Том 1. Глава 18
Начальник Ли Джэхон и впрямь не был добрым человеком.
✕-✕-✕-
Нельзя сказать, что он совсем не цеплялся за жизнь.
Ведь до сих пор он жил припеваючи. Родился третьим сыном в богатой семье с пресловутой золотой ложкой во рту, устроился по блату в крупную корпорацию, вволю пользовался служебным положением, третируя подчинённых, как и любой порядочный самодур, и жил исключительно в своё удовольствие.
Конечно, из-за скверного характера его порой одолевал комплекс неполноценности, но, объективно говоря, отрицать то, что он жил припеваючи, было невозможно.
Честно говоря, ни в прошлой, ни в нынешней жизни он не отличался покладистым нравом, так что повадки начальника-самодура пришлись ему вполне по вкусу.
Однако он с такой готовностью пожертвовал жизнью лишь потому, что внезапно вернувшиеся воспоминания о прошлой жизни породили слишком много неизвестных переменных, лишив его уверенности.
«Лишь оттого, что я вспомнил прошлую жизнь, моё тело унаследовало прежние физические кондиции».
Само собой, прежде у него не было таких способностей.
Персонажу по имени Ли Джэхон всё равно суждено было погибнуть в арке с больницей.
Не было никакой нужды прописывать ему предысторию со спортивным прошлым или отличной физической формой.
В парке он выжил лишь благодаря наличию зажигалки, но в больнице, кишащей монстрами, расклад был совершенно иным.
Однако, вспомнив прошлую жизнь, Ли Джэхон целиком перенял свои прежние боевые навыки.
Пусть они и не восстановились на все сто процентов, по меркам нынешнего мира этого было более чем достаточно, а уж для повышения собственной ценности подходило как нельзя лучше.
Это означало, что он стал кадром, с которым не захочешь дружить лично, но с кем выгодно объединить усилия в общем деле.
Но главный вопрос заключался в том, насколько далеко простиралось это наследие прошлой жизни.
«Раньше ведь я даже умереть по собственной воле не мог».
В его прежнем мире существовал строго отведённый срок жизни.
Если человек погибал раньше положенного срока, он тут же воскресал, из-за чего цена человеческой жизни была ничтожно мала.
По крайней мере, для Ли Джэхона это было само собой разумеющейся истиной.
Судя по тому, что вместе с воспоминаниями к нему перешла и его истерзанная, закалённая психика, Ли Джэхон рассудил: помимо физических параметров из прошлого мира могло перенестись всё что угодно.
Однако в этом мире концепция воскрешения вовсе не являлась чем-то естественным, а потому возникал закономерный вопрос.
И вопрос этот был более чем обоснованным.
Является ли смерть в этом месте окончательным концом?
«Или же...» он так или иначе возродится вновь?
В первом случае он со спокойной душой примет смерть, но если верен второй вариант, дело принимает совсем иной оборот.
Случись всё так же, как в прошлой жизни, его мертвое тело просто оживёт на месте гибели.
Окажись в этот момент рядом посторонние, возникнут огромные проблемы: по мере развития сюжета спутники всё больше теряли человечность, и способный бесконечно воскресать Ли Джэхон рисковал превратиться в их глазах в расходный инструмент.
Разумеется, подобная участь Ли Джэхона совершенно не прельщала.
С него сполна хватило такого отношения в прошлой жизни; к тому же положение инструмента задевало его гордость, ведь это означало, что окружающие смотрят на него свысока.
А значит, если воскрешение действительно произойдёт, рядом не должно быть ни единого свидетеля.
«Конечно, существует масса других вариантов...»
При всех этих размышлениях он мог просто умереть навсегда, как и положено по законам здравого смысла.
Либо форма воскрешения окажется иной, либо изменения коснутся не его самого, а пространства вокруг него.
Именно поэтому Ли Джэхон действовал так, чтобы подстроиться под любой возможный расклад.
«Во-первых, строго следовать выстроенной легенде».
Удастся ли умереть окончательно прямо сейчас или нет – неизвестно.
Но если ему суждено возродиться, как в прошлой жизни, следовало заранее подготовить почву с прицелом на выживание до самого конца.
В этом плане сочинённый им образ выглядел весьма убедительно: он объяснял, почему он так привычен к этому безумному миру.
Объяснял, почему он ведёт себя как психопат, равнодушный к боли. Обосновывал, почему его представления о здравом смысле и ценностях столь разительно отличаются от общепринятых...
Если Ли Джэхону придётся жить дальше, следование этой легенде придаст его будущим поступкам железное оправдание.
«Во-вторых, держать разумную дистанцию».
Честно говоря, этот пункт с треском провалился.
В обычном мире до такого не доходило, но после попадания на Изнанку из-за падения ментальной стойкости он перепутал реалии прошлой и нынешней жизней.
К примеру, в его прежнем мире было в порядке вещей, что на самых способных и сильных взваливали больше всего работы.
Сильнейший шёл во главе отряда в самых опасных местах, и даже если ему отрывало конечности, все во главу угла ставили чистую эффективность.
Разумеется, сам исполнитель мог миллион раз проклинать всех вокруг, но пойти против большинства не мог.
Однако в этом мире существовала такая вещь, как элементарная человеческая благодарность.
Поскольку ценность человеческой жизни здесь была высока, спасение ближнего считалось благородным поступком, а самого спасителя окружающие начинали превозносить сверх всякой меры.
И даже если этим спасителем оказывался ненавистный начальник-подонок, это правило действовало безотказно.
Ли Джэхону следовало учесть это с самого начала. Помнить, что люди здешнего мира – нежные и наивные птенцы, готовые без оглядки одаривать других искренней симпатией.
И, наконец, третье:
Н-начальник Ли...
...
Что нам делать?..
«Изо всех сил притворяться альтруистом».
Поймав на себе полные паники взгляды трёх пар глаз, Ли Джэхон разомкнул губы:
Что делать, что делать... Готовьтесь бежать изо всех сил, вот что.
Д-да... поняла...
Вас, школьников, это тоже касается. С раненой ногой бежать сможешь?
Когда его взгляд обратился к двум подросткам, те молча кивнули:
...Я смогу бежать.
Вот и славно.
...Хы-ы-ы...
Она прикрывала собой двоих старшеклассников, которые были заметно крупнее её самой, а те, напряжённо вслушиваясь в шаги приближающегося монстра, крепко держали её за руки.
Чёрт подери, события развивались вовсе не по сюжету книги: брат с сестрой, которым в оригинале полагалось впервые заговорить с главным героем, вышли прямиком на начальника Ли Джэхона.
Он понимал, что сам факт его присутствия вносит коррективы, но история понеслась кувырком куда стремительнее, чем можно было предположить.
Чувствуя, как струящаяся по руке кровь стекает на зажатую в ладони трубу, он тихо произнёс:
...Кажется, эта тварь питается кровью.
К этому выводу нетрудно было прийти, вспомнив, как монстр подолгу задерживался возле тел специалиста Кан и стажёра Но Ёнсока.
Помимо того, что тварь терзала тела усеянными зубами щупальцами, сама человеческая плоть её совершенно не интересовала.
А значит, ей нужна была именно кровь. Тварь слизывала языком капли крови, оставленные им, чтобы приманить ушедшего за ветками зама Чона, так что сомнений не оставалось.
Судя по тому, что она не находит нас сразу, зрение и слух у неё ни к чёрту. Из-за массивной туши шаги широкие, но бегать она не умеет.
...
Так что если один свяжет её боем... можно выиграть время.
При этих словах лица сотрудницы Квон и школьников окаменели.
Вы предлагаете использовать приманку?
Выбора нет. Хотите сдохнуть здесь всем скопом?
Но...
Брат с сестрой в ужасе затрясли головами, решив, что в качестве наживки используют кого-то из них, но сотрудница Квон, словно что-то почувствовав в словах Ли Джэхона, широко распахнутыми глазами уставилась на него.
Да, говоря начистоту, ему было жизненно необходимо разок умереть.
...Начальник Ли?
Сотрудница Квон, ты ведь прекрасно всё понимаешь, верно?
Нет, постойте, подождите...
Незачем нам всем погибать в этом месте.
Не зная, сработает ли воскрешение, единственный способ это выяснить – испытать смерть на собственной шкуре.
Но Ли Джэхон тоже был человеком, и если была возможность выжить, он предпочёл бы жить.
Жизнь начальника-подонка до сих пор была весьма приятной, и после невыносимо тяжёлой прошлой жизни ему хотелось провести эту, ни в чём себе не отказывая и потакая своему скверному характеру... Но, увы, в этом безумном мире подобная роскошь оказалась невозможной.
А потому для выработки дальнейшей стратегии Ли Джэхону требовалось умереть хотя бы раз.
Я останусь.
И самая правдоподобная смерть – это гибель от лап подобного монстра.
...Ч-что?
Я всё равно не смогу бежать. Сами знаете.
Ли Джэхон выразительно скосил глаза на свою покалеченную ногу, и сотрудница Квон вместе с подростками не нашлись, что ответить.
Во время побега Ли Джэхон сломал уже не просто лодыжку, ему перебило всю ногу.
В кромешной тьме он вовремя не заметил ползущую по земле лозу, и без того покалеченную ногу после прямого столкновения с покрытым тиной монстром вывернуло окончательно.
Школьники, увидев это, словно внутренне смирились с неизбежным, но сотрудница Квон, даже не глядя на рану, заговорила дрожащим голосом:
...Начальник Ли, почему вы так поступаете?..
Забирай детей и беги.
Что?.. Нет! Начальник Ли, я не хочу!..
Сотрудница Квон, не успевая утирать слёзы, лившиеся ещё со смерти специалиста Кан, отчаянно мотала головой, а брат с сестрой растерянно переводили взгляд с одного на другого.
Ли Джэхон прекрасно понимал мысли подростков:
«Раз они примкнули к группе последними, то наверняка решили, что на убой пустят именно их».
Этот лишённый и крупицы человеколюбия прагматизм доставил ему странное удовлетворение.
Вполне рациональный ход мысли, достойный ключевых персонажей; окажись они в другой группе, так бы наверняка и произошло, отчего такой расчёт был ему особенно по душе.
Пусть им было далеко до его уровня циничного безумия, такое здравомыслие заслуживало похвалы.
Однако подставлять их Ли Джэхон не собирался. Строго говоря, он и сам считал использование школьников в качестве наживки наиболее эффективным вариантом, но рассудил, что в условиях, когда неизвестно, умрёт ли он насовсем, ломать выстроенный образ было бы верхом глупости.
К тому же эта смерть вполне могла оказаться окончательной, а значит, нужно было обставить всё так, чтобы его гибель принесла максимальную пользу.
Разве мы не можем сбежать все вместе? Я... я помогу вам идти!..
Раз у тебя помутился рассудок, объясняю на пальцах: это невозможно.
Впрочем, из-за того, что держать дистанцию не вышло, всё слегка запуталось.
Дело не в том, что я не хочу, а в том, что я физически не могу, Квон Ёнхи.
А потому Ли Джэхону волей-неволей пришлось создать ситуацию, в которой его смерть выглядела единственным выходом.
К счастью, благодаря его прежним показным подвигам сотрудница Квон восприняла его слова без скрытых подозрений.
Сохраняйся у неё прежнее отношение к нему как к начальнику-самодуру, ситуация выглядела бы до абсурда фальшивой, но раз Ли Джэхон до сих пор постоянно жертвовал собой ради спасения группы, она безоговорочно поверила в его самоотверженность.
Разумеется, смириться с этим она всё равно не хотела и несколько раз пыталась спорить, но, как и рассчитывал Ли Джэхон, времени на пререкания не оставалось.
Монстр, словно загоняя добычу, прочёсывал землю шипастыми лозами и неотвратимо сжимал кольцо, вынудив сотрудницу Квон отступить.
Ли Джэхон посмотрел на сотрудницу Квон Ёнхи, которая остекленевшим взглядом смотрела перед собой, судорожно сжимая руки подростков.
В этой привычке держаться за руки даже во время смертельной опасности проглядывали повадки погибшей Кан Мины, но Ли Джэхон тут же выбросил эти мысли из головы, переведя взгляд на ключевых персонажей – брата с сестрой.
Он протянул зажигалку побледневшей старшей сестре.
Эта тварь идёт сюда на запах крови. Сотрудница Квон, у тебя ведь нет серьёзных ран?
...
Вот и отлично. Ты, девочка, ранена в ногу, но монстр всего один. Если мы разделимся, эта тварь пойдёт туда, где кровью пахнет сильнее. Уяснила?
...Да.
И на том спасибо за ответ.
Опершись о ствол дерева за спиной, Ли Джэхон с трудом поднялся на ноги:
...Я останусь здесь.
Начальник Ли...
Мне всё равно потребуется куча времени, чтобы содрать бинты. Уходите прямо сейчас, иначе опоздаете.
...
Увидев, как он молча принялся срывать наложенные доктором повязки, подростки потянули за собой оцепеневшую сотрудницу Квон.
Они были знакомы без году неделю, так что бросить его им далось куда проще, чем сотруднице Квон.
Конечно, они тоже были перепуганными птенцами и уходили с белыми как полотно лицами, но то, что у них хватило духу тащить за собой сотрудницу Квон, приятно впечатлило Ли Джэхона.
Превосходная хватка, достойная тех, кто в оригинале выжил в этом парке благодаря одной лишь изворотливости. «Если воскресну, обязательно займусь их воспитанием».
Содрав бинты и расковыряв раны пальцами, он заставил кровь хлынуть с новой силой; заметив, как тварь, почуяв свежую кровь, разворачивается в его сторону, Ли Джэхон выдохнул.
Для него всё складывалось как нельзя лучше.
«Какая удача».
Хрясь.
Множество острых зубов вонзилось ему прямо в горло.
Он приманил зама Чона запахом крови, чтобы тот успел прийти на выручку сбежавшей сотруднице Квон, но чтобы у протагониста не возникло глупой мысли спасать его самого, Ли Джэхон добровольно подставил шею под удар монстра.
Если Чон Инхо, увидев такое месиво, всё ещё надеется его спасти, значит, Ли Джэхон глубоко ошибся в оценке его личности.
Пытаясь выиграть как можно больше времени, он удерживал одной рукой тварь, рвавшую его горло, и сквозь угасающее сознание до него донёсся знакомый голос:
...Начальник Ли.
Это был главный герой – помощник менеджера Чон Инхо.
Эй... а-а.
Это означало, что роль начальника Ли Джэхона подошла к концу.
Эй, Ч-чон... зам... Чон.
...
...Б-блять. У... уходите. Забирай... их...
Он толкнул ногой металлическую трубу, которую так и не решился отдать сотруднице Квон.
Он берёг её лишь из опасения, что без оружия не сможет даже убежать, но теперь она была ему ни к чему.
В самом деле, зачем оружие покойнику?
...П-помоги...
Главное, чтобы выжившие благополучно спаслись.
...Начальник Ли...
Б-быстрее...
Подождите... нет, постойте...
...
Почему?..
Каким бы скользким типом ни был зам Чон Инхо, остатки человечности в нём ещё теплились: не до конца осознав происходящее, он лишь топтался на месте в замешательстве, не решаясь уйти.
Тот, кто во второй половине романа без колебаний выбросит на помойку всю мораль, сейчас вёл себя так лишь потому, что оставался неоперившимся птенцом, и это выглядело смехотворно.
Почуяв, что пустые разговоры могут затянуться, Ли Джэхон окончательно отдал своё горло на растерзание твари.
...Кх-ха.
...
Гх.
«Если ты и после этого не уберёшься отсюда к чёртовой матери, ты недостоин звания главного героя».
Честно говоря, вспомнить, что происходило дальше, он уже не мог.
Впрочем, когда тело превращено в кровавое месиво и нечем дышать, само по себе сохранение ясного рассудка до этой секунды граничило с чудом.
Он лишь инстинктивно почувствовал, что зам Чон Инхо подчинился его воле и отступил, а значит, свидетелей его агонии не осталось.
Даже если он воскреснет прямо сейчас, поблизости никого нет, так что риск был минимален.
Конечно, при следующей встрече они наверняка спросят: «Как, чёрт возьми, вам удалось выжить в такой мясорубке?», но...
«С этим я разберусь».
Оправдание на этот счёт Ли Джэхон заготовил заранее.
Он вовсе не собирался бежать к группе сразу после оживления, так что воскресни он хоть в виде изломанного трупа на этой поляне – никакой проблемы это не составит.
Когда группа воссоединится, с помощью хозяйки Юн они без труда найдут новое укрытие, а крепкая психика примкнувших подростков окажется весьма полезна скользкому главному герою.
По его расчётам, даже без учёта личной выгоды, это был наилучший из возможных исходов.
Угасающим взглядом Ли Джэхон посмотрел на чудовище, хищно раскрывшее пасть.
«Что ж, роль приманки я отыграл сполна...»
Рука безвольно соскользнула вниз.
Ощущая, как леденеет плоть и меркнет рассудок, он наконец разжал пальцы.
Потеряв почти всю кровь, упавшая на землю рука начисто лишилась чувствительности.
В голове гудело, внутренности выворачивало наизнанку, но Ли Джэхон из последних сил скосил взгляд на то место, куда оттолкнул трубу.
Залитая алой кровью трава была пуста: главный герой всё-таки забрал его оружие и ушёл.
...
«Скользкий сукин сын».
Теперь можно было со спокойной душой умереть.
✕-✕-✕-
...И он ожил.
Ох-хо.
Начальник Ли?
Да нет, просто задумался.
Точнее говоря, он вернулся во времени.
Как же тяжело выживать в этом мире.