Том 1. Глава 115
Ха Сонъюн был весьма недурным врачом.
Он прошёл все ступени с максимальной скоростью и стал доктором. Войдя в медицинские круги, он шаг за шагом продвигался по службе, без остатка раскрывая свои способности. И без особого труда занял профессорскую должность.
На его лице неизменно играла улыбка, но простаком он не был. С пациентами он держался мягко и ласково, зато с обучаемыми медиками был сдержанно-строг. Аккуратно уложенные волосы, полуоправа очков. Внушающий одним лишь своим видом безмятежное доверие, доктор Ха Сонъюн пользовался искренней любовью множества пациентов.
Он был весьма недурным врачом.
Весьма недурным человеком.
…Господин Ли.
Вот только оставаться хорошим человеком вплоть до сегодняшнего дня у него уже не получалось.
Я кое-что не успел сказать вам ранее.
…И о чём же речь?
В тот день, когда вы впервые харкнули кровью, у вас остановилось сердце.
……
Вы однажды уже умерли.
Ха Сонъюн пристально наблюдал за Ли Джэхоном, который даже не соизволил повернуться в его сторону.
Он, Ха Сонъюн, любил монохромные тона Изнанки. Они чем-то напоминали его собственные седовато-пепельные волосы и вторили вяло мерцающему красноватому отблеску глазного яблока. Быть может, это звучало абсурдно, но Изнанка ему по-своему нравилась.
Сомнений не было.
Потому он и улыбнулся.
…И всё же сейчас вы живы.
……
Лишь тогда Ли Джэхон оглянулся на Ха Сонъюна.
……
На его лице не читалось ни тени удивления.
Ха Сонъюн был уверен, что их нынешний разговор не долетит до ушей остальных. Сказывалась и дистанция, и всеобщая вымотанность после ночного переполоха – вряд ли у кого-то нашлись бы силы подслушивать их беседу. К тому же доктор Ха Сонъюн пользовался немалым доверием группы.
Взгляд Ли Джэхона скользнул по округе и вновь упёрся в Ха Сонъюна. Придя, судя по всему, к схожему выводу, он невозмутимо разомкнул губы:
Это могла быть простая остановка сердца.
Я не предпринял для вашей реанимации ровным счётом ничего. Здесь ведь не больница, инструментов нет, и не станция метро, чтобы нашёлся дефибриллятор. Я даже не стал делать вам искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.
Из уст врача это звучит довольно безответственно.
Не мог же я ненароком оживить чудовище.
……
Разве я не прав?
В ответ Ли Джэхон лишь медленно моргнул, но взгляда не отвёл. Выражение его лица ничуть не дрогнуло.
Ха Сонъюн коснулся мочки собственного уха.
…Я не утверждаю, что нынешний господин Ли
Стоит ли так утруждаться оправданиями.
Мне искренне жаль, что вы не цените моей открытости.
Он продолжил:
И всё же, разве не так?
Шумы, которые Ха Сонъюн услышал тогда, прижавшись ухом к груди Ли Джэхона, звучали слишком уж неестественно для человеческого тела. Этот звук скручивающихся внутренностей, движение мышц – хлюпающие, вязкие, мрачные звуки. Звук пробивающегося сквозь них потока. Звук хлещущей крови. И лишь сердце оставалось безмолвным.
Словно кадр из фильма о рождении зомби.
Вообще-то человек не умирает мгновенно в ту же секунду, как останавливается сердце. Как ни смешно звучит, но даже при асистолии, если заставить его забиться вновь в пределах трёх минут, шанс на реанимацию остаётся. Разумеется, если преодолеть рубеж в три минуты, человек вряд ли сможет считаться полноценно живым.
К тому же, хоть в теле ещё должна была циркулировать кровь, плоть Ли Джэхона стремительно остывала. Даже если бы его труп окунули в ледяную воду, он не похолодел бы с такой скоростью. Ха Сонъюн усомнился в природе состояния Ли Джэхона и потому отступил назад. Мыслей о сердечно-лёгочной реанимации у него даже не возникло.
Была ли хоть какая-то гарантия, что очнувшийся не окажется тварью?
Вы, часом, не злитесь?
На что именно?
На то, что я бросил вас на полпути.
Лучше б ты с самого начала не лез.
Это был последний остаток моей совести.
Ха Сонъюн улыбнулся, как и прежде.
Сдаётся мне, господин Ли… вы вовсе не человек.
Ровно так же, как он сам только что не стал отрицать, что является монстром.
Мне крайне любопытно. Вас таким сделали? От кого вы переняли этот безнадёжный дух самопожертвования? Тот человек тоже выжил на Изнанке? Или это была целая группа?
И с чего бы вам этим интересоваться?
День вашей смерти, господин Ли Джэхон, порождает во мне вопросы.
Когда.
И как именно.
Как именно станет умирать этот человек.
В одном можно было не сомневаться: эта смерть выйдет далеко за рамки всего, что я когда-либо видел.
…Почему именно Чон Инхо?
Услышав вопрос Ха Сонъюна, Ли Джэхон ошарашенно обернулся к нему. В отличие от недавней невозмутимой поступи, с которой он всё игнорировал, теперь на его лице проступило лёгкое раздражение пополам с изнурённостью.
Точно такое же выражение лица было у него тогда, при первой встрече в больнице.
Что вы сейчас сказали?
Мне любопытно, почему среди всех вариантов для передачи эстафеты вы выбрали именно Чон Инхо.
……
Не поздновато ли теперь делать вид, будто вы не понимаете, о чём речь?
Взгляд Ха Сонъюна упал на Чон Инхо, настороженно озиравшегося по сторонам.
Когда вы обучите его всему, что знаете. Когда взрастите в нём такое же выдающееся самопожертвование и сделаете столь же сильным.
……
Вы умрёте именно тогда?
Чего…
Кто научил вас поступать именно так?
Он вновь вперил взор в Ли Джэхона.
Тот человек тоже погиб лишь после того, как оставил после себя вас?
Ха Сонъюн больше не был хорошим человеком. И хорошим врачом тоже не был.
Слишком во многом сомневаясь, он возжаждал истины. Имея желанную цель, он сошёл с ума. А поскольку одного безумия было мало, он истово молился и неустанно прикладывал усилия. Пусть Ха Сонъюн больше не являлся ни добрым человеком, ни врачом, в конечном счёте он непременно отыщет то, к чему стремился.
Разве не подтверждал это его собственный пожранный глаз?
Что вы унаследовали от него?.. Что именно вы переняли, раз стали столь сильным? Или же, напротив, ослабли. Почему сошли с ума? Где исток? Почему тот человек выбрал именно вас?
…Какую чушь вы несёте, Ха Сонъюн-сси?
Ли Джэхон, ведь есть же тот, кто свёл вас с ума. Тот, кто передал вам всё, что только мог.
В глазах Ха Сонъюна отразился силуэт мужчины в форменной одежде.
Чёрная? Тёмно-синяя? На нём ремень? Роста он был довольно высокого. Широкие плечи, крупные кисти рук. Хотелось разглядеть вычерченный на предплечье узор, но разглядеть отчётливо не удавалось.
Ясно было лишь одно: та фигура и Ли Джэхон – совершенно разные люди.
Тот человек мёртв?
……
Одарив Ха Сонъюна остекленевшим, безжизненным взглядом, Ли Джэхон криво усмехнулся.
Мёртв.
……
Счастливее всех на свете, с улыбкой на губах сдох.
Ли Джэхон, судя по всему, был в ярости.
Вы спрашивали, почему Чон Инхо? Всё предельно просто. Мир выбрал этого омерзительного ублюдка. Он здесь главный герой. С какой стати мне обучать кого-то другого, если есть избранный?
Мир. Главный герой. Избранник.
Наставничество.
Всё сущее жаждет, чтобы Чон Инхо выжил. А я лишь вцепился в него мёртвой хваткой и делаю всё, что в моих силах.
…Жаждет, чтобы он выжил.
Поразительные речи.
Уж не знаю, чего вы там сдуру нажрались или к чему не тому прикоснулись… но вы явно видите какую-то чертовщину. И мне это до крайности неприятно.
……
Позвольте ещё раз напомнить вам: у меня уже давненько крыша поехала.
Бросив эти слова, Ли Джэхон свободной от трубы рукой с силой потёр висок. Похоже, его одолевала головная боль, но, судя по плескавшемуся в глазах раздражению, вскоре он всё равно пойдёт проверять статую.
Впрочем, желаемое на данный момент Ха Сонъюн всё-таки получил.
Прошу прощения за бестактность.
……
Вы кажетесь очень уставшим, вам стоит поскорее отдохнуть.
Теперь оставалось лишь ждать.
Если идти вслед за этими людьми, я смогу заполучить то, чего жажду больше всего на свете.
✕-✕-✕-
……
Блядь.
«И что за бред я сейчас нёс?»
С выбитой напрочь менталкой Ли Джэхон спешно принялся за самоанализ.
Да, если честно, он дико устал. Ни хрена не получалось, в любой мало-мальски выстроенный план летел к чертям. Со всех сторон пищали эти недобитые цыплята, и он уже всерьёз начинал гадать, уж не финальная ли это форма их эволюции. В памяти сам собой всплывал «Покемон», в которого племянник когда-то чуть ли не силой заставлял его играть.
Ли Джэхон всё острее чувствовал, что со временем перестаёт контролировать собственный поганый язык. Надо было просто свалить, когда Ха Сонъюн в буквальном смысле с побелевшим глазом начал к нему подкрадываться. Но нет же, не сдержался на открытую провокацию и распустил пасть – хоть волком вой теперь.
Пока он массировал переносицу от накатившего головокружения, неподалёку снова запищали двое желторотиков.
Д-дяденька… Может, сделаем привал? Вы выглядите совсем уж неважно.
…Лучше б нам уйти отсюда…
А, аптека! Зайдём в аптеку, дяденька? Хоть прямо сейчас в аптеку…!
Даже не думайте.
Сунетесь туда – сдохнете.
«И что за чушь несут эти едва вылупившиеся птенцы».
Ли Джэхон лениво огляделся по сторонам и подозвал одного омерзительного выродка, попавшегося на глаза. Когда главный герой, недоумённо моргая от его жеста, приблизился, Джэхон произнёс:
Забери мелких к себе. Или спихни специалисту Кан.
…Но они ведь больше тянутся к вам, господин начальник.
Видя, в каком я дерьмовом виде, ты на полном серьёзе это говоришь?
От его пропитанных глухим раздражением слов главный герой нахмурился.
Вы ведь пока ничего дурного не натворили. Не думаю, что нужно… вот так сразу отдаляться от всех. Вы же ни в чём не виноваты.
В том-то и проблема, что я вот-вот что-нибудь натворю.
С этими словами Ли Джэхон схватил обоих школьников за плечи и толкнул в сторону Чон Инхо. Пак Дахун боязливо заколебался и засеменил прочь, а Пак Даён с обиженным лицом уцепилась за край одежды Джэхона, но тут же отпустила. И впрямь, сопляки, совершенно не умеющие перечить приказам взрослых.
Если не хочешь видеть, как я кого-нибудь прирежу, сделай так, чтобы ко мне никто не приближался. Буду я орать, захлёбываться кровью
…Предельно. Ясно. Понял.
В конце концов Чон Инхо, скривившись так, будто проглотил лимон, повёл успокаиваемых школьников подальше. В его походке сквозила неприкрытая злость, однако от былой настороженности не осталось и следа, отчего становилось лишь тошнее. Прощайте, мои драгоценные планы.
Снова потерев веки, Ли Джэхон мутным взором окинул пространство вокруг.
«…И что из всего этого дерьма я вообще способен разгрести?»
По совести говоря, Джэхон с трудом понимал, о чём вообще с порога заладил Ха Сонъюн, но одно было очевидно: этот ослепший белый глаз доктора способен «что-то» видеть. И судя по недавним репликам, это нечто напрямую связано с самим Ли Джэхоном.
Более того, он, похоже, углядел какой-то период из его прошлой жизни.
«С какого перепугу?»
Из-за того, что самый тщательно оберегаемый секрет внезапно вытащили наружу, Джэхон от растерянности наговорил всякого бреда, однако Ха Сонъюн, похоже, принял его прошлую жизнь за какого-то реального человека из нынешнего мира. Наверняка решил, что это некто, обучивший каноничного Ли Джэхона искусству выживания.
На этом моменте Ли Джэхону оставалось лишь выругаться вслух:
Так я точно сдохну.
Блядь, да в чём вообще дело?
Какого чёрта в сеттинге продолжают всплывать детали, о которых я ни сном ни духом?