Том 1. Глава 23
Ты чего... Чего тут разревелся?
П-простите...
Да за что, почему... Нет, погоди.
Простите... Простите меня... Простите...
Да почему...
«Что за херня, с чего он вообще?..»
Ли Джэхона охватила лёгкая паника при виде главного героя, который внезапно зарыдал, тихо роняя слёзы.
От растерянности с языка Ли Джэхона срывалось лишь невнятное «нет», а от совершенно неожиданной слабости протагониста у него перехватило дыхание.
«Твою мать, чего этот нюня сопли развёл?»
«Неужели мои слова были настолько трогательными? Бред какой-то, ничего особенного я не сказал. Я же просто хотел слегка подлатать его треснувшую кукуху... Неужели я просчитался?»
Ли Джэхон, чья рассудительность на Изнанке заметно притупилась, дошёл до состояния, когда уже не мог доверять собственным выводам.
Не в силах скрыть непривычное замешательство, он сдавленно выдохнул:
С ума сойти... Ты чего ревёшь-то, в самом деле?
Простите... Простите меня, я... это моя вина...
Чон Инхо-сси, вы понимаете, что вот эта ваша истерика ставит меня в куда более неловкое положение?
Вот только Ли Джэхон упустил из виду одну простую деталь: до регрессии он погиб прямо на глазах у зама Чон Инхо.
Простите...
Каким бы скользким типом он ни казался, Чон Инхо, как верно подметил сам Ли Джэхон, всё ещё оставался желторотым птенцом.
Смерть ребёнка в аварии на выходных, которая должна была намертво врезаться в его подсознание, была предотвращена вмешательством Ли Джэхона, из-за чего душевная травма Чон Инхо осталась незавершённой полумерой, обернувшись счастливым концом.
Вдобавок гибель специалиста Кан Мины, которую он должен был впервые воочию наблюдать на Изнанке, тоже не состоялась: Ли Джэхон спас её, обратив трагедию в ничто.
Погибни она по канону книги, Чон Инхо хоть и заработал бы психологическую травму от чужой смерти, но рядом были бы товарищи, с которыми он разделил бы эту ношу.
Выжившие сотрудница Квон Ёнхи, стажёр Но Ёнсок и даже ненавистный начальник Ли Джэхон взяли бы часть этого груза на себя.
Однако со смертью Ли Джэхона всё пошло прахом.
В расплату за собственную минутную слабость и потерю бдительности Чон Инхо увидел растерзанные трупы специалиста Кан и стажёра Но Ёнсока, а начальник Ли Джэхон, который мог бы разделить с ним эту вину, в итоге погиб чудовищной смертью, защищая выживших.
Оставшиеся без выхода ярость и скорбь обратились внутрь, на самого себя. А с таким грузом самобичевания Чон Инхо, которого Ли Джэхон бережно опекал словно птенца, совладать не мог.
Погибни кто-то в той аварии или от когтей монстров в офисе, и пережить это было бы несравнимо легче.
Но из-за ошибочного решения Ли Джэхона, который ни в грош не ставил собственную жизнь, Чон Инхо стал свидетелем его долгой и мучительной агонии, и этот удар сокрушил его рассудок.
«Это всё из-за меня».
Простите...
Да господи... Нет, ты объясни, что с тобой?
Мне правда очень, очень жаль...
«Он погиб из-за меня».
Простите...
«А я ещё и смел ненавидеть его».
Чувство вины, которого он в оригинале никогда бы не испытал, из-за вмешательства Ли Джэхона теперь пожирало Чон Инхо заживо.
✕-✕-✕-
Ли Джэхон опешил от невиданного зрелища разрыдавшегося главного героя, но Чон Инхо недаром заслужил от него звание скользкого типа: он поразительно быстро взял себя в руки.
Это лишь добавило Ли Джэхону чувства омерзения перед его двуличием, но в их скверном положении подобное самообладание было только на руку.
В ушах всё ещё стояло это бесконечное «простите», но при мысли о рыщущем поблизости монстре из тины Ли Джэхон подавил накатившую усталость.
...Пришёл в себя?
Да. Простит...
Хватит об этом. Короче говоря...
Смутно догадываясь о причинах этих извинений, Ли Джэхон выдохнул:
Вокруг бродит какая-то тварь. Есть соображения на этот счёт?
«Видать, моя смерть стала для него слишком сильным шоком».
Подумав об этом, мужчина медленно моргнул. Он вечно забывал, что для здешних людей человеческая жизнь имела колоссальную ценность.
Даже если перед глазами умирает подонок-начальник, которому ты всю жизнь мечтал дать по шее, чувство вины за его гибель вполне могло зацепить неопытного птенца-протагониста.
Разумеется, выводы Ли Джэхона слегка расходились с истиной, но заместитель Чон Инхо, не зная о его мыслях, сдержанно кивнул:
Когда мы собирали хворост, у нас было то же самое. Стебли лозы подбирались ближе...
И слышались звуки какого-то движения?
...Да, именно так.
Воспользовавшись паузой, Ли Джэхон навострил уши.
Шурх.
...
Тяжёлые, глухие шаги приближались издалека.
«Монстр из тины».
Ли Джэхон, разумеется, прекрасно знал, кто это.
Это было то самое чудовище, которое по неизвестной причине задержалось дольше, чем в прошлой временной петле; доказательством тому служили шесть размозжённых ими лоз.
Обидно, конечно: в начале парковой арки им полагалось драться лишь с мелкой нечистью, выползающей в темноте, но из-за обильной кровопотери Ли Джэхона ещё в здании офиса появление крупного хищника стало неизбежным.
До регрессии он намеренно позволил группе разбить лагерь у озера, чтобы спокойно умереть, но теперь, когда умереть не светит, это обернулось катастрофой.
Монстр из тины медлителен, но чертовски живуч. Его отростки, похожие на лозы, не слишком прочные, но вот те, что усеяны зубами на редкость крепкие.
Идти на него с голыми руками было чистым самоубийством.
К тому же эта тварь способна поджигать саму себя и идти на таран, так что одолеть её можно, лишь обмотав чем-то тяжёлым и утопив в озере. Убить её до конца не выйдет, но обездвижить вполне.
«В романе они провернули это только под конец арки...»
Ли Джэхон задумчиво прикрыл рот ладонью.
Тот способ требовал подготовки: нужно было найти тяжёлые предметы и цепи или тросы, чтобы связать тушу.
Сейчас же у них не было никакого оружия против такого гиганта.
Сунешься в лоб, и тебя спеленают лозами, разорвав в клочья, как Ли Джэхона до регрессии, а искать новое оружие в кромешной тьме невозможно.
Конечно, его железная труба и разводной ключ зама Чона наносили урон, но двух единиц оружия едва хватало, чтобы прикрыть группу.
Самым надёжным оставалось использование приманки...
«И Чон Инхо после регрессии наверняка именно этим и занялся, бросил наживку».
Среди мелких тварей, ползавших по искажённому парку, был один вид, чья жидкость пахла в точности как человеческая кровь.
В романе главный герой подметил, что от гусеницеподобных монстров разит кровью, собрал их и швырнул в сторону, сделав приманкой. Должно быть, именно так вернувшийся во времени Чон Инхо и сбил монстра со следа.
Те гусеницы были абсолютно безобидными и малоподвижными, их легко можно было наковырять из трухлявых пней.
В начале книги группа даже давилась этими личинками от голода, и раз уж никто не отравился, их вполне можно было использовать как источник белка.
Ли Джэхон держал в уме совсем другой тип приманки, но прямо сейчас пустить его в ход не мог: не было сырья.
Похоже, здесь бродит какая-то крупная тварь. Знаешь что-нибудь о ней?
...Нет.
Ясно.
Ли Джэхон проигнорировал физиономию главного героя, на которой крупными буквами было написано: «Я всё знаю».
Чон Инхо явно понимал, о чём речь, но отрицал всё лишь потому, что не мог объяснить источник своих знаний. И дело даже не в объяснениях: фокус с раскидыванием гусениц во второй раз провернуть уже не удастся.
Популяция этих личинок была ограничена, они не возрождались по щелчку, как мобы в видеоигре.
«Новые народятся по мере дальнейшего искажения реальности... но на это уйдёт не меньше месяца».
В момент регрессии время поджимало, и Чон Инхо явно действовал в спешке.
Как бы он ни проведал про этих гусениц, судя по задержке монстра, зам Чон выгреб всё подчистую, так что найти новых в округе было нереально: не в каждом же бревне они водятся.
И хотя судорожная мимика Чон Инхо так и кричала: «Спроси меня ещё раз!», Ли Джэхон не собирался идти у него на поводу.
Он понимал: времени в обрез не только у него, но и у протагониста.
Снова сдохнуть в пасти той твари было бы верхом глупости, при очередном откате они попадут в ту же ловушку...
...
Приманка. Без наживки не обойтись.
...Пойдём-ка назад.
Согласен. Долго оставаться вдали от лагеря опасно.
Да уж, опасно.
Делая вид, что послушно возвращается к костру, Ли Джэхон рассуждал:
«В лобовом столкновении монстра из тины нам не одолеть».
Сколько бы ни знал Чон Инхо, это чудовище было финальным боссом всей парковой арки.
Как они могли справиться с ним без ловушек и тяжёлого снаряжения?
Единственный рабочий шанс: выиграть время с помощью приманки.
Этот монстр – ночной хищник. Спервыми лучами солнца он уползёт обратно в озеро и уснёт под слоем тины. Нужно продержаться на наживке до рассвета, а утром найти нормальное оружие и способ упокоить тварь навсегда.
Времени меньше суток, придумать идеальный план на ходу сложно, так что днём придётся заготовить свежих гусениц. Но прямо сейчас нужна была наживка, способная продержать монстра до утра. Наживка, от которой так густо несёт кровью, что монстр потеряет голову...
...
«А вот и она».
Взгляд Ли Джэхона зацепился за стебель лозы, покачивающийся во мраке.
В отличие от обычных плетей, этот отросток был густо усеян мелкими острыми зубами. Он прекрасно помнил, как именно эти зубы пробили ему горло. Лозы были частью тела монстра из тины, их нельзя было перерубить парой ударов трубы.
...Зам Чон.
Шурх.
Ли Джэхон нарочно задел лозу ногой и позвал подчинённого.
Да?
Скажу на всякий случай.
Отыскав добычу, тварь из темноты вонзила зубы прямо в его лодыжку.
Всё произошло настолько бесшумно, что никто, кроме самого Ли Джэхона, ничего не заметил: даже стоявший в шаге главный герой. Чон Инхо лишь интуитивно ощутил неладное и вперился в начальника Ли мрачным взглядом.
Ты ведь понимаешь, что кроме нас защитить этих людей некому?
Наспех наложенная на ожог повязка лопнула и с глухим шорохом шлёпнулась на землю. Вонзившиеся зубы уже намертво обвили голень. Только теперь протагонист разглядел в темноте шипастую пасть лозы:
...Начальник Ли?
Могу я тебя кое о чём попросить?
Погодите, что вы...
Хрусь.
Вкусившая крови лоза намертво сдавила ногу.
Ощущение было таким, словно ногу куклы сжала гигантская лапища. Признанный добычей Ли Джэхон почувствовал, как натянулся стебель.
Смысл происходящего был предельно ясен. Натянув самое невозмутимое выражение лица, он бросил:
Не смей идти за мной.
С этими словами лоза с силой уволокла его во мрак.