Том 1. Глава 28
...Верно,
...
Он жив. Точно жив.
Наверняка,
Специалист Кан Мина больше не станет говорить о начальнике Ли Джэхоне. Вскоре хозяйка Юн снова перевела взгляд на костёр.
Пламя, вспыхнувшее посреди безветренного леса, странно колыхалось из стороны в сторону, словно красуясь своей мягкостью. От взгляда на него по спине пробегал странный озноб.
Хозяйка Юн Гарам понимала, что уверенность Кан Мины граничит с самовнушением, но не стала указывать на это. Она, будучи посторонним человеком, с которым едва успели познакомиться, не имела права разрушать чужую спасительную установку.
Ей оставалось лишь молча смотреть на пламя, одиноко пылающее в повисшей гнетущей тишине.
...
...
Возможно, сам Ли Джэхон и был уверен в собственном выживании, но остальные этой уверенности не разделяли. Ведь они не знали о его способностях, не знали о регрессии, не понимали, о чём он думает и чем продиктованы его поступки.
Конечно, Ли Джэхон ни за что не позволил бы им так просто разгадать свои истинные мысли.
К тому же среди всей группы именно он находился в самом тяжелом состоянии. Ещё в компании, когда ему пробили плечо, он получил рану, с которой следовало немедленно лечь в больницу. А уж судя по последующим многочисленным травмам, начальник Ли и вовсе был пациентом, которому категорически запрещено двигаться.
Не зря доктор и заместитель Чон раз за разом отчитывали его.
И всё же начальник Ли Джэхон упорно вставал во главе отряда. Пытался вести людей за собой и нести хотя бы минимальную ответственность. Пусть даже хозяйка Юн не знала подробностей, начальник Ли оказывал огромную поддержку, сохраняя душевное и физическое состояние группы.
Да и то, что монстр утащил его прямо сейчас, наверняка было связано именно с этим.
...
Тишина.
Хозяйка Юн внезапно и с новой силой осознала: стоило исчезнуть всего одному человеку, как между ними не осталось даже тихого шепота.
Она обвела взглядом людей, сидевших вокруг костра.
Кан Мина с отрешенным лицом гипнотизировала огонь. Но Ёнсок и сотрудница по имени Квон Ёнхи о чем-то переговаривались с братом и сестрой в школьной форме, а подростки с неловкими лицами принимали заботу взрослых.
Взгляд Юн Гарам скользнул дальше и остановился на двоих спутниках, расположившихся в стороне от огня.
...Доктор...
Доктор Ха Сонъюн, постоянный клиент её цветочного магазина, и заместитель Чон Инхо, который уходил вдвоём, а вернулся один. Они вели разговор у самой границы света костра.
О чем же они говорят?
Ей стало любопытно, она даже подумала подойти к ним, но передумала: у неё не было уверенности, что она сможет быстро всё понять, как и недавно, во время похода за ветками.
К тому же вряд ли эти двое вообще захотели бы впускать её в свой круг.
«Тогда... только они вдвоем что-то понимали».
Когда они пошли собирать хворост, Чон Инхо неожиданно бросил извинение и ушел. Спустя некоторое время он вернулся как ни в чем не бывало.
В охапке он действительно нес дрова, однако Юн Гарам считала, что отлучался он вовсе не ради этого. Доктор Ха Сонъюн, похоже, рассудил так же, но без лишних слов подыграл невозмутимому виду Чон Инхо.
Впрочем, и ладно.
«Всё нормально».
Ей не хотелось лезть туда, где она бессильна и куда соваться не следует.
Хозяйка Юн тихо закрыла и открыла глаза, затем поднялась и прислонилась спиной к массивной каменной стене. Тело всё равно оставалось скованным от непреходящего напряжения, но она надеялась, что с рассветом станет легче.
Наверное, тревога накатывала просто из-за отсутствия нормального обзора в темноте.
Обычный, ничем не примечательный страх.
...
В лесу по-прежнему стояла тишина, не шевелился ни единый листок.
Юн Гарам подняла взгляд к небу, но там не мерцало ни единой звезды. Чернота, глубокая и непроглядная, будто лист бумаги, залитый тушью, не оставляла свету ни малейшего шанса пробиться.
Этот оттенок, выражавший не пустое пространство, а саму тьму, был настолько чуждым, что порождал в ней непривычный ужас.
Она снова опустила голову, глядя на землю. Застывшие в безмолвии спутники внешне почти не отличались от себя дневных, однако никто из них сейчас так не думал.
«...Что-то...»
Изменилось.
Стало другим, словно что-то безвозвратно сломалось.
Сквозь тишину она ощущала беспокойство. Не шум, уловимый ушами, а трещину, которая постепенно разрасталась от тревоги и страха. Пусть это нельзя было услышать, но всё её тело чувствовало неладное. Это фальшивое спокойствие буквально кричало об искажении.
Хрупкая конструкция из деревянных планок готова была рухнуть от одного вздоха, поэтому Юн Гарам крепко сжала губы, сдерживая готовые сорваться слова.
В расфокусированном взгляде плясало пламя костра.
Послышался звук колыхания огня.
«...Я с ума сошла?»
Звук колышущегося огня, что за бред.
Прокручивая в голове мысль, которая приходила к ней уже тысячи раз с момента попадания в этот мир, Юн Гарам зажмурилась.
Что бы ни случилось, до наступления полного рассвета она не собиралась открывать глаза. Перед закрытыми веками стояла сплошная темень, а в ушах по-прежнему стоял шелест пламени. Не треск горящих веток, а звук того, как на ветру искажается и корежится яркий цветок.
Ощущение было совершенно безумным, но...
Умрёт.
...
Внезапно вырвался смешок.
Ха...
Хозяйка Юн знала.
Если бы тогда, в цветочном магазине, начальник Ли Джэхон не помог, доктор Ха Сонъюн наверняка был бы мёртв. Она чувствовала это до глубины души.
Образ того, как её собственный цветок обратился чудовищем и пытался убить человека, которым она восхищалась, никак не выходил из головы. Стоило опустить глаза, как начинали болеть уши, и к ним липнул сладковатый, омерзительный шепот.
Галлюцинация, которой раньше никогда не было.
Умрёт.
...
Услышав знакомый голос, Юн Гарам зажала уши обеими руками. Не для того, чтобы не слышать, а чтобы не выпустить этот звук наружу.
Так она удержала галлюцинацию...
Убью.
И заперла этот голос.
✕-✕-✕-
Значит, начальника... утащил тот зелёный монстр.
Всё верно.
Чон Инхо кивнул в ответ на слова доктора Ха Сонъюна.
Судя по всему, эти плети подчиняются монстру из тины.
Начальника Ли Джэхона утащил монстр.
Это событие стало слишком сокрушительным ударом для группы. Ведь центром и опорой для всех до сих пор оставался именно начальник Ли Джэхон.
Конечно, если вспомнить, как он намеренно бросал людям резкие слова, пытаясь отдалиться, роль лидера едва ли приносила ему удовольствие. Как бы он ни скрывал это, начальник Ли старался держать дистанцию.
Однако эти попытки пошли прахом из-за самого Чон Инхо, и в итоге всё закончилось тем, что из обвинителя Ли Джэхон превратился в жертву. Иного исхода и быть не могло, ведь именно начальник Ли все это время вёл их за собой и заставлял прийти в чувство.
Именно поэтому потеря Ли Джэхона из-за нападения твари грозила обернуться катастрофой.
Какова вероятность, что начальник Ли ещё жив?
Сложно сказать.
Возможно, он уже мёртв. Нам нужно подготовиться к худшему заранее.
Именно ради этого он и отозвал доктора Ха Сонъюна в сторону. Среди всей группы только доктор Ха был способен без лишних эмоций принять гибель Ли Джэхона и помочь составить новый план действий.
Сперва он думал обсудить это с остальными, но уже через пару секунд понял, какая это глупость.
«Я просто не имею права говорить такое».
Во-первых, у Чон Инхо не было морального права рассуждать о смерти начальника Ли, а во-вторых, ни у кого в группе, включая его самого, не хватило бы на это душевных сил.
Даже у него самого язык едва ворочался от одной мысли об этом. Что уж говорить о других?
Предлагать меры на случай смерти, даже не увидев тела, выглядело слишком бессердечно. К тому же наверняка нашлись бы те, кто втайне затаил бы на Чон Инхо злобу, подобно тем брату и сестре.
Поэтому вести подобный разговор можно было исключительно с доктором Ха.
Он не был близок с начальником Ли, держался рассудительнее и хладнокровнее всех, а главное, обладал профессиональными медицинскими знаниями.
Это означало, что доктор мог не просто предложить план, но и стать новой точкой опоры для отряда.
Рассчитав все до мелочей, Чон Инхо позвал Ха Сонъюна, и, как он и ожидал, доктор вовсе не выглядел убитым горем из-за гибели начальника Ли.
«...Говорят, он хирург».
Неужели он так привык к подобному из-за того, что не раз видел смерть пациентов? С трудом проглотив эту крайне нетактичную мысль, Чон Инхо взял под контроль выражение лица.
Мысленно коря лицевые мышцы, которые с момента попадания в этот мир наотрез отказывались слушаться, он продолжил:
На некоторых плетях были зубы. Они плотно обвили его ноги, так что выбраться быстро он не мог, а если и вырвался, то вряд ли остался цел.
...
Его утащили без нормальной медицинской помощи, так что он явно не в порядке. Хоть он и держал в руках трубу, сомневаюсь, что ею можно было эффективно отбиваться, когда тебя волокут за ноги...
Чон Инхо выдал всю информацию, какую только сумел сопоставить.
Он хоть и занимался спортом, но не владел приёмами самообороны так, как стажёр Но Ёнсок, и не обладал познаниями доктора Ха Сонъюна. Единственное, в чём он был действительно силен, так это в трезвом расчёте, поэтому следовало готовиться к худшему.
Начальник Ли Джэхон оставался стержнем группы даже после своего исчезновения.
Раз уж его уволокли полуживым, то, несмотря на внутреннее отторжение, приходилось рассматривать самый мрачный сценарий. Нужно было быть готовыми к смерти начальника Ли.
Глядя на Чон Инхо, доктор Ха Сонъюн заговорил:
Заместитель Чон Инхо.
Заместитель Чон Инхо.
Услышав свое имя, он на миг вспомнил голос начальника Ли, но тут же отогнал эту мысль. Тот глухой, властный тон разительно отличался от мягкого, спокойного голоса собеседника.
Не дожидаясь ответа, доктор Ха Сонъюн продолжил:
Вы всем сердцем хотите, чтобы начальник остался жив.
...
У Чон Инхо перехватило дыхание.
Растерянно моргнув от этого вопроса, зам Чон понял, что его лицо застыло, и тут же попытался расслабиться. Он стоял с плотно сжатыми губами, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Он постарался придать лицу максимально спокойное и равнодушное выражение.
Ну... мы же в одной группе. Разве не естественно желать, чтобы человек выжил?
Естественно, но примешивать субъективные чувства к фактам, это совсем другое дело.
...
Вы ведь с самого начала цепляетесь за вероятность того, что начальник Ли Джэхон все еще жив.
«А».
...А...
«Неужели?»
На мгновение потеряв дар речи, Чон Инхо захлопал глазами.
Вы сказали, что плети были с зубами и обвили его ноги. Состояние начальника Ли и без того было плачевным. Ноги пострадали так сильно, что сама его способность ходить была чудом. И употреблять в таком контексте слово «если» несколько нелогично, не находите?
...
К тому же каков шанс, что он удержал трубу, пока его тащили волоком? Не знаю, известно ли вам, но у пациента была глубокая рана на руке. Да и запястье, судя по всему, было сильно повреждено. Сомневаюсь, что в таком состоянии вообще возможно сжимать оружие или размахивать им.
Доктор Ха Сонъюн коснулся мочки уха и продолжил:
Вы ведь спросили мое мнение как врача? Что ж, скажу прямо: вероятность выжить ничтожно мала.
То есть он мёртв.
С точки зрения здравого смысла, да. То, что он вообще стоял на ногах в таком состоянии, само по себе чудо. Пациент держался в сознании исключительно на силе воли, любой другой давно бы отключился от болевого шока.
Понятно.
Шанс выжить при таких повреждениях крайне мал. Мне и самому неприятно это говорить, но вам стоит подготовиться морально...
Конечно.
...
Когда доктор замолчал, Чон Инхо спросил:
А если отбросить ваше мнение как врача?
...Что вы имеете в виду?
Я спрашиваю, что думаете лично вы, Ха Сонъюн.
Он продолжил:
Как по-вашему, начальник Ли правда погиб?
Чон Инхо до сих пор помнил разговор, состоявшийся между ними до его собственной смерти.
Да, он вернулся в прошлое.
Он совершил регрессию в момент, когда они собирали растопку незадолго до гибели начальника Ли. И пусть этот диалог с доктором немного отличался от прошлого, заместитель Чон всё помнил.
Для человека, встретившего начальника лишь однажды в качестве врача, доктор Ха Сонъюн расспрашивал о Ли Джэхоне подозрительно дотошно. Вспомнив об этом, Чон Инхо заговорил, неосознанно подражая спокойному тону доктора:
Вы проявляли слишком много интереса к начальнику Ли Джэхону, господин Ха Сонъюн. Словно вам что-то известно.
А если я скажу, что вы ошиблись?
В таком случае почему вы сами так спокойны? Не помоги вам начальник Ли, вы бы гарантированно погибли, но вы кажетесь абсолютно невозмутимым.
...Значит, вы наблюдали снаружи цветочного магазина.
Мне тоже нужна информация.
Стены магазина были стеклянными, так что разглядеть происходящее внутри даже с расстояния не составляло труда.
Чон Инхо видел, как замерший перед входом Ли Джэхон удивлённо распахнул глаза, а затем, крепче сжав трубу, шагнул внутрь.
Подойдя ближе, он сквозь стекло наблюдал, как начальник Ли спасает Ха Сонъюна. Доктор буквально чудом избежал неминуемой гибели, но при этом оставался поразительно хладнокровен. Даже когда цветок с тысячами острых зубов вместо пестиков и тычинок пытался сожрать его заживо.
Это разительно отличалось от реакции коллег из компании, которые при виде чудовищ бледнели до смерти, не успев даже закричать.
Столкнувшись с подобным кошмаром впервые в жизни, люди неизбежно поддавались панике. И подозрительный, склонный к анализу Чон Инхо мог сделать лишь пару выводов.
Либо вы не в своем уме, доктор Ха, либо...
...
Либо вы что-то знаете об этом мире.
И в том, и в другом случае суть сводилась к одному: для доктора угроза монстров не была чем-то невиданным, именно поэтому он сохранял такое спокойствие.
Из этого следовал ещё один закономерный вывод.
...Что именно вам известно о начальнике Ли Джэхоне?
Чёрные, словно ночное небо Изнанки, глаза уставились на доктора Ха Сонъюна.
Он помнил, что происходило до регрессии.
Тогда доктор расспрашивал его о начальнике Ли, а Чон делился сведениями и своим замешательством. И врач почему-то слушал его с понимающим видом.
Чон Инхо отчаянно хотел узнать то, что знал собеседник.
Почему вещи, о которых не догадывался он сам, проводя с начальником Ли дни напролёт, знает доктор Ха Сонъюн, видевший его всего дважды в жизни? Что конкретно ему известно, и на чем основаны его выводы?
Чон Инхо не владел приемами, как стажёр Но Ёнсок, и не имел медицинских знаний, как доктор Ха.
Но в интеллектуальных играх ему не было равных, и ради выживания следовало подготовиться ко всему.
«Вы ведь предлагали обменяться мыслями?» – спросил Чон Инхо перед регрессией,
«Как мне кажется, начальник Ли Джэхон...»
Чей-то пронзительный, раздирающий тишину крик и внезапная смерть оборвали фразу, и Чон Инхо так и не услышал ответ.
Расскажите и мне.
...
Я имею право знать.
Среди всех выживших только у него одного было это право.
Глядя в его тёмные, непроницаемые зрачки, Чон Инхо почувствовал, как к горлу подступает удушье. Словно усеянные акульими зубами плети сдавили шею, перекрыли воздух и принялись медленно выкачивать из тела всю кровь. А ведь начальник Ли наверняка умирал в куда более страшных муках.
Что вы знаете об этом человеке? И почему...
Почему, чёрт возьми...
...
Вы ведь тоже не в себе?
И стоящий перед ним доктор, и начальник Ли: все они поголовно были безумны.
Доктор Ха Сонъюн, невозмутимо исполняющий свои врачебные обязанности после того, как заглянул в пасть смерти, начальник Ли, полоснувший себя ножом по руке и совершенно равнодушный к гибели... То, с каким будничным спокойствием они приспосабливались к этому мерзкому миру, внушало ужас.
Конечно, состояние доктора Ха не шло ни в какое сравнение с замашками Ли Джэхона, но и его на фоне остальных выживших трудно было назвать нормальным.
Иначе невозможно объяснить такое хладнокровие перед лицом чудовищной расправы. Они оба просто сошли с ума.
Темные зрачки Чон Инхо сузились, и он заговорил сдавленным, обманчиво спокойным тоном:
Я стоял снаружи цветочного магазина и смотрел, как вы и начальник Ли могли умереть.
...
Потому что сам не хотел сдохнуть! Я бросил вас, потому что хотел выжить, понимаете?
Вы на взводе, заместитель Чон.
И что в итоге? Вы ведь всё поняли, но вам плевать! Вы должны были почувствовать хоть каплю предательства, возненавидеть меня за этот поступок. Вы не провели со мной столько времени, сколько мои коллеги. Вы должны были презирать меня ещё сильнее, чем те подростки!
Успокойтесь.
Вот видите, опять «успокойтесь». Да пусть перед вами хоть все подряд сдохнут, вы так же будете твердить, чтобы я взял себя в руки и делал своё дело!
До регрессии доктор Ха вёл себя точно так же, пугающе одинаково.
Столкнувшись с кошмарной гибелью Кан Мины и Но Ёнсока, врач лишь сухо анализировал ситуацию, не выказывая человеческих эмоций. Неужели только потому, что он врач и привык к смерти?
Ха Сонъюн просто привел в чувство Чон Инхо, посчитав его самым рассудительным, хотя сам только что видел смерть людей, с которыми шел бок о бок.
Разве это нормально?
Так что эти слова были неприкрытой обидой на стоящего перед ним доктора.
Человек, который не дал ему оплакать друзей и заставил смотреть правде в глаза, вызывал у вернувшегося в прошлое Чон Инхо жгучую неприязнь.
Впервые в жизни на его глазах погибли люди. Коллеги по работе и близкие знакомые. Пусть они не делились сокровенным, но точно проводили время вместе и делили простые радости. С Кан Миной они иногда дарили друг другу подарки на дни рождения, а с Но Ёнсоком обсуждали тренировки. Они действительно были приятелями.
И когда в одно мгновение погибли сразу двое, разве нельзя было дать волю горю? Разве нельзя было пострадать? Но доктор Ха Сонъюн видел в них лишь два трупа и требовал трезво смотреть на вещи, не позволив утонуть в отчаянии.
А он всего лишь хотел, чтобы его избавили от этого проклятого кошмара.
...Так что скажите мне. Почему?
...
Что вам известно, Ха Сонъюн?
Чон Инхо понимал, что сбежать из этого мира не удастся, и эта уверенность не позволяла закрыть глаза на происходящее. Раз уж от этого тошнотворного места никуда не деться, нужно выведать хоть крупицу правды.
Выслушав его, доктор Ха Сонъюн потёр ухо и произнёс:
...Вы меня удивили, заместитель Чон. Хм, вы очень проницательны.
Приму за комплимент.
Это искренняя похвала без скрытого смысла, я просто поражён. Не ожидал, что вы настолько разозлитесь на меня.
Я не злился.
Допустим, — Но я и сам знаю не так уж много. Мы с начальником Ли Джэхоном действительно виделись всего во второй раз, и никаких личных бесед между нами не было.
И всё же вы о чем-то догадываетесь.
Да, пожалуй, но...
Доктор Ха Сонъюн в лёгком замешательстве забегал глазами и почесал за ухом, однако Чон Инхо почувствовал в этом жесте странное несоответствие. Подобное странное ощущение порой исходило и от начальника Ли.
Безумие, подчиненное строгой системе и оттого кажущееся абсолютной нормальностью. Нечто подобное...
Тогда скажите, почему вы так поступили, заместитель Чон?
...О чём вы?
Когда мы ходили за хворостом. Сегодня... где-то ближе к полудню.
...
Почему вы посреди общего дела вдруг ушли в сторону один?
На это нечего было ответить.
Ведь Чон Инхо вернулся в прошлое и знал, что произойдёт дальше. Он отделился от группы лишь потому, что отчаянно пытался предотвратить гибель товарищей.
Раздумывая, какую ложь придумать, он посмотрел на улыбающегося доктора, терпеливо ждущего ответа, и наконец произнес:
...Я обязан отвечать?
Этого ответа вполне достаточно.
Доктор Ха лишь погладил мочку уха. Судя по его мягкой, но отстраненной реакции, развивать допрос он не собирался.
Он тут же вернулся к прежней теме:
Вы ведь спросили, что мне известно.
По мнению Чон Инхо, это прозвучало со странной, почти пугающей лёгкостью.
Прошу учесть, что это исключительно моя догадка.
Договорились.
По моим предположениям, начальник Ли Джэхон... — Кажется, он выживший из этого места.