Том 1. Глава 11
В мире, где каждый день превращается в отчаянную борьбу за выживание, ценность человека имеет первостепенное значение.
Никто не захочет защищать постороннего ценой собственной жизни. А значит, ради взаимного уважения и выстраивания хотя бы базовых отношений человек обязан быть полезным.
Вполне естественный закон: кто станет водиться с тем, от кого одни лишь проблемы и лишняя обуза?
Но прежний начальник Ли был ходячей катастрофой, и теперь ради лучшей доли, чем в прошлой жизни, Ли Джэхону требовалось во что бы то ни стало заслужить расположение главного героя.
И до сих пор эти усилия приносили свои плоды. При прежних отношениях Чон Инхо едва ли удостоил бы раненого босса дежурным кивком, а сейчас сам проявил инициативу и заговорил.
Вот только одну деталь Ли Джэхон не учёл...
Здравый смысл человека с памятью о прошлой жизни разительно – чересчур сильно – отличался от представлений нормальных людей.
Прямо сейчас? Вам ведь тяжело двигаться.
...? Ты обстановку вокруг не видишь? Нам нужно найти убежище до наступления полной темноты.
Но...
Понимаю, в таком виде я доверия не внушаю, но хорош уже пререкаться.
...
Чон Инхо нахмурился.
...Понял вас.
Почему-то казалось, будто их разговор крутится вхолостую.
✕-✕-✕-
В романе главный герой определял маршрут по кровавым следам, тянувшимся от магазина к парку, но поскольку группа покинула офис раньше времени и расклад изменился, Ли Джэхону пришлось действовать иначе.
Тогда идём в парк.
Он просто предложил это в лоб.
В парк?
До сих пор во всех зданиях сидели одни твари.
Вообще-то, в обычной жизни так и высказывают предложения. Куда страннее было бы манипулировать людьми ради банального выбора маршрута.
И тем не менее Ли Джэхон изначально хотел опереться на кровавый след именно для того, чтобы не брать лидерство в свои руки. Вести за собой эту толпу до самого конца он не планировал.
Любой, кто хоть раз делал групповые проекты, знает негласный закон: кто первым открывает рот в случайно собранной команде, тот автоматически становится старостой. Особенно в кризисе: человек, способный трезво мыслить и отдавать чёткие команды, волей-неволей становится вожаком стаи.
Но целью Ли Джэхона было выжить и обустроить себе комфортную жизнь.
«Да и окончательная смерть, в общем-то, не худший для меня вариант».
А значит, будущее группы не должно зависеть от его решений. Если он в итоге погибнет, что станет с остальными?
Поэтому он собирался передать бразды правления протагонисту ближе к событиям в парке – как это и произошло в романе.
Вот только сейчас среди спутников хватало раненых. У цветочницы было распорото предплечье, у доктора пробит бок, а про раны самого Джэхона и говорить нечего. Истощённые физически и морально люди вряд ли смогли бы сами найти приличное укрытие. В лучшем случае они снова впёрлись бы в какую-нибудь проклятую руину.
Так что довести группу до наилучшего убежища – парка – мог только Ли Джэхон, исполнявший обязанности лидера. Пришлось отбросить сомнения и взять инициативу на себя.
Как и ожидалось, выбившиеся из сил спутники без лишних споров согласились.
И правда... безопасных мест сейчас нигде нет...
Раз чудовища могут напасть где угодно, в парке хотя бы есть доступ к воде.
Я за любой вариант, только давайте поскорее найдём место для отдыха.
Хозяйка магазина, пережившая кошмар в собственном детище, согласно кивнула. Менеджер Чон с поразительной для новичка проницательностью уловил суть, а обессилевшая Квон Ёнхи торопила с решением прямо с пола.
Наличие троих раненых лишь подстегнуло группу к действию. Ли Джэхон с его повреждённой ногой был сильно ограничен в передвижении, но дойти до парка неподалёку он вполне мог без чрезмерных усилий.
Определившись с направлением, группа привычно перестроилась.
Начальник Ли ранен, пусть встанет в центр.
Раз так, пусть все пострадавшие идут в середине. А тыл прикроем мы с менеджером Чоном...
Давайте вещи, мы сами понесём.
Наблюдая, как Кан Мина перекладывает коробку с инструментами и припасы, доктор перевёл вопросительный, изучающий взгляд на неподвижно стоявшего Джэхона. Этот взгляд буквально требовал объяснений.
Ли Джэхон огрызнулся:
Чего уставились?
...Ничего, прошу прощения.
За пару минут доктор успел оказать Ли Джэхону и хозяйке магазина первую помощь. Чёрт знает, откуда у него в карманах пальто нашлись бинты, но истекавшую кровью цветочницу следовало перевязать хотя бы ради сохранения сил.
От сильного сдавливания раны у женщины брызнули непроизвольные слёзы:
Б-больно... очень...
При правильной остановке кровотечения всегда больно. Но рана неглубокая, так что вам повезло.
Ли Джэхон вдруг ощутил странную отрешённость от происходящего.
...
Накатило мутное, тягучее чувство сонливости.
Доктор наскоро перевязал собственный бок – полноценным лечением это назвать было трудно, но кровь больше не хлестала, – и встал в строй. Сборы не заняли много времени, и группа тронулась в путь.
...Парк тоже изменился, как наш офис?
На робкий вопрос Кан Мины поглаживавшая повязку цветочница тихо ответила:
Наверное... Не знаю, что случилось с компанией, но скорее всего...
Вы ведь хозяйка того магазина? Простите, а как вас зовут?..
А.
Женщина слабо улыбнулась:
Юн Гарам. Зовите как вам удобно.
Юн Гарам.
Услышав это имя, Ли Джэхон медленно моргнул.
«И к чему теперь приведёт это отклонение?»
В романе хозяйка магазина, Юн Гарам, присоединялась к группе лишь под занавес событий в парке. Менеджер Чон подобрал её как единственную уцелевшую свидетельницу бойни.
Разумеется, при всей своей доброте протагонист обладал трезвым расчётом и спас её вовсе не из сентиментальных побуждений. На его попечении уже висели подростки и пожилая женщина – слабые звенья, и брать на себя лишнюю ответственность он изначально не собирался.
Однако Чон Инхо изменил решение, поняв, что эта женщина обладает редкой, уникальной предрасположенностью к условиям Изнанки. Он присматривался к её странностям, но счёл их полезными для выживания.
Заручиться её расположением заранее было более чем выгодно.
Э-э, простите... начальник Ли?
Слушаю вас.
Как мне лучше к вам обращаться?..
К тому же, вытащив доктора с того света, Ли Джэхон уже сполна заслужил её признательность. Он сухо ответил:
Ли Джэхон. Буду признателен, если продолжите называть начальником Ли, как и прежде.
Лишняя фамильярность была ни к чему.
Как уже говорилось, удерживать власть Ли Джэхон не стремился. Чтобы незаметно направлять группу в нужное русло, следовало казаться рядовым участником, а не лидером, приковывающим все взгляды.
До сих пор ему приходилось командовать по необходимости, но оставаться на виду, когда ты даже не можешь спокойно умереть, было тошно. Какое там умереть: судя по реакции спутников, они поднимут истошный вой, даже если он просто порежет палец. Доктор и так буравил его подозрительным взглядом, привлекать лишнее внимание не стоило.
Чрезмерная привязанность ключевого персонажа вроде Юн Гарам сулила лишь головную боль.
Уловив сдержанную дистанцию в его словах, женщина моргнула и мягко улыбнулась:
Хорошо, начальник Ли. И ещё раз спасибо за спасение.
...
Идеальный такт.
В романе Юн Гарам была классическим воплощением типажа «тише едешь – дальше будешь». Она не лезла на рожон со своими идеями, но глупой отнюдь не была. Трусила, как и все, но страх не мешал ей выполнять свою часть работы. Ни излишней инициативы, ни пассивности...
А главное – феноменальный самоконтроль.
Не обладая ледяным хладнокровием протагониста или Джэхона, именно благодаря этой гибкости и неприметности цветочница продержалась в романе дольше всех остальных выживших.
«Правда, и у её терпения есть предел».
Юн Гарам походила на плотину. Пока уровень воды в пределах нормы, она держит напор намертво, но стоит волне перехлестнуть через край – дамбу прорывает в щепки.
Ровно поэтому в оригинале она и присоединилась к группе позже всех. Она не смогла вынести вида растерзанного монстрами постоянного клиента. Более того, терзалась мыслью: «Я могла спасти его, но не спасла».
Как и Квон Ёнхи, она легко могла сломаться под грузом вины за чужую смерть.
Пустяки.
Простите... из-за меня вы обожгли ногу.
...
Вот о таких приступах самоедства и шла речь. На взгляд Ли Джэхона, это было верхом глупости.
«Сколько же в мире нерациональных людей».
Не ты убил, не ты подставил, человек погиб просто потому, что у тебя не хватило сил его защитить – терзаться из-за такого способны только идиоты. Да и само это «могла спасти» было лишь иллюзией. У Юн Гарам была особая природа, но никак не боевая мощь.
В романе она так долго давилась этой душевной тягомотиной[¹], что у читателей зубы сводило от тоски.
Оборвав размышления, Ли Джэхон кивнул:
Не за что извиняться. Если уж так неловко, поможете потом строить дом.
...Дом?
На удивлённый переспрос цветочницы вмешалась стоявшая рядом Квон Ёнхи:
Начальник Ли... вы умеете строить дома?
Я имел в виду навес. Вкопать столбы, накрыть крышей...
Так это же одно и то же!
Эй, ты долго будешь со старшими пререкаться?
Почувствовав облегчение, рядовая сотрудница набралась наглости, о которой в офисе и помыслить не смела, и в Джэхоне привычно взыграли замашки деспотичного босса. Не то чтобы он всерьёз разозлился, просто надоели бесконечные расспросы.
Едва приструнённая Квон Ёнхи прикусила язык, как в разговор вклинился протагонист. У входа в парк строй окончательно смешался, так что заговорить было легко.
С привычной невозмутимой вежливостью он спросил:
Вы собираетесь работать в таком состоянии?
А где, по-твоему, отдыхать?
Разве в парке нет беседки?
Ты на этот кошмар посмотри, а потом говори.
Ли Джэхон указал на раскинувшийся перед ними вход в парк, и...
...
Чон Инхо осёкся.
Сплошная стена непроходимых зарослей, больше похожая на дикие джунгли, из недр которых доносилось зловещее шуршание неведомых зверей и насекомых. Чудовищ пока не было видно, но парк выглядел настолько чудовищно и подавляюще, что даже издали внушал первобытный страх.
Назвать это обычным городским сквером не повернулся бы язык.
Спутники тревожно зашушукались, а главный герой окончательно потерял дар речи, чем Ли Джэхон не преминул воспользоваться, поддев его:
Теперь понял, какую чушь сморозил? Или всё ещё не доходит?
Дело не в этом...
Сняв очки и потерев переносицу, Чон Инхо произнёс:
Тогда обустройством займусь я. Возьму свободных ребят, Ёнсока, а вы отдыхайте, начальник Ли.
А кто вам давал отгул? Вы и так обязаны были вкалывать.
Но вы-то тоже собирались работать наравне со всеми.
...Что с тобой вообще такое с самого утра?
Пробормотав это, Ли Джэхон нахмурился.
С губ машинально сорвался грубый тон из прошлой жизни, но Джэхон даже не стал поправляться: разум наводнили подозрения. Он подумал было, что герой искренне беспокоится о нём, но тут же отбросил эту мысль. Их отношения были хуже некуда – с какой стати тому вдруг проявлять заботу?
Сначала казалось, будто герой печётся о мобильности отряда, но он явно был против того, чтобы босс вообще прикасался к физическому труду.
Выходит, просто нарывается на скандал?
Слушай, если я тебе поперёк горла стою, выскажешься после работы. Дел по горло, чего ты докопался?..
Я говорю это из искреннего беспокойства о вас.
И выглядел он при этом абсолютно искренним.
...
Ли Джэхон, чей ум стал куда проницательнее после пробуждения памяти, принялся заново анализировать ситуацию.
Взгляд и мимика протагониста не врали. Варианта было два: либо герой действительно переживал за него, либо владел искусством притворства настолько виртуозно, что сумел обмануть даже матёрого ветерана.
Но Чон Инхо пока не умел контролировать эмоции с таким совершенством. Да и зачем ему разыгрывать спектакль перед никчёмным начальником? Умный протагонист прекрасно понимал, что сейчас не время для пустой траты сил.
Значит, он на самом деле волновался за Ли Джэхона.
...?
Придя к этому выводу, Джэхон недоумённо спросил:
Зачем?
...Что?
Зачем ты за меня переживаешь?
Это не укладывалось в голове. Они были заклятыми врагами, и пары дней явно недостаточно, чтобы растопить лёд. Чон Инхо не был настолько сентиментален.
Даже если начальник доказал свою полезность, это не повод для заботы. Напротив: именно поэтому о нём никто не должен был беспокоиться.
В этом аду полезность являлась главной добродетелью, а Ли Джэхон приносил больше пользы, чем кто-либо другой. Пока он сам не решит умереть, группа ни за что от него не избавится. Он был нужен им.
...С какой стати?
А значит, и жалости к нему быть не должно.
Непонимание означало отсутствие информации, а это вызывало глухое замешательство.
Лицо Джэхона слегка перекосило, но спутники, заворожённые зловещим парком, к счастью, не прислушивались к их разговору. Воспользовавшись паузой, он вернул привычную маску:
Не знал, менеджер Чон, что ты у нас такой сердобольный...
...
Подумать только: переживать за меня, из всех людей.
На насмешливую реплику босса главный герой ответил со странным выражением лица:
...Любой на моём месте забеспокоился бы.
С чего бы?
Из всех нас вы пострадали сильнее всего. Потеряли много крови, а спасая тех двоих, обожгли ногу.
Я же нормально хожу.
Лицо Чон Инхо помрачнело:
Но это... не значит, что вам не больно.
...
На этот раз дар речи потерял Ли Джэхон.
...Ох-хо.
«Опять прокололся».
Примечание:
[1] «Жевать батат без воды» (고구마를 물도 없이 씹어대다) — корейский фразеологизм и сленг веб-новелл. Батат плотный и сухой, поэтому есть его без воды трудно и душно; выражение означает затянутую, душную, раздражающую читателя ситуацию или поведение персонажа, полное глупых переживаний и заторможенности.