Том 1. Глава 116
Изначально всё, чего я хотел, сводилось к простой мысли: «А он, оказывается, не такой уж и плохой парень!».
Теперь же я превратился в «психа, который из-за регулярных попаданий в Изнанку получил тяжелейшую травму и сдвиг по фазе, но виртуозно это скрывал, а теперь из-за патологической жертвенности его истинная натура наконец-то лезет наружу».
К слову, по ходу дела возникали и другие мелкие вводные: «обычный выживший в Изнанке», «подозреваемый в серийных убийствах», «кандидат в монстры, опасно мутирующий под влиянием монстра из тины»... Однако жизнь никогда не идёт по плану, и всё это с треском провалилось. Даже если сами элементы легенды и уцелели, желаемого результата они так и не принесли.
Ли Джэхон не мог сдержать горького вздоха от нынешней реальности, где ему пришлось приплести к образу в этой жизни даже самого себя из прошлого. Да в чём я перед вами так провинился-то, цыплята вы недоделанные?
И вот, стоило ему увидеть труп смутно знакомого ребёнка, как в голове вспыхнула мысль:
Начальник, этот ребёнок… Вы ведь тогда спасли его на дороге…
……
…Начальник?
Да к чёрту всё, сносим к хуям.
Самое время сделать сброс.
✕-✕-✕-
Когда Ли Джэхон, целых три дня подряд проводивший «счастливые мгновения» в объятиях монстра из тины в своём сне, не выдержал этой приторной заботы и попытался заговорить, тварь охотно пошла на эту безумную сделку. Разумеется, оставалось загадкой, каким образом Ли Джэхон, будучи всего лишь простым человеком, вообще смог найти с ней общий язык.
Как бы то ни было, суть сводилась к простому: Ли Джэхон жаждал свободы хотя бы внутри собственного сна, а монстр из тины в обмен на эту гарантию потребовал лишь одну вещь.
Выследить и принести человека ему на съедение.
……
……
…Если этого достаточно, то по рукам.
Вот и вся сделка.
Сомнительных моментов по-прежнему оставалась тьма.
Неизвестно, был ли монстр из сна и монстр из Изнанки одной и той же сущностью, да и не верилось, что платой за свободу станет всего один жалкий человек. Если всё так просто, какого хрена он вообще столько времени измывался над Ли Джэхоном?
Однако ситуация поразительным образом сложилась в единый пазл. Чтобы увеличить дистанцию между собой и группой, Ли Джэхону требовалось вызвать у них настороженность или страх, да и то, что монстр из тины изводил его – хоть во сне, хоть наяву, – было чистейшей правдой. Ли Джэхон решил, как выразилась наглая сотрудница Квон, просто прикинуться зомби.
Вот только привязанность этих желторотиков превзошла все мыслимые пределы, и Ли Джэхон так и не сумел от них отделаться. Единственным мало-мальски годным планом теперь оставалась сделка с монстром из тины.
К тому же жертва уже была определена.
«Серийный убийца».
Избитое клише, кочующее из одного криминального романа в другой. Идеальная мишень, которую он, якобы страдая от «болезни, вызывающей непреодолимую жажду убийства», мог бы под шумок прикончить как безумец.
Соответственно, перед Ли Джэхоном стояло два выбора: прирезать этого ублюдка на глазах у всех или уволочь в глушь и прикончить без свидетелей. Парк в Изнанке был слишком огромен и смертоносен, чтобы называть его замкнутым пространством. А уж Ли Джэхон, вооружённый памятью прошлой жизни, был способен провернуть что угодно.
Однако Ли Джэхон решил убить его так, чтобы остальные всё поняли.
«План ведь был именно таким».
То, что он старательно связывал свой образ с монстром из тины, объяснялось не только сделкой, но и главным желанием – держать дистанцию. Ему с лихвой хватило бы ровно столько доверия, чтобы группа главного героя не бросила его на произвол судьбы.
Как бы то ни было, он отчаянно хотел сбежать от их полных тревоги взглядов, но эта затея с треском провалилась.
«Сделка изначально была лишь прикрытием».
И всё же Ли Джэхон решил придерживаться плана. Вся та ночная суматоха затевалась лишь ради того, чтобы группа не впала в глубокий шок, когда он внезапно совершит убийство. Постепенное нагнетание отчуждения и трещин в отношениях преследовало ту же цель.
Честно говоря, Ли Джэхон сделал всё, что было в его силах. Неизвестно, выработались ли у них антитела, но вторую дозу «вакцины» он им точно вколол. Было ли это упрямством помутившегося рассудка или трезвым расчётом – неважно, но ему хотелось довести свой выверенный план до конца.
Добавился лишь один непредвиденный штрих.
…Ли Джэхон-сси.
……
Вы знаете этого ребёнка?
Просто пойду и сдохну.
«Как ни крути, эта жизнь пошла по пизде».
Насколько же всё может наперекосяк пойти? Ему очень не хотелось прибегать к спасительному удобству перезапуска, но в этот раз выхода не оставалось. При виде распростёртого детского трупа он мгновенно всё понял.
Какие бы оправдания он ни придумывал, нутром чуял: этот малец погиб в Изнанке именно потому, что Ли Джэхон его спас. В оригинальном романе тот должен был мелькнуть всего лишь куском мяса, но выжил и своими ногами дотопал до этого ада. Такое обычно называют эффектом бабочки.
И раз уж всё так запуталось, требовался полный сброс. Заодно, вернувшись назад, можно будет спокойно подчистить весь этот нагромождённый бред в своей легенде и взглянуть на ситуацию со свежей, незамутнённой головой.
Короче говоря, вывод напрашивался один: надо умереть.
Ли Джэхон-сси?
На вопрос детектива Хон Гёнджуна Ли Джэхон лишь остекленело моргнул. При желании он умел действовать молниеносно. Сейчас же он хотел, чтобы детектив в полной мере ощутил его растерянность и оцепенение.
……
Кажется… знаю.
…Впрочем, дикая усталость тоже сыграла свою роль.
То, что лежало перед ними – изувеченное месиво, словно растерзанное сворой бродячих псов, – было тем самым ребёнком, которому он помог перед попаданием в Изнанку. Мальцом, к которому Ли Джэхон подобрался, чтобы наладить контакт с Чон Инхо.
«Звали его, кажется… Минхон?»
Или как-то так.
Фамилии он не знал, но женщина, судя по всему мать, звала его «Минхон». Тот самый сопляк, который, хоть ему и зажали глаза, перепугался от грохота, вцепился в его руку и ревел в три ручья. Ли Джэхона аж передёрнуло от мерзкого воспоминания об этой липкой сырости.
Смерть влечёт за собой чудовищные последствия в Изнанке. Точнее, на этот мир влияет шок живых людей, только что ставших свидетелями чьей-то гибели.
А уж если речь идёт о смерти ребёнка – и подавно.
……
Что значит «кажется, знаю»? Вы уже встречали этого ребёнка? Знаете его имя?
…Погодите, секунду.
У этого ублюдка тоже крыша поехала.
«Раз он с порога так настойчиво допрашивает».
Ли Джэхон сделал шаг назад от вплотную надвинувшегося детектива Хон Гёнджуна. Это было отчасти наигранной сценой, отчасти чисто инстинктивной реакцией. Голова раскалывалась.
Прошу прощения, я ещё не до конца осознал происходящее.
Он был благодарен хотя бы за то, что здесь собралось не так много выживших.
Направляясь к беседке, которая, судя по всему, служила лагерем для группы детектива, Ли Джэхон и Чон Инхо уловили присутствие людей и поняли, что это детектив Хон Гёнджун с другими выжившими.
Стоило им нарочно подойти поближе, как осматривавший окрестности детектив окликнул его.
«Хотя хрен знает, с чего он так обрадовался при виде меня».
Скорее всего, он проецировал на него образ кого-то другого. Видимо, из-за Изнанки у Хон Гёнджуна настолько помутился рассудок, что он почти отождествлял Ли Джэхона с тем человеком.
В итоге Ли Джэхон и Чон Инхо ненадолго отделились от своей группы и подошли к детективу и его людям. Зачем нужно было оставлять остальных позади? По мрачному лицу детектива и тому, что они разыскивали ребёнка со взрослым, Ли Джэхон сразу почуял неладное: произошло убийство. А со смертью в Изнанке лучше лишний раз не сталкиваться вовсе. Это верно и для обычного мира, но здесь – в тысячу раз сильнее.
И вот Ли Джэхон воочию лицезрел труп статиста, с которым пересёкся ещё до попадания в этот мир.
……
Сколько об этом ни думай, голова болела одинаково сильно.
В основе своей этот мир проявлял снисхождение к слабым и беззащитным, но под совершенно иным углом, нежели в его прошлой жизни. Остывший детский труп, оборванная не успев начаться жизнь – этого было более чем достаточно, чтобы вдребезги разнести психику группы главного героя и остальных выживших.
А Изнанка реагировала на подобное с пугающей чуткостью.
«Блядь».
Показалось или нет, но вдалеке будто с удвоенной яростью бесновались чудовища. Конечно, слух Ли Джэхона не был настолько острым, так что это наверняка всего лишь слуховая галлюцинация.
Он бросил взгляд в сторону, куда побежал Чон Инхо, отправившийся за доктором при виде трупа.
«…Неужели главный герой притащит группу сюда?»
Скорее всего, вряд ли. Пусть он и не знал досконально, что происходило с Чон Инхо до регрессии, тот наверняка повидал смертей больше, чем достаточно. Он бы ни за что не стал намеренно показывать труп остальным. Как бы сильно ему ни хотелось держаться всем вместе.
Впрочем, хватит ли у него сил остановить тех, кто упрётся и пойдёт следом – неизвестно. Да и доктор Ха Сонъюн в любом случае придёт сюда…
…Я…
Так или иначе, спектакль должен продолжаться.
Значит, эм…
……
Да, видел. Видеть-то видел.
И этой лжи вовсе не обязательно быть стопроцентно чистой.
Самая эффективная ложь – та, что замешана на правде, а Ли Джэхон сейчас и без того был изрядно дезориентирован. Чисто инстинктивно он вписал подступающую к горлу тошноту в рамки своего плана:
…Имя… я слышал. Кажется, Минхон.
Внутри всё переворачивалось, будто он не спал трое суток кряду.
Но даже сквозь это Ли Джэхон судорожно моргал, заставляя себя сохранять привычную осанку. В рамках выстроенного им образа он не имел права ломаться так рано.
Минхон. А фамилии не знаете?
Не знаю. Просто когда мы столкнулись… я сразу ушёл.
…Ушли?
И при этом ненавязчиво подчеркнуть совершённый им благородный поступок.
Хон Гёнджун смерил его подозрительным взглядом, но это было даже к лучшему. Если от фразы «бросил ребёнка и ушёл» симпатия к нему упадёт, то когда правда всплывёт наружу, отдача будет вдвое сильнее.
Мне не хотелось лишних разговоров.
Ведь «Ли Джэхон» – это псих, умеющий проявлять уважение к слабым. Он сделал всё, что мог, спас ребёнка из-под колёс машины, а потом сбежал, чтобы не обременять себя последствиями. Ну или из банальной скромности – в его образ это отлично укладывалось.
Однако от этих вырванных из контекста слов лицо Хон Гёнджуна становилось всё более озадаченным.
Впрочем, плевать.
…Знал бы я, что так выйдет…
…Что?
……
Скоро всё равно вернётся главный герой и всё разложит по полочкам.
«Эффект от перехода из минуса в плюс всегда в разы мощнее».
Закончив эту мысль, он замер, не в силах даже кивнуть, и уставился на труп ребёнка. Он хотел показать, какой сокрушительный удар нанесло ему это зрелище – и детектив Хон Гёнджун, похоже, купился.
Самое время вывалить наружу всё своё смятение, без утайки.
…Знал бы, что так закончится… ни за что не стал бы спасать.
Вот так – идеально.
«Я ведь ветеран Изнанки».
Мысли путались.
Почему этот ребёнок вообще оказался передо мной? В оригинальном романе такого персонажа попросту не существовало. Нет, существовать-то он существовал, но его труп ни в коем случае не должен был лежать здесь в таком виде! Это шло вразрез со всем, что он помнил о сюжете.
Конечно, я успел наворотить дел. Я спас этого сопляка от смерти. Но это не могло объяснить происходящее! Ли Джэхон спас его в месте, находившемся чертовски далеко от этого парка. Так с какого перепугу этот карапуз детсадовского возраста сдох именно здесь?!
Он умер…
……
…Ли Джэхон-сси?
…он действительно мёртв?
Почему?
✕-✕-✕-
……
На самом деле он мог продержаться дольше.
И это не было бахвальством. В прошлой жизни Ли Джэхон бесчисленное множество раз видел, как люди умирали и воскресали, и сам давно свыкся с агонией и страданиями. Какой бы ужасной ни была Изнанка, он прожил слишком жестокую жизнь, чтобы сойти с ума от одного лишь вида детского трупа.
Вот только Ли Джэхон упустил одну из тысячи деталей: у «Ли Джэхона» из этой жизни всё ещё оставалась крупица человечности здешнего мира. Пусть поверхностная, пусть лицемерная, но вполне реальная снисходительная жалость и сострадание к незрелым и беспомощным созданиям.
А ещё смерть в Изнанке обладала особым даром сводить людей с ума.
…Почему всё так обернулось?
Даже тех, кто уже давно сошёл с ума.