Том 1. Глава 114
Если робкая Кан Мина чем и могла гордиться, так это своей проницательностью – она поразительно чутко улавливала чужое настроение. И эта самая Кан Мина сразу после попадания в этот мир осознала, насколько же странные люди её окружают.
Коллега по работе, с которым они просто вместе обедали, почему-то казался наглухо поехавшим; владелица цветочного магазина, казавшаяся вполне вменяемой, с самого начала источала жуткое чувство скрытой угрозы; а вечно жизнерадостная Квон Ёнхи становилась всё более замкнутой и напряжённой. Единственный в группе доктор – и тот почему-то лишь издалека загадочно улыбался.
Но верхом этого безумия был не кто иной, как начальник отдела Ли Джэхон.
Я уже бывал в этом мире несколько раз.
Он собрал всех под предлогом важного разговора и с порога огорошил этим признанием.
Если память мне не изменяет, раз пять. Первый раз меня сюда занесло лет в одиннадцать, наверное.
…Что?
Если честно, я и сам мало что помню во всех подробностях.
С совершенно невозмутимым лицом он бросил в них эту информационную бомбу.
Ну… впрочем, если начистоту, она и раньше подозревала неладное. По крайней мере, понимала, что тот закостенелый начальник отдела, которого помнили она и остальные, был лишь фальшивкой. Кан Мина была далеко не глупа, чтобы не заметить этого к данному моменту, да и ощущение неестественности от Ли Джэхона сквозило слишком явно.
Поэтому ей было любопытно. Почему этот человек так спокоен? Как он может оставаться настолько хладнокровным? Зачем вообще притворялся тем, кем казался раньше?
И тут выясняется, что он уже бывал здесь?
……
…Понимаю, глупо и нелепо вываливать такое только сейчас… но я решил, что пора вам всё рассказать. Некоторые и так уже были в курсе.
Э-э…
И не просто бывал, а целых пять раз? С одиннадцати лет?!
Дальше он говорил о каких-то правилах, циклах и прочем, но эти слова пролетали мимо ушей. Осознание того, что всю эту информацию Ли Джэхон добыл ценой собственной крови и переломанных костей, повергало в ступор. Мысли Кан Мины спутались в такой клубок, что она просто не могла уложить всё это в голове разом.
Иными словами, всё это время Ли Джэхон оставался в глазах Кан Мины достойным взрослым. Ну, пусть и не идеальным, но хотя бы в том смысле, что он брал на себя ответственность не только за себя, но и за других.
И оттого в душе поднимался болезненный вопрос:
«…Но кто тогда защищал его самого?»
Этот вопрос походил на беззвучный крик.
У начальника отдела Ли Джэхона ведь тоже было детство. Когда он был моложе тех двух школьников, с которыми она коротала ночи, когда он был намного меньше и слабее. Кто вообще мог защитить его тогда? Кто был рядом с ним, раз он оказался настолько сломан?
Кто его так изувечил?
Что там ещё было… А, монстр из тины. Удирая от этой зелёной твари, я чудом наткнулся на одного полицейского. Ким Ёну, он из другой группы выживших.
И ту первую помощь, с которой вы вернулись, оказал он?
Нет, одна бабушка из той же группы подлатала.
А-а…
Благодаря ей и не сдох.
Когда он говорил о смерти, его лицо оставалось таким же пугающе невозмутимым, как и всегда.
……
Разве допустимо вырастать в такого взрослого?
Его поступки нельзя было назвать нормальными, но они несли добро. Сам путь был ужасен, но результат спасал жизни. Однако, если всё это методично пожирало Ли Джэхона изнутри, разве не следовало немедленно положить этому конец?
Мысль обожгла её, но Кан Мина не могла дать волю этой давящей горечи.
Ли Джэхон уже был вполне взрослым, нёс на себе непосильный груз ответственности и обладал несокрушимыми убеждениями. Какая-то рядовая подчинённая вроде Кан Мины не имела права лезть к нему со своими нравоучениями.
Да разве я и вы
…Что вы имеете в виду?
Я-то, даже если сдохну…
Даже услышав столь отвратительные слова.
……
…А…
Кан Мине захотелось расплакаться.
Ей был противен вовсе не он. Кан Мину до тошноты выворачивало от того окружения, от того мира, что вбил подобное мышление в голову этому доброму, хорошему человеку.
И ещё.
«…Я ведь была точно такой же?»
В конечном счёте она тоже входила в число тех, кто презирал «Ли Джэхона».
Он не объяснил, зачем разыгрывал тот мерзкий спектакль, но Кан Мина понимала его. Так или иначе, он бессовестно лгал им в лицо, и теперь, раскрыв правду собственным ртом, наверняка чувствовал неловкость. Этого её скромного жизненного опыта вполне хватало понять.
Но что было до этого? До того, как они провалились сюда? До того, как их поглотила Изнанка? Они ведь изо дня в день поливали начальника Ли Джэхона грязью и презирали его. Насмехались, будто он и не догадывается об их презрении, клеймили тупым блатным бездарем. Кан Мина не поддакивала вслух, но молчаливо соглашалась.
Что думал начальник отдела Ли Джэхон, глядя на них тогда?
……
…Не было ли ему больно?
…Оговорился.
Даже услышав эти слова Ли Джэхона, Кан Мина не смогла заставить себя разомкнуть губы.
Чудовища, жаждущие перебить всех до единого. Сводящее с ума ослепительно-белое небо. Горстка несчастных, проглоченных этим миром, и притворство начальника Ли Джэхона. Тело, готовое рассыпаться трупом в любую секунду, и этот тяжелобольной, не знающий ни минуты покоя. Беспощадная жертвенность. Искалеченные убеждения.
И жажда убийства, вспыхивающая вопреки его собственной воле.
«…Разве это не чересчур жестоко?»
Окажись Кан Мина на месте Ли Джэхона, ей бы и самой вряд ли захотелось жить дальше.
Казалось, весь мир хором кричит ему: «Сдохни!» Как подсказывала чуткость Ли Джэхона, с этим бесполезным телом калеки он больше не представлял никакой практической ценности. Раз уж ты вырос инструментом и сам признал это, так сдохни без лишних терзаний.
И ведь этот человек изранил себя до полусмерти только ради того, чтобы спасти нас! А теперь он дошёл до состояния, когда в любой миг может перерезать кому-то горло. И всё это из-за чудовища, напавшего на нас.
Чудовище… Да. Тот монстр из тины…
……
Почему вы в тот день не смогли сразу вернуться к нам?
…Онни, ты в порядке?
Всё хорошо.
Почувствовав коснувшееся её тепло, Кан Мина слабо улыбнулась. Реакция вышла настолько естественной, что она сама поразилась, но мерзкий холодок тошноты, скребущий по затылку, не отпускал.
Начальник отдела Ли Джэхон осматривал окрестности вместе с Чон Инхо, когда тварь уволокла его. Ему удалось каким-то чудом вырваться. В процессе он харкал кровью и одновременно заразился навязчивым желанием убивать. Он бежал без оглядки, пока не встретил патрульного Ким Ёну, благодаря чему и выжил.
Всё это длилось невыносимо долго.
……
А в народе такое называют «приманкой».
До чего же горькая ирония.
…Я вовсе не пытаюсь толкать идеалистические речи о том, что любая жизнь бесценна.
……
Я говорю о том, что именно вам нельзя умирать.
Чон Инхо всеми силами пытался выправить искажённое мышление начальника Ли Джэхона, но Кан Мина не верила в успех. Казалось, Инхо и сам всё понимал, просто срывался на злость от бессилия.
И в итоге Ли Джэхон так и не понял его слов:
С чего это я не прав?
……
Ценой всего одного человека спас всех присутствующих, да и сам я пока ещё не сдох.
И после этого он с предельно надменным видом добавляет:
Мне казалось, в такой ситуации полагается восхищаться.
Хотя обстановка к восхищению совершенно не располагала.
Кан Мине почему-то безумно захотелось влепить ему звонкую оплеуху по спине, но она побоялась, что нынешний Ли Джэхон может рассыпаться и умереть даже от её невеликих сил. Ей оставалось лишь яростно тереть лицо ладонями да нервно перебирать в пальцах рукоять молотка.
Хотелось закричать и спросить: где ты вообще рос, чем тебя пичкали и чему учили, раз ты несёшь такую дичь?! Хотелось дать волю ярости. Какого чёрта ты дожил до своих лет, а в голове только эти противоречивые, проклятые мысли? На что вообще ты смотрел всю свою жизнь, раз вырос таким?!
Неужели твоя собственная ценность настолько ничтожна?
……
Почему всё обернулось именно так?..
Быть может, он играл роль токсичного начальника, чтобы уберечься от душевных ран? Человек, готовый умереть в любой момент, просто не хотел оставлять после себя «настоящих» следов. Или же ещё задолго до попадания в Изнанку, в самом раннем детстве, родители вбили ему в голову эти уродливые догмы.
И когда после долгого молчания Ли Джэхон выдал им последнюю крупицу правды… Когда они услышали, что за пределами Изнанки реальность без сучка и задоринки функционирует дальше, даже не заметив их исчезновения…
Значит…
Кан Мина больше не смогла сдерживаться:
А вы, начальник?
…Я?
С вами ведь всё время происходило то же самое.
Ли Джэхон посмотрел на неё с искренним недоумением, явно не понимая, к чему она клонит.
Это было неописуемо жалко и горько. Ни одна живая душа не знала о его пропажах, это повторялось раз за разом, и Ли Джэхон умудрился полностью свыкнуться с этим кошмаром. Он считал выпавшую на его долю чудовищную несправедливость чем-то абсолютно естественным.
От этого брал горький смех.
Никто… даже не знал, что вы исчезаете.
……
Какой же это был ужас.
В отличие от Кан Мины, Ли Джэхон был человеком, полностью готовым к смерти.
Казалось, весь мир жаждал его гибели. В реальности слишком многие мечтали, чтобы начальник Ли Джэхон просто исчез с лица земли, а в Изнанке его смерти желали и этот проклятый мир, и он сам. Ткни в него Кан Мина пальцем и скажи: «Сдохни прямо сейчас», – и он без колебаний выполнил бы приказ.
«…Неужели он думал, что, узнав всё это, мы сможем просто отвернуться?»
Да разве такое вообще возможно?
В конце концов, я сама – просто никчёмная бессовестная дура, не способная ни на что.
Мы отчаянно нуждаемся в вас. Мы опирались на него во всём, как физически, так и морально, но Ли Джэхон замечал лишь первое. Он вёл себя так, словно весь мир обязан его ненавидеть по определению.
И ведь когда-то это действительно было правдой. Было время, когда мы все люто его ненавидели. Были такие дни.
…Может, для начала мы встретимся с теми людьми? С полицейскими, которых встретил начальник.
……
Хотелось бы хотя бы поздороваться с ними.
Всё, на что её хватало – это вот так цепляться за него.
В итоге я так и осталась человеком, не способным взять ответственность ни за что на свете.
✕-✕-✕-
Глядя на Ли Джэхона, который озадаченно нахмурился, почуяв неладное в реакции Кан Мины, Ха Сонъюн поднял руку и коснулся мочки уха. На его губах по-прежнему блуждала вежливая улыбка.
Вот только его взгляд…
……
…был прикован к шее Ли Джэхона.
К растерзанному в клочья горлу, словно его пережевало и выплюнуло чудовище, к выбитому по неизвестной причине глазу и неестественно вывернутой сломанной ноге. К этому жуткому трупу, с ног до головы пропитанному запёкшейся кровью.
Глядя на этот немыслимый облик Ли Джэхона, Ха Сонъюн ощутил необъяснимое чувство дежавю. Даже когда он в качестве волонтёра работал в зоне боевых действий, ему не доводилось видеть столь изуродованных тел, а уж узреть подобное поверх живого человека – верх безумия.
Из-за диссонанса между тем, что видел каждый из его глаз, Ха Сонъюн пару раз быстро моргнул.
«…И тем не менее я это вижу».
Точнее, видение само насильно предстало перед его взором.
Ха Сонъюн прекрасно знал, чего он жаждет. У него была веская причина и чёткая цель, ради которой он без колебаний шагнул в этот проклятый мир. И его глаз, напоминавший зеркальную гладь лесного озера, явил ему не что иное, как труп человека, только что испустившего дух.
«Почему… почему именно это я должен был увидеть?..»
Впрочем, стоило ему моргнуть, как морок бесследно растаял.
Я тоже.
……
…Поддерживаю это предложение.
Ха Сонъюн лишь мягко улыбнулся:
Пойдёмте, взглянем на этих людей.
Уж в чём-чём, а в этом ему не было равных.