Том 1. Глава 112
Ли Джэхон вполне неплохо адаптировался даже сразу после того, как вспомнил прошлую жизнь. Хотя и натворил немного глупостей.
Посмотрев в зеркало и перебрав воспоминания нынешней жизни, он понял, что стал токсичным начальником-злодеем из мрачного романа о выживании с рейтингом 19+. Помогло внезапное воспоминание о словах писательницы, грозившейся заточить в эту книгу всё, что ей известно.
К тому же в прошлой жизни Ли Джэхон совершенно точно погиб. Финал разительно отличался от тех ощущений, к которым он привык за бесконечные циклы, поэтому вариант с галлюцинацией в его голове даже не рассматривался. У Ли Джэхона не было столь богатого воображения, не имелось никаких причин запирать себя в подобной иллюзии, да и гордость не позволила бы опуститься до такого.
И всё же, решив проявить осторожность, он позвонил семье. По ту сторону трубки оказался настолько сложный и живой человек, которого никакое чужое воображение не смогло бы столь безупречно соткать, так что ему пришлось признать: теперь он – закостенелый начальник отдела.
Даже окажись всё это иллюзией на самом деле, Ли Джэхон всё равно стал бы это отрицать.
«Устал».
Он больше не желал влачить существование в том мире.
Там не осталось ничего из того, что Ли Джэхон любил сильнее всего, зато в избытке хватало вещей, которые он ненавидел до глубины души. Ему, вечному злодею, с таким трудом вырвавшему себе смерть, совсем не хотелось отрыгивать её обратно.
И именно поэтому существовала концепция, которую Ли Джэхон не мог постичь умом:
«…Каково это
Говорили, что в этом мире нет предопределённого срока жизни. Если, конечно, он всё правильно прочёл и если писательница ему не солгала. Ли Джэхон тогда втайне даже восхитился её фантазией.
Как вообще можно до такого додуматься? Всего одна жизнь – разве это возможно? Значит, в созданном ею мире любой желающий может запросто наложить на себя руки. Стоит почувствовать малейшую тяжесть – и ты волен сбежать. Там есть столь милосердная смерть, которую нам, жившим лишь потому, что мы были обязаны жить, вовек не понять.
Поэтому, будь на то возможность, я желал бы просто умереть.
Если прошлая жизнь была таким собачьим дерьмом, то нынешняя должна быть хоть немного получше, нет?
Как может жизнь быть сплошным блядским кошмаром раз за разом?
Моя жизнь, блядь…
Честное слово, в это невозможно было поверить.
По правде говоря, Ли Джэхон даже ощущал лёгкий трепет. Смерть в этом мире случалась лишь единожды, и в отличие от прошлой жизни она казалась мягкой, а воспоминания о настоящем отдавали сладостью до боли в мозгу. Именно поэтому Ли Джэхон, вспомнив прошлое, мог на полном серьёзе взвешивать на равных чашах весов смерть и праздное богатство.
Судя по воспоминаниям нынешней жизни, я ведь мог бы устроиться куда лучше. Устал. До сих пор самым тяжким испытанием для меня были лишь придирки старшей сестры. Устал. К тому же я, вспомнивший прошлое, настолько силён и рассудителен. Устал. Разве не мог бы я играючи решить все проблемы и в итоге купаться в желанном богатстве и роскоши?
Устал.
……
Блядь, как же я устал.
Ли Джэхон, едва выбравшийся из приступа паники, с одной руки которого ручьями хлестала кровь, вдруг расхохотался. Возникло чувство, будто до тошноты знакомый запах крови въедается прямо в поры по всему телу.
«Влип по полной программе».
Каким-то нелепым образом он переродился.
…Нет, ну если уж перерождать, так по-человечески бы сделали…
Как ни крути, это был мир опустошающего выживания с рейтингом 19+ по меркам его прошлой жизни. Он совершил бесчисленное множество подлостей, но искренне считал, что заслужил право на счастье. И в то же время на него накатила такая усталость, что перед глазами всё потемнело от безысходности.
Ему хотелось жить, и одновременно хотелось умереть. Хотелось просто лечь пластом и гнить, пока тело не превратится в труп.
Поэтому он не стал тут же сводить счёты с жизнью, но и готовиться к чему-то грандиозному тоже не спешил.
……
Придёт время подыхать – сдохну, нет – так нет.
В конце концов, если только Ли Джэхон снова не забудет прошлую жизнь, ему суждено было обрести одно из двух:
Вечный покой либо богатство и славу.
Иначе гордость из прошлой жизни, заставлявшая его зубами и когтями карабкаться на самую вершину, просто не оставила бы его в покое.
Так что, если говорить начистоту, Ли Джэхон был измотан уже с самого того момента.
…Ну что, начнём готовиться?
С того самого мига, когда воедино слились воспоминания прошлой и нынешней жизней, не имевших между собой ничего общего, кроме скверного характера.
Так Ли Джэхона поглотила Изнанка, и он начал постепенно терять рассудок. Понятия о норме из прошлой жизни, идеально заточенные под выживание, сами собой захлестнули всё его существо. Не будь вокруг людей и не придумай он эту дурацкую легенду, Ли Джэхон с огромной вероятностью действовал бы точно так же, как в своей прошлой жизни.
Ого, оказывается, я не могу умереть! И какой же будет смерть этого третьесортного злодея из романа? Нет, я не хочу подыхать вот так. Не ради сиюминутного катарсиса и ступеньки под ногами главного героя копились все эти воспоминания о борьбе за выживание. Но если теперь даже умереть нельзя? Если мне придётся продолжать жить ради тебя, ради главного героя?
Что ж, и это неплохо.
Да разве я и вы
Если это единственный способ обрести счастье – сойдёт.
Изнанка больше не вызывала у Ли Джэхона ни трепета, ни чувства новизны.
Ли Джэхон не мог умереть, а это место было лишь вторым раундом его прошлой жизни. И потому для него, привыкшего стоять в первом ряду и истекать кровью, было совершенно естественно вести за собой готовых вот-вот передохнуть желторотиков.
Вы же слишком слабы. Вы – спутники, которых изначально избрал главный герой. Люди, которых выбрал я сам. Существа принципиально иного порядка, нежели я, а значит, всё происходящее само собой разумеется.
…Что вы имеете в виду?
Я-то, даже если сдохну…
Всё равно оживу.
Для него смерть была лишь одним из этапов процесса под названием «жизнь».
Всё приелось. Никаких эмоций. Единственное, что ненадолго взбудоражило Ли Джэхона, – это мысль об одной-единственной смерти на всю жизнь, а вовсе не эти никчёмные повторы. То, что не уникально, не имеет ценности. Рассудок, который он считал самым дорогим своим достоянием, ветшал с каждым днём.
Но даже умерев, я зубами вцеплюсь в эту жизнь и продолжу её, и в конце концов зажму в кулаках самое желанное счастье. Никто другой, а именно Ли Джэхон был способен провернуть такое.
Конечно, вы можете поливать это грязью, но…
……
Какое мне до этого дело?
……
……
…А…
На самом деле…
Простите.
Я не собирался опускаться до такой непроходимой тупости.
«…В мои планы это не входило».
Дожить до таких лет и не суметь совладать с эмоциями – какая бесполезность. Сразу видно, насколько обесценилась эта паршивая туша, которой он сейчас владел.
Я понял, что чертовски устал.
Оговорился.
Ведь в итоге я – белая ворона среди вас.
Существо, которому не рады ни в прошлой жизни, ни в настоящей.
✕-✕-✕-
Такова уж доля любого злодея.
✕-✕-✕-
Я давно хотел вам это сказать…
Чон Инхо отбросил свою привычную добросовестную улыбку и с неловким, напряжённым взглядом посмотрел на Ли Джэхона:
Мне кажется, в вашем образе мыслей кроется серьёзная проблема.
…Ты посмел наехать на начальника?
…Хватит уже переводить тему.
По правде говоря, Чон Инхо всё это время кипел от злости.
То, что Ли Джэхон им не доверяет, было известно уже давно. Окончательно он убедился в этом во время разговора при побеге от псоглавого монстра, но чёткую черту между собой и остальными Ли Джэхон провёл задолго до того. Чон Инхо просто не мог этого не заметить.
Поначалу он всю голову сломал, пытаясь разгадать его замысел, но в конечном итоге высшая цель этого человека сводилась лишь к одному:
«Достойная смерть».
Другим людям в этом уравнении места не отводилось.
…Я вовсе не пытаюсь толкать идеалистические речи о том, что любая жизнь бесценна.
Чон Инхо попытался выдавить улыбку, но не смог сдержать нахмуренных бровей.
Я говорю о том, что именно вам нельзя умирать.
Он испытывал тоску по добру.
Он знал, что самому ему хорошим человеком никогда не стать. Будь он праведным и достойным, родители признали бы факт его существования, и ему не пришлось бы жить, кутаясь в эту дешёвую лицемерную маску. Чон Инхо жаждал быть добрым, но слишком трезво смотрел на мир.
И для такого, как он, начальник отдела Ли Джэхон был человеком невиданной доселе породы.
Не абсолютно добрый, не абсолютное зло и уж подавно не серый обыватель. Своего рода чужеродный вид, балансирующий на тонком канате между крайностями. Пусть Инхо и не знал точно всех обстоятельств Ли Джэхона, тот уже был выкован именно таким.
Мне… не хочется постоянно говорить о чьей-то смерти, но… нет, не так.
……
Вы ведь так сильно нам помогаете.
И именно поэтому Чон Инхо злился.
Вы помогали нам, даже получая такие страшные раны.
Помог по собственной воле. Заставил поверить, что между нами наконец сложились отношения, когда можно смотреть друг другу в лицо без отвращения. Вы сами внушили нам эту мысль, всё это время защищая нас и истекая кровью. Никто из нас ни на секунду не считал вашу жертву чем-то само собой разумеющимся.
И если при всём этом вы ведёте себя так, будто готовы в любую секунду сбросить весь груз на меня и тут же сдохнуть, любой на месте Чон Инхо пришёл бы в бешенство. Тем более когда перед тобой не дурак, а взрослый разумный человек.
…Нельзя же бросать на верную смерть того, кого можешь спасти.
Вы могли просто оставить всё как есть! Вы могли сбежать в одиночку!
Я лишь сделал то, что умею лучше всего.
Даже если человек что-то умеет, это не значит, что он должен калечить себя так, как вы!
Однако, тайком подслушивая разговоры на рассвете, Инхо думал:
Ли Джэхон ходит в Изнанку с самого детства. Он считает, что обязан лезть на рожон, потому что он «ценен». Верит, что так «эффективнее». Рассуждает о самом себе как об инструменте.
Ли Джэхон прекрасно притворяется, но у него точно непомерно упрямая гордость. Такой человек ни за что не дошёл бы до подобных мыслей сам по себе.
Кто-то вбил вам в голову эти чудовищные «понятия о норме».
Поэтому мы…
А значит, Ли Джэхон…
…Мы боимся того, что вы калечитесь ради нас, куда больше.
……
Правда.
Быть может, он просто не хочет признавать очевидного?
«Потому что в этом
Ведь признай он, что вся его жизнь была ошибкой, список тех, кого придётся возненавидеть, станет слишком длинным, а пытаться что-то исправить сейчас – слишком утомительно. Казалось, он просто из чистого упрямства гнёт свою линию, намереваясь так и сдохнуть в этом безумии.
Глядя на недовольное лицо начальника, Чон Инхо продолжил:
Мы думаем так не потому, что мы неопытны. Не потому, что мы глупые или неполноценные. Вы, конечно, этого не признаете, но…
……
Если честно, не правы именно вы.
…Ха-а.
Ли Джэхон скривился в лице, но тут же осклабился в кривой усмешке и произнёс:
С чего это я не прав? Ценой всего одного человека спас всех присутствующих, да и сам я пока ещё не сдох. Мне казалось, в такой ситуации полагается восхищаться.
……
Да, именно в этом и крылась проблема.
…Вы правы по факту.
В конечном счёте поступки Ли Джэхона несли благо.
Спроси его кто-нибудь, порочна ли сама концепция самопожертвования, Чон Инхо ответил бы отрицательно. Это нечто благородное. И когда кто-то тяжело травмируется, спасая падающего с перил ребёнка, и когда пожарные или полицейские терпят боль в борьбе с огнём и преступниками – всё это жертва. Никто не смеет её порицать.
Но самопожертвование, которое демонстрировал Ли Джэхон, выглядело пугающе обыденным. Собственная боль для него не стоила ничего, и если этой грошовой ценой удавалось спасти чужую жизнь, он считал это выгодной сделкой. Ведь в этом и заключалась эффективность.
И потому восхвалять жертвенность Ли Джэхона было попросту невозможно.
Не пора ли вам всем наконец перестроиться? Если честно, мне до колик смешно смотреть, как вы сохраняете невозмутимость, когда я в любую секунду могу кого-нибудь прикончить. Я искренне этого не понимаю.
……
Чтобы потом не скулить по пустякам, вам бы лучше начать остерегаться меня прямо сейчас.
Его жертвенность была выкована чьим-то насильственным умыслом, и при всём своём непомерном упрямстве Ли Джэхон искренне считал само собой разумеющимся, что весь мир обязан его ненавидеть.
…Ха…
Из груди Чон Инхо невольно вырвался смешок, и он тихо пробормотал себе под нос.
Принимать помощь от такого человека как должное было выше человеческих сил.
…С вами и правда бесполезно разговаривать.
Где уж мне исправить этого человека.
Ублюдок конченый.