься, что ли? Надеюсь, нет?
Недоумевая от его похоронного вида, Ли Джэхон легонько ткнул парня носком ботинка в бок, как вдруг к ним кто-то неторопливо приблизился. Собственно, ради этого Ли Джэхон и отошёл чуть в сторонку от общего круга выживших.
Здравствуйте, дорогие граждане!
...
Ли Джэхон недовольно скривился:
Вы... кто такой?
Такая жизнерадостность на Изнанке выглядела абсолютно дико. Высокий смуглый парень с широченной улыбкой на лице подвалил к ним так, будто они сто лет были знакомы, что вызывало лишь лёгкое отторжение.
Ничуть не смутившись их кислой миной, гость осклабился ещё шире:
Меня зовут Хан Доюн!
Пожарный Хан Доюн.
«Номер два в рейтинге главных суицидников-недотёп».
Первое место безоговорочно удерживала патрульная Ким Ёну. У пожарного Хана рассудок хотя бы заранее дал трещину, сделав его толстокожим, тогда как патрульная Ким в каноне просто безутешно рыдала, пока закономерно не погибала.
Как и подобает психу, от одного упоминания которого в романе звенело в ушах, Хан Доюн внезапно ткнул себя большим пальцем в грудь и провозгласил:
Двадцать семь годиков! Служу в пожарной охране!
...Голос прямо как у Ко...
...Конана, ага.
В общем, среди выживших на Изнанке нормальных людей не водилось в принципе.
Ух, рад знакомству, господа!.. Сам люблю пошуметь, но вон та барышня, Ёнхи-сси, так ярко соловьём заливается, что мне там и слова вставить не дали! Вот я и решил откланяться и подойти к вам!
Ну так и сидели бы там дальше, чего припёрлись-то?
Ну как же! Смотрю: двое хмурых мужиков сидят в темноте и тоску наводят
С каких это пор у нас чиновники перед народом клоунами пляшут, тьфу ты,
Ли Джэхон с недовольным видом цокнул языком, но гнать наглеца взашей не стал. Отчасти потому, что стажёр Но Ёнсок вроде бы оживился, но была и другая причина:
«Перед нами классический ходячий справочник».
Пожарный Хан Доюн принадлежал к той редкой породе людей, что искусно притворяются простаками, обладая при этом бешеной наблюдательностью. Благодаря прирождённой наглости и харизме он совал нос во все щели и водил знакомство буквально с каждым выжившим в парке.
При этом злого умысла за ним не водилось, да и пользы от него было немало. За его шутовским поведением явно скрывалось благородное намерение втянуть двух отшельников в общий коллектив.
А самое главное...
«...из него можно выудить кучу ценных сведений».
Хан Доюн обожал делиться новостями и сплетнями.
Да ладно вам, в двадцать семь лет в клоуны поздновато, конечно... Просто смотрю: атмосфера у вас напряжённая. Дай, думаю, познакомлю вас с нашей командой!
Познакомишь?
«Крупная рыба сама плывёт в сети».
«Не зря я отошёл подальше от толпы».
Хан Доюн был прирождённым экстравертом-лидером: он физически не мог пройти мимо одиночки в углу. Правда, у него было жёсткое правило – никогда не предлагать дружбу дважды, если его отвергли в первый раз.
Зная эту его черту, Ли Джэхон специально держался особняком, ожидая, пока тот сам прибежит наводить мосты. А поскольку общих тем для разговора у них не было, презентация собственного отряда была самым естественным поводом.
Ага, представлю всех по порядку! Про себя я уже доложил...
Хан Доюн кивнул в сторону шумного круга выживших:
С теми ребятами вы ведь уже успели пообщаться, да? С детективом и студентом Вивианом...
Э-э... музыкант и хозяин суповой тоже представились,
Ну ещё бы, вы же вместе сюда пришли, странно было бы не познакомиться! А вот вы, начальник, судя по всему, уже были знакомы с патрульной Ким Ёну?
Он хитро улыбнулся лоснящимся от пота лицом и добавил:
А что там вообще стряслось? Наша патрульная Ким все уши нам прожужжала, так вас расхваливала!
...Начальник Ли?..
Почувствовав на себе обиженный взгляд стажёра, Ли Джэхон смущённо отвёл глаза. Откуда этой девице вздумалось петь ему дифирамбы вместо того, чтобы назвать опасным психом, он и сам понятия не имел.
Почуяв неладное, Ли Джэхон покосился на кучку студентов:
...
...А, вон те — хмыкнул пожарный.
Вы так спокойно говорите о столь грустных вещах,
Ли Джэхон мысленно скривился:
«...Вот почему маньяк в романе так вцепился в патрульную Ким».
Он хотел сотворить свой «шедевр» из тела столь благородного и самоотверженного человека.
Маньяк практически не поддавался ментальному давлению Изнанки. Его мозг работал быстрее и расчётливее, чем у остальных выживших, а подвешенный язык позволял мастерски сеять смуту в рядах отряда. И его главной целью был труп патрульной Ким Ёну.
Для него весь мир был лишь холстом и глиной. Создавая свои «произведения», он сначала выбирал концепт, а затем подыскивал идеальную жертву. И надо же было такому случиться, что перед попаданием на Изнанку его темой стало «Самопожертвование». Патрульная Ким казалась ему идеальным материалом.
Иными словами, прямо сейчас маньяк выискивал самого жертвенного мученика в лагере.
Но к вам, начальник Ли, эти студенты проявляют нешуточный интерес. Они ведь с патрульной Ким давние знакомые
Тьфу ты...
«Приплыли».
«Кто бы мог подумать, что сдержанная патрульная Ким разболтает обо мне первому встречному».
Этот просчёт придётся проанализировать позже. Девушка явно не походила на сплетницу, готовую трепаться о едва знакомом человеке, и это сбивало с толку.
Впрочем, если внимание маньяка переключится с патрульной Ким на самого Ли Джэхона, воплотить дальнейший план станет даже проще.
Придётся, правда, соблюдать тонкий баланс, чтобы казаться не просто сумасшедшим, а пугающе опасным субъектом.
Да, всё так, но...
...
...настроение всё равно испортилось.
Охотиться Ли Джэхон любил, а вот становиться чужой добычей – не очень.