Том 1. Глава 13
Ли Джэхон посмотрел на густую сукровицу, стекавшую с его ладони.
«...Это точно моя кровь?»
От странного ощущения нереальности накатила туманная сонливость, но Ли Джэхон медленно сморгнул, стряхивая её.
В сгущающейся темноте не было времени на праздные мысли.
Он подошёл к доктору, отдыхавшему на каменной скамье, показал ему свою руку и заговорил:
Как видите, похоже, разорвано. Сможете подлечить?
...Нет, почему вы только сейчас об этом говорите?..
Врач ошарашенно пробормотал это, но, мгновенно смекнув, что разговор не склеится, благоразумно прикусил язык.
Он лишь достал из-под пальто нечто, смахивающее на дорожный швейный набор.
Увидев это, Ли Джэхон с облегчением произнёс:
О, швейный набор? Какая удача.
...
...Разве нет?
Лицо доктора, Ха Сонъюна, странно перекосилось:
Вы думаете, я какой-то психопат?.. Прямо сейчас стану зашивать живого человека, словно куклу, иголкой и шёлковой нитью?
...
«Скрепи я руку канцелярским степлером в офисе, вообще прослыл бы конченым ублюдком».
Внезапно оказавшись в роли психопата, Ли Джэхон предпочёл промолчать.
По легенде, выстроенной на выходных, он знал, что не обязан вести себя исключительно как нормальный человек, однако выдавать поехавшего психа ещё до начала настоящей битвы не хотелось.
Глядя на такого Ли Джэхона, доктор, казалось, переваривал лёгкое недовольство:
Вы ведь не всегда так раны обрабатываете?.. Нестерильная шёлковая нить несёт высокий риск заражения, к тому же при шитье боль будет дикой. Медицинские нити придумали не просто так. Хотя нет, с чего вообще получать такие травмы, которые приходится зашивать?..
Если есть претензии, давайте решим вопрос деньгами. Сколько вам заплатить?
Звучит в духе типичного нувориша.
Закончив приготовления, доктор взял его за израненную руку и предупредил:
...Анестезии нет, буду делать наживую. Выдержите?
Всё в порядке.
...
С крайне недовольным видом он принялся зашивать руку Ли Джэхона.
Тонкая гладкая нить впивалась в ладонь, но Джэхона лишь одолевала странная сонливость, и он просто бездумно моргал. Доктор выглядел чем-то чрезвычайно недовольным.
...Разве подобные раны обычно не зашивают наживую?
Уловив скрытый подтекст Ли Джэхона – «хватит строить такие кислые мины», – Ха Сонъюн на мгновение молча вперился в него, а затем изобразил на лице дежурную вежливую улыбку.
То самое выражение лица, которое он видел в больнице на выходных.
Верно. Вот только почти никто из пациентов не воспринимает это столь покорно.
Не может быть, чтобы совсем никто.
По крайней мере, никто не реагирует на это как на нечто само собой разумеющееся, подобно вам.
Сказав это, доктор шевельнул губами, словно хотел добавить что-то ещё...
...Вот, готово.
И слабо улыбнулся, будто сдавшись.
Разрыв был слишком сложным, поэтому шов вышел длинным. Я оказал лишь первую помощь, так что настоятельно рекомендую по возможности не использовать эту руку.
Но у меня ещё дел невпроворот.
...
Когда Ли Джэхон указал пальцем на осматривавшихся спутников, доктора, похоже, это немного разозлило.
Судя по тому, как при неизменной улыбке лишь искривились его брови.
Ха Сонъюн произнёс пониженным голосом:
С таким подходом к жизни вы долго не протянете.
Пожалуй.
Ли Джэхон беззаботно пропустил это проклятие мимо ушей.
Частично потому, что в этом не было ничего удивительного, но также и потому, что именно такой реакции он ожидал от доктора Ха Сонъюна, сделавшего о нём превратные выводы.
Он мысленно пробормотал: «Да уж, нелегко даётся выживание».
Спасибо за лечение. Надеюсь, вы-то проживёте долгую жизнь, доктор.
...Могу я счесть это за шутку?
Вся эта ситуация внезапно показалась Ли Джэхону забавной, и он усмехнулся:
Как пожелаете.
✕-✕-✕-
Подходящее место нашли, теперь требовалось развести костёр.
Затем займёмся водой, а после
Ага.
Сотрудница Квон, бросай привычку просто кивать и соглашаться. Хоть бы поинтересовалась, почему именно так.
Причина, по которой огонь стал главным приоритетом, была проста.
В диких условиях польза огня крайне разнообразна.
Прежде всего, он не даёт упасть температуре тела и освещает ночь, где нет ни единого луча света.
То есть обеспечивает тепло и видимость. А ещё помогает согреть воду из сомнительного источника или пищу при подозрении на паразитов, чтобы сделать их употребление более безопасным.
Конечно, Изнанка была слишком искажённой, чтобы назвать её полноценной дикой природой, но в плане того, что практически всё приходилось добывать своими силами, она мало чем от неё отличалась.
Особенно если твари полезут с наступлением сумерек: без видимости отбиться будет тяжело.
От слов Ли Джэхона лица спутников помрачнели.
В-верно... Неизвестно ведь, где притаились монстры...
И правда жутко.
Может, хоть ловушки какие установить?..
Ли Джэхон моргнул на слова стажёра Но Ёнсока, нахватавшегося непонятно откуда каких-то обрывков.
Тот то кремнем называл обычный булыжник, которого здесь и быть не могло...
Этот парень с самого начала сыпал ни то ни сё – какими-то смутными и беспорядочными знаниями, но они не казались совсем уж бесполезными, так что начисто отмахнуться от него было трудно.
Ли Джэхон провёл рукой по губам, словно прикрывая рот, и продолжил:
Насчёт ловушек не уверен, а вот сигнализацию сделать не помешает. Что-нибудь гремящее, чтобы предупредить о приближении...
А, в-вот как?
Проблема в том, что мы не знаем, какие материалы найдутся поблизости.
Так что ловушки, сигнализации и прочее подождут, первоочередной задачей оставался костёр.
Сами видите, солнце садится.
В обычном мире закат окрасил бы небо багрянцем, но на Изнанке не было ничего подобного: мир просто спокойно пожирала чернота.
Главный герой романа больше всего напрягался именно в такие сумерки.
В отличие от привычного мира, где оставался хотя бы малейший свет, на Изнанке не было ни крупицы сияния от луны или звёзд, и если не развести огонь заранее, видимости не будет вовсе.
Не было источника света, попадающего в глаза, так что это вполне естественно.
Причина, по которой он в романе не погиб сразу, заключалась в том, что он постоянно носил с собой зажигалку. Однако огонёк был настолько мал, что бежавшие с ним из офиса коллеги почти все погибли.
Спустя сутки в парке выжили лишь главный герой, у которого была зажигалка, начальник-самодур и двое школьников, вовремя прибившихся к протагонисту.
На следующий день предстоит отыскать остальных ключевых персонажей, но для выживания прямо сейчас нужен был большой огонь – не такой, как в романе. Людей собралось много, так что двух костров должно хватить.
Ли Джэхон огляделся и распорядился:
Тогда для начала наберите сухой травы. Тонких веток и толстых тоже.
Эм... обязательно так много всего? Разве нельзя просто поджечь дерево?
Ха-а...
В ответ на слова стажёра начальник скривил кислую мину и тяжело вздохнул:
Если хочешь в одиночку чиркать зажигалкой, пока весь газ не выйдет,
П-простите.
Я же предупреждал: если хочешь содрать с себя ярлык стажёра, учись соображать быстрее.
Сырое дерево от огонька зажигалки не загорится. В разведении костра существовала чёткая последовательность.
Эффективнее всего было раздуть искру в сухой траве или бумаге, затем перенести пламя на мелкий хворост и лишь потом – на толстые сучья.
«Хотя откуда ему знать такие вещи».
Ли Джэхон скользнул взглядом по сникшему от выволочки стажёру.
Он прекрасно понимал: правила разведения костра не входят в базовые знания каждого, и когда тебя отчитывают за незнание таких мелочей, внутри естественно закипает обида.
А обида быстро перерастёт в раздражение или злость. Именно этого Ли Джэхон и добивался.
Он терпеть не мог напрасных трат.
Выносливость, здоровье и даже эмоции он воспринимал как расходные ресурсы, поэтому не стал бы разжигать мелкий конфликт без веской причины.
Но сейчас эта доза критики была необходима.
«Дистанция сократилась слишком сильно».
Отношения с главным героем требовалось планомерно вытягивать с самого дна до нейтрально-положительных, поэтому он пока оставил его в покое, но с остальными спутниками всё обстояло иначе.
Из-за того что он шёл впереди всех и даже принял на себя ранения ради их спасения, симпатия группы подскочила до опасной отметки.
Поэтому Ли Джэхон намеренно ударил по больному месту парня – статусу стажёра, – чтобы вызвать к себе неприязнь.
Самому стажёру Но Ёнсоку, понятное дело, было неприятно, но и старшая сотрудница Кан, дружившая с ним, тоже почувствовала дискомфорт.
Протагонист, скорее всего, ощутил то же самое, но Джэхон счёл такие затраты оправданными.
Ли Джэхон хотел сохранить полную свободу действий, но чем сильнее спутники полагаются на него, тем труднее маневрировать и тем больше помех возникает для свободного выбора. Следовало выстроить стену до того, как они сядут ему на шею.
Ровно настолько, чтобы даже в случае его гибели они смогли оправиться за сутки.
Ли Джэхон пожал плечами и добавил:
Ну, извиняться не за что.
Да...
Ты ведь знаешь, что я говорю это исключительно ради твоего же блага, наш стажёр?
Да, конечно.
Вот и ладно. Я ведь не со зла это сказал.
Выступление конченого подонка. Отчитать как вздумается, а потом прикрыться фразочкой «это ради твоей же пользы»... любого человека с каплей гордости от такого вывернет наизнанку.
Впрочем, выговор был коротким, так что вряд ли он так уж сильно расстроился.
По сути, в офисе стажёр выслушивал и не такое; просто на Изнанке парень наивно решил, будто они сблизились, а осознав, что ничего не изменилось, расстроился сильнее обычного.
Ли Джэхон прошёл мимо слегка приунывшего стажёра и перевёл взгляд в сторону густых зарослей деревьев.
«Тогда отойду, пока атмосфера не стала совсем неловкой».
Как раз нужно было привести ещё людей, так что сбор хвороста служил идеальным предлогом для отлучки.
Если на обратном пути он приведёт двоих школьников, обстановка сразу разрядится.
Среди спутников пока не нашлось настолько законченных прагматиков, готовых враждебно встретить новичков, тем более несовершеннолетних, из-за лишних ртов.
Рассудив так, Ли Джэхон сделал шаг вперёд:
Я наберу хвороста, а огонь вы сами...
Начальник.
...Что вам?
Стоило Джэхону невольно перейти на вежливый тон, как этот жуткий парень вперился в него своими угольно-чёрными глазами:
Вы потеряли много крови и хромаете на одну ногу... Не тяжело ли вам будет идти одному?
От этих слов взгляды всей группы машинально устремились к раненой ноге и плечу Ли Джэхона.
Рубашка на плече, которую он ещё не показывал врачу и кое-как прикрыл, уже насквозь пропиталась тёмной кровью, а пробитая монстром нога вдобавок пострадала от ожога на лодыжке, не давая нормально ступать.
Как ни крути, в таком виде следовало лежать и отдыхать, а не шастать по лесу.
Лишь теперь вновь в полной мере осознав это, Ли Джэхон от крайнего недоумения нахмурился:
Крови... вытекло много, но кости целы.
Но вам ведь больно.
...
«Этот сукин сын издевается?»
«Он что, нарочно ломает весь мой план?..»
Нахлынувшее раздражение заставило Ли Джэхона мысленно заскрежетать зубами.
Да, по правде говоря, Ли Джэхон вовсе не планировал выглядеть психом, абсолютно нечувствительным к боли.
Разумеется, по легенде он заложил предысторию, объясняющую высокую терпимость к боли. Вот только чрезмерная чужеродность внушала спутникам безотчётный страх, а Ли Джэхону, рассчитывавшему на умеренную симпатию, панический ужас с их стороны был совершенно не нужен.
Недавняя оплошность в разговоре с главным героем стала следствием падения ментальной стойкости под влиянием Изнанки.
Пусть он то и дело путал нормы прошлой и нынешней жизней, но по-своему старался держать себя в руках, а главное – обладал достаточным опытом, чтобы дурачить взгляды окружающих. Заставлять людей верить в то, что им показывают.
Спутники уже успели привыкнуть полагаться на Ли Джэхона.
Он лучше всех соображал, умело справлялся с монстрами и раздавал чёткие указания, так что держаться за такого лидера было чертовски удобно.
Джэхон опасался лишь чрезмерного сокращения дистанции между собой и группой, а не демонстрации собственной полезности, поэтому сознательно позволял им опираться на себя.
Ведь стоило проявить эмоциональную незаменимость, как руки оказались бы связаны.
Ему требовалось уважение к его практической ценности, а не эмоциональная привязанность. Ради сохранения этой дистанции он и шёл на такие сложности.
Однако прямо сейчас главный герой методично рушил этот план, вытаскивая на свет всё то бескорыстное самопожертвование, которое Ли Джэхон до сих пор так старательно пытался замаскировать.
Смотрю, у вас и рука разорвана. С каких это пор?
...
Он вскрывал именно то, что Джэхон всеми силами пытался скрыть.
«Блять, какой же жуткий ублюдок».