Том 1. Глава 29
У Ли Джэхона была неутолимая жажда выжить и купаться в роскоши.
Он не умел довольствоваться малым, поэтому вечно сравнивал себя с другими, а будучи эгоистом до мозга костей, жаждал счастья больше, чем кто-либо ещё. Ли Джэхон всегда хотел возвышаться над всеми остальными.
Но вскоре он оказался тем самым мерзким злодеем-начальником в тёмном романе на выживание категории 19+.
Места, которые поглощала Изнанка, были ограничены, поэтому при желании он мог бы избежать участи того злополучного дня, однако Ли Джэхон рассудил, что в этом нет никакого смысла. Раз уж он третьесортный злодей и начальник главного героя, рано или поздно их пути все равно пересеклись бы.
К тому же не было никакой гарантии, что от судьбы удастся бегать вечно, а если неизбежного не миновать, лучше уж повернуть всё в нужное русло самому. Ведь если пустить события на самотёк, он совершенно точно закончит той самой жалкой, позорной смертью, о которой читал в романе.
Прочитав сюжет этого мира, Ли Джэхон был в этом абсолютно уверен.
Именно поэтому он решил изменить впечатление о себе за счет неожиданного образа. Стратегия строилась на мысли: «А ведь он на самом деле не такой уж плохой парень!». Вот только затея провалилась из-за случайно возникшей характеристики «привык к боли».
И всё же образ уже сложился, назад ничего не вернуть, поэтому ему пришлось придумывать новую легенду. Он перебрал имеющиеся вводные и состряпал новую историю.
Прежний Ли Джэхон был лишь маской. Настоящий же он: привыкший к боли психопат. Однако при этом у него есть альтруизм, чтобы спасать людей, и базовые навыки для этого...
Придумать образ просто, а вот создать легенду, в которой никто не усомнится, куда сложнее.
Однако благодаря тому, что он угодил в жестокий роман на выживание, у нынешнего начальника Ли появилась идеальная зацепка. Он мог обосновать, почему стал таким психопатом.
И Ли Джэхон принял решение:
«Я выживший из Изнанки».
Именно так.
✕-✕-✕-
...Выживший.
Чон Инхо вдруг вспомнил разговор с начальником Ли Джэхоном перед тем, как того утащил монстр.
Тот говорил, что если он хочет выговориться, то стоит рассказать всё ему. Он обещал выслушать, а если заместитель Чон пожелает, рассказать о том, что пережил сам.
А ещё...
«Это не какая-то великая тайна».
...
«Просто не хотел, чтобы меня принимали за психа».
Он сказал, что никому не рассказывал об этом раньше лишь потому, что не желал слушать обвинения в безумии и терпеть к себе бредовое отношение.
На сдавленное бормотание Чон Инхо доктор Ха Сонъюн ответил, потирая мочку уха:
Именно так. Человек, который сумел выжить.
Что это значит?
Вряд ли вы спрашиваете потому, что совсем ничего не понимаете.
Опустив руку от уха, доктор полез во внутренний карман верхней одежды и достал зажигалку. Ту самую гладкую серебристую зажигалку, которую показывал по просьбе Ли Джэхона, когда они только вышли к парку.
Показав её Чон Инхо, доктор Ха Сонъюн с привычно невозмутимым видом продолжил:
Эту зажигалку мне подарил друг.
Вы уже говорили.
Да, и именно этот друг был выжившим.
...
Доктор повторил ещё раз:
Этот друг был выжившим из Изнанки.
В его словах не было лжи.
Доктор Ха Сонъюн являлся второстепенным персонажем, служащим ключевой зацепкой в этом мире.
В начале романа, когда главный герой Чон Инхо выбирался из здания компании, он находил труп в цветочном магазине неподалеку. Разорванным в клочья, изувеченным до неузнаваемости куском мяса был не кто иной, как доктор Ха Сонъюн.
В художественных произведениях такой персонаж был вполне классическим сюжетным твистом.
Сначала казалось, будто его смерть описана лишь затем, чтобы показать, насколько омерзительна и страшна Изнанка, но на самом деле гибель доктора Ха вела к новой подсказке во второй половине сюжета.
Он был единственным человеком, кто знал термин «Изнанка», хотя сам ни разу не попадал в этот мир.
У доктора Ха Сонъюна был друг, выживший на Изнанке, и благодаря ему он узнал кое-какие факты об этом месте, пусть и не слишком подробные.
...Изнанка?
Ах да, именно так он её и называл. Изнанка.
Значит... вы знали с самого начала?
В голосе Чон Инхо проскользнула едва уловимая нотка обиды.
Это чувство не происходило из глубокой привязанности. Просто он питал некое доверие к собеседнику лишь потому, что тот был таким же человеком, и теперь ощутил чисто субъективное разочарование от того, что это нечто оказалось обманчиво.
Лицо Чон Инхо спокойно застыло, и, глядя на него, доктор Ха Сонъюн улыбнулся. Это была его привычная мягкая и невозмутимая улыбка.
Ха Сонъюн продолжил негромким тоном:
У меня был близкий друг.
Тот самый, что подарил зажигалку?
Он любил делать подарки. Добродушный, общительный парень, названивал до чёртиков часто, но в один прекрасный день связь с ним оборвалась.
...
Я подумал, пустяки.
Улыбка на губах оставалась мягкой, но взгляд доктора, скользнув по земле, помрачнел. Не от злости или раздражения, а от абсолютного, холодного спокойствия.
Ведь с возрастом все так делают, не правда ли? Каждый занят выживанием и заработком, поэтому старые связи, не приносящие выгоды, постепенно забываются...
Забыть было неизбежно.
Он с самого детства мечтал стать врачом и понимал, сколько труда нужно вложить, чтобы достичь этой цели. Поступив в престижнейший медицинский университет, он стал хирургом и добился немалых успехов как на родине, так и за рубежом.
Однако человеческие отношения устроены причудливо: кто-то может считать тебя лучшим другом, тогда как ты сам не испытываешь ничего подобного.
Отношения Ха Сонъюна с тем приятелем были именно такими. Едва тот, кто обычно звонил первым, перестал выходить на связь, общение оборвалось навсегда: настолько хрупкой была эта дружба.
И всё же он назвал его «близким» исключительно из уважения к стараниям товарища, который стабильно напоминал о себе хотя бы раз в месяц.
А года через два или три он снова объявился.
Столь неожиданный звонок показался весьма примечательным событием даже для успешного врача Ха Сонъюна, поэтому он ответил без малейших колебаний.
Если бы я не поднял трубку, этот парень, возможно, до сих пор был бы жив.
...Почему?
Он сошёл с ума. Во всех смыслах этого слова, — ...Вот так.
...
Чон Инхо понятия не имел, что именно кроется за этим «вот так», но тоже промолчал.
В отличие от недавней вспышки раздражения и скрытой обиды, его лицо теперь выражало полное спокойствие.
Взглянув на бесстрастное лицо Чон Инхо, Ха Сонъюн заговорил снова:
Мой друг называл этот мир Изнанкой. Говорил, это место, где заперто тёмное нутро человека. Хотя сам он признавался, что вычитал это название в записях другого выжившего.
...
Я записал всё до единого слова из его рассказов.
Именно поэтому Ли Джэхон использовал название «Изнанка».
В романе термин «Изнанка» впервые фигурировал в блокноте доктора Ха Сонъюна, и именно благодаря этому доктор повысил свой статус с «куска мёртвого мяса» до «статиста с ключевой зацепкой».
Оставив записи своего друга, доктор Ха получил право считаться полноценным персонажем, а не просто сюжетной декорацией.
Вот почему читавший роман Ли Джэхон, заметив врача в цветочном магазине на волосок от смерти, увидев его неестественное хладнокровие и услышав спокойную просьбу «спасите меня» уже после того, как опасность миновала...
...моментально всё понял.
Он без конца рассказывал мне безумные небылицы, а я из вежливости пытался его понять. Шли дни, недели, пролетел целый год, и в итоге...
...
Я и сам начал понимать суть Изнанки.
Этот доктор знал об Изнанке.
Осознав это, Ли Джэхон чётко понял, в чём именно заключается заблуждение доктора на его счёт. Он вспомнил роль этого мужчины в романе и обстоятельства его появления.
Доктор Ха Сонъюн ошибочно принял его за человека с опытом выживания на Изнанке.
Поэтому при первой встрече с начальником Ли Джэхоном я слегка удивился. Он слишком сильно напоминал мне Изнанку в моём понимании и того самого друга.
...Почему...
Разумеется, вам, заместитель Чон, этого пока не понять. Это особое ощущение. Такие вещи не объяснишь словами, их можно уловить, лишь слушая рассказы выжившего хотя бы на протяжении года.
Вы сумасшедший.
К сожалению, вы правы. И я решил, что у начальника Ли Джэхона похожий случай.
Доктор Ха Сонъюн рукой с зажигалкой указал на собственное предплечье:
На его руке были порезы, нанесенные кухонным ножом. Именно по этой причине мы с ним и встретились впервые как врач и пациент.
...
Раны были настолько аккуратными, словно резали с чётким умыслом, но никакого скрытого смысла в них не оказалось. Для импульсивного членовредительства порезы выглядели слишком правильными. Даже повар превосходно наточенным ножом вряд ли разделает мясо чище.
...
Говорят, великие шефы вкладывают всё внимание в каждое движение лезвия. Но кто станет с такой же филигранной точностью кромсать живую плоть на собственной руке, не имея на то ни практической цели, ни повода?
Доктор Ха рассуждал именно так, хотя цель у Ли Джэхона всё-таки была: вернуть утраченное чувство реальности после шокирующего воспоминания о прошлой жизни.
Любые его поступки и решения со стороны могли казаться безумием или глупостью, но сам Джэхон всегда имел веские основания и чёткий план.
Он явно унаследовал часть способностей из прошлой жизни, и ему требовалось выяснить пределы и ограничения сил. Подобная проверка тела и разума в его прежнем мире считалась обычной базовой диагностикой, доступной практически каждому.
Беда заключалась лишь в том, что с точки зрения обитателей нынешнего мира это не укладывалось ни в какие рамки.
В здравом уме на такое никто не способен.
Пусть со временем это и притупилось, но странностей за начальником Ли Джэхоном водилось предостаточно.
Резкие перепады тона и поведения, наводящие на мысли о раздвоении личности. Наплевательское отношение к собственным ранам, в которые он просто запихивал бинты. Полное осознание боли без малейшего придания ей значения.
И кто посмеет назвать Ли Джэхона нормальным после того, как он меньше чем за сутки довел себя до состояния реанимационного больного?
Большинство без колебаний сочло бы его психом.
Признаться, я до такого не дошёл. Я не режу себя и слежу за здоровьем. И уж точно не стану латать живого человека толстой иглой с грубой шелковой нитью, будто плюшевую игрушку.
...
Тот, кто лишь слышал об этом мире, и тот, кто сумел здесь выжить, это совершенно разные вещи. Поэтому я решил, что начальник Ли Джэхон настоящий выживший.
Потому что он безумен?
Потому что его безумие совершенно иного уровня, и он выглядит слишком привыкшим к Изнанке.
Разумеется, эту «привычность» Ли Джэхон демонстрировал намеренно.
Он не родился гением и не обладал природными талантами, признанными всеми. Но именно поэтому Ли Джэхону приходилось вкалывать в разы больше и накапливать опыт, лишь бы удовлетворить собственные амбиции.
Чтобы просчитать как можно больше вариантов и быть готовым ко всему.
Выросший таким расчётливым типом, Ли Джэхон терпеть не мог халтуры: если уж играть роль, то безупречно. Благодаря этой въедливой натуре он и в прошлой жизни купался в несметном богатстве. Оказавшись в шкуре мерзкого начальника-злодея с перспективой скорой гибели, он не имел права действовать спустя рукава.
Конечно, при всем этом он успел натворить немало глупостей, но что поделать, если тело изранено, а рассудок трещит по швам от истощения.
Если Ли Джэхон и мог кого-то винить, то лишь собственный скудный опыт первого в жизни вселения в роман, да слабое тело, не привыкшее к ментальным атакам мира, где всё жаждет твоей смерти. Ну или собственную беспечность за то, что вспомнил прошлую жизнь прямо перед катастрофой.
Он действовал под негласным статусом «выжившего из Изнанки», хотя поначалу планировал вести себя сдержанно. Привлекая лишнее внимание в полубезумном состоянии, он лишь вызвал бы подозрения и не добился бы нужного исхода. Именно поэтому до побега из офиса он ограничивался скупыми подсказками, тайком направляя группу.
Однако спасение доктора Ха Сонъюна в цветочном магазине изменило расклад.
Доктор Ха был статистом, владеющим важной сюжетной зацепкой. В оригинале он погибал, превращаясь в кровавое месиво, но сохранив ему жизнь, Ли Джэхон получил солидную выгоду.
Он обрёл удобный инструмент-проводник, который сглаживал любые несостыковки в легенде о «выжившем из Изнанки».
Доказательством это не назовешь, но... его познания в выживании поразительны.
А если он просто изучал это сам?
Для этого он действовал слишком умело. Знаете ли, от чтения книжек про любовь ещё никто не становился Казановой.
Губы доктора изогнулись в насмешливой полуулыбке.
Даже допустим, что это возможно, но зачем начальнику Ли Джэхону, топ-менеджеру крупной корейской корпорации, нарабатывать такие практические навыки? Даже если это просто хобби, зачем учиться драться насмерть? Какой в этом смысл?
И вы считаете, что все эти навыки он получил непосредственно на Изнанке?
Без этого его поведение просто не объяснить.
Именно благодаря доктору Ха Сонъюну, который невольно обосновывал логику его поступков, Ли Джэхон мог позволить себе действовать столь открыто. Продемонстрируй он такие навыки в одиночку, подозрительный Чон Инхо давно бы вцепился ему в глотку с расспросами.
Но доктор Ха с первой же встречи комично «заблуждался» на счёт Ли Джэхона, при второй встрече это заблуждение лишь окрепло, и в итоге врач сам придумал недостающее правдоподобие его образу.
И пока Ха Сонъюн закрывал глаза на странности начальника Ли, Чон Инхо тоже воздерживался от поспешных шагов.
В мире существует правило трёх.
Когда трое сходятся во мнении, идея обретает силу коллективной истины. А утверждению «начальник Ли Джэхон выживший из Изнанки» уже верили двое.
И стоило главному герою, подозрительному и расчётливому Чон Инхо, поверить в это, как дело закрывалось само собой.
Чон Инхо, перебравший тысячи вариантов мотивов Ли Джэхона, без колебаний проглотил версию, которую подкинул начальник Ли и подкрепил своими догадками введенный в заблуждение доктор Ха.
Ведь этот вариант выглядел куда логичнее и убедительнее.
Закончив осмотр, я навёл справки: семья начальника Ли настолько богата, что непонятно, зачем он вообще сидит в кресле начальника отдела. Да и вы, заместитель Чон, говорили, что он мерзавец, блатник с золотой ложкой во рту.
Доктор Ха Сонъюн погладил мочку уха и продолжил:
Но как такой человек посреди мегаполиса мог набраться подобного опыта? Даже если бы он связался с криминалом, так вести себя мог лишь тот, кто прошёл самое дно. А начальник Ли при худшем раскладе имел бы там высокий статус.
Вы весьма осведомлены.
Что ж, это лишь догадки, но мне эта гипотеза кажется правдоподобной.
Во всяком случае, это звучало правдоподобнее, чем теория о том, что мерзкий начальник Ли внезапно вспомнил прошлую жизнь и подстроил девяносто процентов событий с момента попадания на Изнанку. Какой псих станет продумывать и разыгрывать каждую мелочь?
При таком раскладе даже ложь становилась неоспоримой истиной.
...Вот как.
Попав в ловушку чужих заблуждений и хитроумного плана Ли Джэхона, Чон Инхо наконец согласился.
«Может, поэтому он так отчаянно рвался на верную смерть...»
Услышь это сам виновник, он бы удивился до глубины души, но в глазах Чон Инхо Ли Джэхон был не более чем психопатом-альтруистом с суицидальными наклонностями. Казалось, тот просто не хотел умирать напрасно и решил принести хоть какую-то пользу своей жертвой. Вот только подобное поведение никак не вязалось с образом заносчивого начальника-блатника.
Разумеется, Ли Джэхон вовсе не планировал выглядеть настолько конченым психом.
Он всего лишь хотел логически обосновать случайно закрепившийся образ, придумав легенду о «выжившем из Изнанки», а доктора Ха использовал как удачный инструмент для укрепления этой лжи.
Это давало огромное преимущество, позволяя без опаски применять знания и навыки из прошлой жизни.
Однако из-за пропасти между нормами его прошлой и нынешней жизней возникло глубокое недопонимание. Для Ли Джэхона, превратившегося из «обычного чудика» в «абсолютно поехавшего психа», это стало легкой неожиданностью. В итоге в глазах Чон Инхо он окончательно утвердился в статусе смертника, готового наложить на себя руки в любой момент.
Повторимся: услышь Ли Джэхон эти мысли, он бы опешил от такой нелепости.
Пусть на Изнанке он и принимал на редкость глупые решения, а за неимением выдающихся способностей рисковал собственной шкурой, среди всей группы именно он сильнее всех жаждал выжить и вернуться к роскошной жизни.
Вот только исправить эти заблуждения было некому: виновник отсутствовал и находился без сознания, поэтому искаженная правда продолжила жить своей жизнью.
Поэтому я считаю, что начальник Ли Джэхон вернётся живым. Хотя это исключительно субъективное мнение.
Ваши мысли... не так уж сильно отличаются от моих.
Ошибаетесь. «Хотелось бы, чтобы выжил» и «скорее всего, выживет», это принципиально разные вещи, зам Чон Инхо.
...
Вопреки вашим словам, вы с начальником в довольно хороших отношениях. Впрочем, не думаю, что вы лгали о своей неприязни к нему... — Должно быть, вы обязаны начальнику крупной услугой?
...
Услышав это, Чон Инхо саркастично усмехнулся.
«Услугой», надо же.
...Если это называется помощью, мне даже как-то обидно.
«Сдохнуть в качестве приманки, лишь бы избавиться от мучений... какая же это, блять, помощь?»
Чон Инхо прекрасно помнил, как совершил регрессию и как именно умер перед этим. Тот опыт был по-настоящему жалким и кошмарным.
Оставив начальника Ли Джэхона умирать в лапах монстра из тины, он бросился на поиски сотрудницы Квон Ёнхи, но та по неизвестной причине истошно кричала, охваченная пламенем, а чуть поодаль убегали двое школьников в форме.
Собрав остатки воли, он пытался сбить пламя с тела Квон Ёнхи, но огонь не угасал, и спасти её не удалось.
Увидев четыре смерти подряд, хозяйка Юн Гарам впала в прострацию, а доктор Ха Сонъюн даже в таком кошмаре требовал от них заняться чем-то полезным.
Тогда Чон Инхо, будто в трансе, пытался спасти оставшихся и придумать способ выжить против монстра из тины, но его возможности были ограничены. Кровоточащих личинок не хватало на всех.
В итоге, спасаясь бегством, они наткнулись на других выживших, хлебнули от них горя и угодили в засаду чудовища, а следом под звон бьющегося стекла весь мир погрузился во тьму.
Цепляясь за крошечный огонёк зажигалки, он в слепой мании отбивался от тварей ради защиты группы, но когда наступило утро, вокруг не осталось ни одной живой души.
Впрочем, детали стёрлись из памяти. Или он просто не желал вспоминать этот ад в подробностях. Так что, вполне возможно, Чон Инхо сам их всех и перебил. Да, вполне вероятно, так оно и было.
В конце концов он остался один и покончил с собой, не найдя в себе сил терпеть дальше. Его загнали в угол и довели до смерти не монстры, а люди, и если назвать поступок начальника Ли «помощью», кем тогда был прежний Чон Инхо?
Натянув привычную маску исполнительного сотрудника, он продолжил:
Спасибо за разговор. Отдыхайте, а завтра мы планируем отправиться на поиски начальника. Вы пойдете с нами? Заодно хотелось бы узнать больше подробностей об этом мире.
...Кажется, вы, заместитель Чон, безумны ничуть не меньше. С вами точно не возникнет проблем?
У меня никогда не бывает проблем, доктор Ха Сонъюн.
Чон Инхо отчаянно хотел выжить, но оставаться единственным выжившим больше не желал.
Всё в полном порядке.
Тот опыт был слишком ужасен.
По-настоящему кошмарен.