Том 1. Глава 111
Монстр из тины заражал людей неведомым образом. Он пробуждал жажду убийства, и стоило заражённому ранить кого-то другого, как эта жажда мгновенно перекидывалась на новую жертву.
Глядя на это, Чон Инхо вспоминал виденные когда-то фильмы про зомби. Тварь заражала нормального человека, сводя его с ума.
По его мнению, начальник Ли Джэхон сейчас был заражён монстром из тины.
«Он ведь сам прямо об этом сказал».
Пусть воспоминания и были смутными, но то, что с ним что-то сотворил монстр из тины, оставалось неоспоримым фактом. Даже если рассудок начальника отдела Ли Джэхона притупился, он бы вряд ли ошибся в подобном, да и по наблюдениям Чон Инхо проявлявшиеся у него симптомы в точности совпадали с тем, что он видел до своего возвращения в прошлое.
«Кажется, его когнитивные способности угасают всё сильнее».
Посреди неспешного разговора, слушая Ха Сонъюна, Ли Джэхон вдруг уставился в пустоту. Он даже не пришёл в себя сразу, когда его позвали, как это бывало раньше.
К тому же Ли Джэхон никогда сам не говорил, что ему «больно» или «тяжело». Он словно был одержим навязчивой идеей, будто ему запрещено это произносить, а с его языка не сходили дежурные фразы вроде «всё нормально» или «не сдохли – и ладно».
И вот теперь он сам заговорил об этом:
Кажется, моё состояние оставляет желать лучшего.
……
Прошу прощения.
…Мог бы и не добавлять эти последние слова.
В них, конечно, сквозило некоторое иносказание, но в итоге это было признанием того, что он подошёл к своему пределу. Это было бесконечно далеко от того поведения, которого начальник отдела Ли Джэхон придерживался до сих пор.
Оттого и накатывала тревога.
«А что, если он окончательно сойдёт с ума?»
Тогда, ещё до того, как я вернулся в прошлое. Когда одурманенные тёмной ночью люди обезумели и устроили резню, в точности как поступил и я сам. Нет, если всё дойдёт до этого, как мне вообще реагировать? Что я должен сделать?
Что я вообще могу?
Столько крови вышло, о каком «нормально» вообще речь!
…Мина-сси, всё правда в порядке.
Чон Инхо придержал за плечи смертельно бледную Кан Мину и продолжил:
Начальник ведь меня подлечил.
Верно, в конце концов, и это было вашей заслугой.
«Но что, если такой человек попытается нас убить?»
Кровь на рубашке Но Ёнсока казалась ничтожно малой и нелепой по сравнению с тем, что вылилось из вас.
Пусть он и был психом, который постоянно пытался спихнуть всё на меня, а сам исчезнуть, начальник отдела Ли Джэхон до сих пор отлично нас вёл. По крайней мере, благодаря ему до сих пор никто не погиб.
Но если вы, и без того ненормальный, сойдёте с ума ещё сильнее... Если отбросите последние крупицы разума и уподобитесь прежним монстрам... Если убьёте кого-то той самой трубой, которой до сих пор нас защищали...
Убивая, убив, потому что уже убивал.
……
Я не совсем… понимаю, как именно это работает, но…
Должен ли я буду убить Ли Джэхона?
Я?
…Цц.
Ли Джэхон цокнул языком. Чон Инхо уловил в этом звуке привычное раздражение и лишь благодаря этому смог с облегчением выдохнуть.
Значит, он ещё продержится.
И о чём же мне вам рассказать?
…Если возможно, расскажите обо всём.
Прямо сейчас он не умрёт.
Нам ведь тоже нужно быть готовыми.
Было до смешного нелепо испытывать облегчение от такой малости.
Ведь на самом деле вы могли умереть в любой момент.
✕-✕-✕-
Я не хочу выживать в одиночку.
✕-✕-✕-
Рассказ Ли Джэхона затянулся.
Коротким он быть и не мог: для самого Ли Джэхона это были выдуманные вводные, но для остальных они становились абсолютной истиной. Без должной логики и правдоподобия кто-нибудь мог бы вставить: «Да это же бессмыслица», поэтому фильтровать выдаваемую информацию приходилось с особой осторожностью.
О том, что Ли Джэхон уже бывал в этом мире несколько раз, а они теперь – его новые спутники. О немногочисленных правилах Изнанки. О том, кого он встретил, спасаясь от монстра из тины, что произошло и какая проблема возникла на сегодняшний день.
В конечном счёте вся его история подтверждала лишь одно: он был «выжившим в Изнанке».
……
……
Надолго повисла тишина.
…Вопросы есть?
Стоило Ли Джэхону спросить, как школьница Пак Даён первой подала голос:
По-почему… Так значит, дяденька, вы умрёте? Вы правда умираете?!
Да вроде подыхать не собираюсь. Но если кто и сдохнет, то скорее вы сами, так что держитесь от меня подальше ради собственной безопасности.
Дя-яденька-а…
Да не сдохну я. Не я от этой хвори коньки отброшу, а вы из-за меня на тот свет отправитесь, понятно вам?
Однако увернуться от дрожащих рук несовершеннолетней Ли Джэхон не успел, и школьница Пак Даён вцепилась ему в одежду.
Строго говоря, за грудки она его не хватала, но по ощущениям Джэхона это было именно так, и у него голова разболелась от мысли, сколько ещё нянчиться с этими желторотиками. Но и разрушать выстроенный образ теперь было нельзя. Самому-то ему плевать на образ, вот только в общую логику это никак не укладывалось.
Дяденька, вы и так всё время ранитесь… Ну вот так, так же нельзя…
Почему это нельзя?
Ну не надо та-ак…
Судя по тому, что у Квон Ёнхи на лице читалось примерно то же самое, стало ясно, почему эти двое так быстро спелись в самом начале. Пак Даён, хоть и не дерзила в открытую, как Квон Ёнхи, дьявольски умело пользовалась тем, что она несовершеннолетняя, а Джэхон к детям питает слабость.
Не плачет, но хнычет и жмётся к нему. Ещё и трясётся мелкой дрожью.
«Стряхну её с себя
Тяжело вздохнув, он небрежно похлопал её одной рукой по плечу. От этого на душе стало странно: вспомнилось, как он заходил в ледяную пещеру вместе со своими детьми, но эту сентиментальную чушь он тут же выкинул из головы.
Наблюдавший за ними Ха Сонъюн поинтересовался:
…Значит, те странные звуки тогда тоже возникли из-за этой… болезни?
…Странные звуки? О чём вы?
Помните, когда монстр из тины уволок вас, а вы вернулись, потеряли сознание… и прямо перед тем, как очнулись.
Он задумчиво потирал мочку уха.
Раздались звуки, которых я в жизни не слышал.
……
Словно мышцы или внутренности двигались сами по себе… Что-то скользкое, текучее, глухое. Будто… прибывала вода…
…Что за бред вы несёте?
Знал бы я, сразу по возвращении накатал бы научную статью.
И пока доктор добавлял, мол, «в любом случае от пациента такое я слышал впервые», Ли Джэхон про себя спокойно рассудил:
«Вода-то внутри меня физически действительно прибывала».
Пусть он до сих пор не выяснил природу и причину того осознанного сна, но по факту внутренности Ли Джэхона действительно заполнились водой. А то, что доктор описал как «звуки движения мышц и органов», вероятно, было следствием многократно ускорившейся регенерации.
Услышав слова Ха Сонъюна, Чон Инхо уставился на него с ошеломлением:
…Почему вы нам об этом ничего не сказали?
Я и сам не знал причины… Да и разве обстановка располагала к объяснениям? Пациент вообще-то кровью харкал.
Это так, но… Вы же внимательно слушали, а потом вдруг вскинули голову, вот я и подумал, что начальник…
……
…Нет, ничего. Проехали.
Чон Инхо выглядел слегка раздосадованным.
…Скажите… Значит, даже если мы выберемся отсюда, когда-нибудь снова сюда вернёмся?
На робкий вопрос Кан Мины Ли Джэхон кивнул:
Судя по моему опыту, вероятность высока.
Все… кто сейчас здесь… вместе?
Именно.
Он ожидал, что от этих слов Кан Мина ужасно расстроится. Впадёт в отчаяние или задрожит от страха. Ведь в памяти Ли Джэхона она оставалась крайне робкой женщиной.
Однако вопреки ожиданиям она отреагировала на удивление спокойно:
Вот как…
……?
Казалось, она даже испытала лёгкое облегчение.
«…У неё что, крыша поехала?»
Он знал, что её адаптивность подскочила выше всякой меры, но при всём при том она оставалась довольно простой и заурядной личностью.
Если директор Юн Гарам была тихо помешанной, то Кан Мина – просто тихой гражданской. Её предел был очевиден, но зато и в чувство она приводила себя на редкость быстро, прямо-таки маниакально.
Чувство ответственности давило на неё непомерным грузом, но он полагал, что до расстройства рассудка дело не дойдёт. Впрочем, насколько надёжны суждения Ли Джэхона, если он и сам был психом со сдвигом по фазе?
……
…Эм, простите…
Растерянно подал голос Но Ёнсок:
Это только мне кажется странным?..
Ли Джэхон покосился на него исподлобья.
«Этот мелкий цыплёнок смеет вякать, что моя легенда кривая?»
Честно говоря, он и сам понимал, что в его выдумках полно всякого бреда и шероховатостей, но чтобы какая-то мелюзга смела вякать ему в лицо? Из-за критической ситуации он дал им немного слабины, а этот сопляк уже несёт чушь прямо в глаза…
Вы же сказали, что попадаете сюда с самого детства!.. Ещё с начальной школы! Неужели я единственный, кто готов вскочить и орать от этого?! Когда я это услышал, у меня просто крышу снесло!
Выбирай выражения.
Прошу прощения.
Ну… ладно.
Оказывается, он придрался не к легенде.
«Просто у цыплёнка взбунтовалась мораль».
Ли Джэхон взглянул на Но Ёнсока с заметным облегчением. Хоть внутри него всё металось от ледяной ярости к спокойствию, лицо оставалось непроницаемым, по крайней мере, в мыслях Джэхона буря улеглась.
На искренний крик души Но Ёнсока отозвался доктор Ха Сонъюн:
И ведь он прав. К тому же, господин Ли, даже если видимых травм не остаётся, перенимать чужую боль ради исцеления
И что с того? Сами видели: наш младший сотрудник чуть не сдох. Если есть способ спасти человека, глупо увиливать только ради того, чтобы самому не было больно, не так ли? Мы едва не потеряли рабочие руки.
Даже если вы так говорите, зная, кто вы такой… Неужели вы не понимаете, что нам остаётся лишь умолять вас: ради всего святого, умерьте свой пыл?
Ха Сонъюн с горькой усмешкой повернулся к Но Ёнсоку:
Разумеется, я ни в коем случае не виню вас, Но Ёнсок-сси. Хорошо, что у начальника нашлись силы помочь, и я искренне рад видеть вас живым.
А-а, я…
Вы так внезапно исчезли, мы все очень переживали.
Замявшись, парень медленно кивнул. На его лице так явно читалось пожирающее чувство вины – «из-за меня начальнику Ли Джэхону стало ещё хуже», – что Ли Джэхону оставалось лишь тяжело вздохнуть.
Слышал же: говорят, ты не виноват. Хватит лицо кривить.
……
…Впрочем, от моих слов толку всё равно мало…
Придётся как-нибудь выбрать время и основательно вправить им мозги по этому поводу.
«Пора бы им уже перестроить своё мышление, право слово».
Ли Джэхон рассчитывал, что со временем сможет выбить из этих желторотиков их мягкотелые понятия о нормальности.
Однако даже сейчас он упускал из виду одну простую истину: мир, где сформировались его собственные «понятия о норме», находился в совершенно ином измерении.
В его прошлой жизни это было естественным для каждого. В том мире боль ничего не стоила, а человеческая жизнь не ценилась ни в грош. Но в этом мире, устроенном иначе, подобными мерками мыслил один лишь Ли Джэхон. А значит, остальным не было никакой нужды менять свои взгляды.
Ведь в их глазах тем, кого нужно было срочно исправлять, являлся сам Ли Джэхон.
Неужели вы думаете, что я как врач стану упрекать за спасение человека? Я говорю лишь о том, что ваше пренебрежение к себе недопустимо.
Ничем я не пренебрегаю.
Заботься вы о себе хотя бы вполовину так же, как о нас, вам жилось бы куда легче.
От этих слов Ли Джэхон просто опешил:
Да разве я и вы
…Что вы имеете в виду?
Голос доктора Ха Сонъюна внезапно похолодел и стал тише, но Ли Джэхон, даже не заметив этого, продолжил:
Серьёзно, как вообще можно ставить на одну доску его и этих беспомощных цыплят?
К тому же сам Ли Джэхон…
Я-то, даже если сдохну…
……
……
А.
…А…
Блядь, оговорился.
Это же вы умираете один раз и насовсем.