Том 1. Глава 32
Бывают такие персонажи: вроде и на твоей стороне, и вполне неплохой, а читателя от него почему-то выворачивает наизнанку. Непонятный, раздражающий тип. В этом романе именно таким был детектив.
Кто бы что ни говорил, детектив твёрдо стоял на стороне закона. Он обладал звериным чутьём на преступников и одновременно люто ненавидел любой криминал.
Для полицейского позиция более чем правильная, вот только в прицел его чуйки угодил не кто иной, как главный герой, что породило в сюжете странный конфликт.
Детектив уловил от главного героя, Чон Инхо, смутное ощущение тревоги и опасности.
«Сразу просёк, что этот ублюдок при малейшем толчке станет серийным убийцей».
Сам Чон Инхо не совершил ничего дурного, но к тому моменту рассудок книжного героя был измотан до предела. На Изнанке, способной превратить в психопата любого здорового человека, и без того поехавший зам Чон нарвался на открытую подозрительность детектива.
Детектив был человеком добрым, расчетливым и гибким, однако решения принимал по большей части радикальные. Быстро сообразив, что в этом месте люди начнут пачками гибнуть от рук других людей, он заранее взял главного героя на прицел.
Но, как и положено по законам жанра, подобные крайности привели к обратному результату. Получив клеймо потенциального маньяка, Чон Инхо ощутил странный внутренний порыв, и как раз на пике этого импульса грянула трагедия: погибла патрульная Ким.
После её гибели главный герой, напротив, пугающе успокоился.
Затем произошло еще немало событий, пока в конце концов герой не покинул парк с несколькими спутниками. А когда после событий в больнице он вернулся назад, в живых не осталось никого. Включая самого детектива.
Вот только сейчас загвоздка крылась в том, что рассудок главного героя вряд ли успел пошатнуться так сильно.
«Пусть со мной и стряслось чёрт знает что, человек ведь не зря зовется социальным животным».
Ли Джэхон позаботился не об одном лишь протагонисте.
Он заранее пресек пустые ссоры среди первоначальной группы, да и новоприбывшие при наличии хоть капли мозгов не станут устраивать бессмысленный бунт.
Этого было достаточно. Зам Чон: въедливый до тошноты тип, поэтому, если загрузить его делом, он не слетит с катушек в дурную сторону, а окружение негласно поддержит его. Привязанность тут ни при чем, просто в отсутствие Ли Джэхона единственной опорой отряда неизбежно оставался зам Чон.
К тому же сам Ли Джэхон жив. Зная бестолковую дотошность зам Чона, пока тот не увидит труп начальника Ли своими глазами, крыша у него окончательно не съедет.
А значит, если тут и есть фактор риска...
«То это я сам».
Сидящий у переплетенных стволов Ли Джэхон встретился взглядом с патрульной Ким, которая только что вернулась внутрь.
Видимо, она ходила осмотреть окрестности, и при виде него на её лице тут же проступило сочувствие. Возможно, это предвзятое суждение, но при всей своей внешней холодности она оказалась на редкость сердобольной.
...Как ваши раны? Я лишь наскоро перевязала их.
Спасибо за заботу.
Ой, это не моя заслуга, вам помогла одна пожилая женщина, её сейчас здесь нет...
Та самая старушка, оказавшая ему помощь, как раз и была одной из ключевых фигур сюжета.
Вполне логично, ведь в оригинале никакого доктора в живых не оставалось: единственный кандидат с самого начала превратился в кровавый фарш. Именно эта старушка обеспечивала группе главного героя хоть какое-то подобие медицинской помощи.
А где она сейчас?
Прогуливается... Она прямо неподалеку, там безопасно, так что всё в порядке.
...Прогуливается, значит.
Прогулки в мире, где один только вид окружения сжирает рассудок.
«Здесь вообще нет нормальных людей».
Припомнив описание из романа, Ли Джэхон медленно кивнул:
Понятно.
Ли Джэхон подумал, не попытаться ли завоевать расположение и этой старушки, но быстро отбросил эту мысль.
В книге пожилая женщина открылась главному герою лишь спустя немалое время. Да и с какой стати проницательной до жути бабуле проникаться симпатией к такому психу, как Ли Джэхон?
«Спасибо, если сама не начнёт коситься».
Будучи самым пожилым персонажем в истории, жизненного опыта ей было не занимать. Её коронным приемом было видеть людей насквозь и молча наблюдать со стороны, не проронив ни звука: житейская мудрость, как ни крути.
Так что Ли Джэхону куда выгоднее было ничего не предпринимать: проще сидеть смирно. Оставь её в покое, и она промолчит, но сунься не вовремя, и мигом наживешь себе лишних неприятностей.
«К тому же, в отличие от патрульной Ким, она даже при хороших отношениях не станет выгораживать меня перед детективом».
Впрочем, по прикидкам Ли Джэхона, одной лишь робкой благосклонности патрульной Ким вряд ли хватило бы, чтобы сбить со следа этого въедливого ищейку. Детектив был слишком подозрителен и упрям.
И Ли Джэхон понимал, что избежать его подозрений не удастся ни при каких раскладах.
«Если он донимал главного героя, который и мухи не обидел, то со мной церемониться точно не станет».
Скорее уж его собственное положение было куда плачевнее.
В прошлой жизни, где цена человеческой жизни стремилась к нулю, Ли Джэхон по долгу службы не раз убивал вполне законно. Тогда для этого находились веские поводы и нормы морали, но в современных реалиях подобный опыт выглядел форменным безумием.
И если такой Ли Джэхон столкнется с параноиком-детективом, посмотрит ли тот на него с добротой?
«Черта с два».
Конечно, в нынешней жизни Ли Джэхон был обычным мерзким начальником, не совершившим ни одного серьезного преступления. Вот только детектив в это ни за что не поверит, а если и поверит, всё равно заклеймит его потенциальным убийцей.
Ли Джэхон окончательно распрощался с надеждой понравиться следователю. На самом деле для его планов определенная настороженность была даже полезна. Главное, если подозрения перейдут грань разумного, иметь под рукой способ аккуратно ослабить хватку.
Ким Ёну-сси, вы сами нигде не ранены?
Первый способ: использовать патрульную Ким Ёну.
Что? А, да... То есть просто царапина, ничего серьезного...
И всё же раны нужно обрабатывать вовремя.
Бабушка уже помогла мне, так что всё в порядке.
Если у тебя есть чутье на преступников, ты точно так же распознаешь их полную противоположность. Детектив прекрасно видел бесхитростную натуру патрульной Ким и потому доверял ей, пусть в силу характера и не полагался на все сто процентов.
Патрульная Ким со своими неуклюжими замашками новобранца казалась слегка наивной, но старую закваску не пропьешь: навыков ей хватало. В конце концов, они с детективом оказались вместе именно потому, что она заметила подозреваемого в убийстве.
Разумеется, у доверия детектива были и более глубокие причины, но ломать над этим голову сейчас не хотелось.
Главный вывод был прост: расположение патрульной Ким давало как минимум десять процентов форы.
Ли Джэхон нацепил то самое спокойное выражение лица, которое демонстрировал главному герою и спутникам в самом начале кошмара на Изнанке.
Рад слышать, ведь рана могла воспалиться.
...Спасибо за заботу.
С этими словами патрульная Ким украдкой покосилась на его собственную изуродованную ногу.
Во взгляде явно читалось: «Уж кто бы говорил!», но Ли Джэхон, как всегда, невозмутимо сделал вид, что ничего не заметил.
Так уж устроены люди: своя боль всегда на первом месте. Только разобравшись с собственными страданиями, человек способен сопереживать чужим, а тот, кто игнорирует свои раны ради других, сразу кажется окружающим кем-то особенным. Ради достижения цели Ли Джэхон без труда мог отыграть такую роль.
Так что в глазах патрульной Ким Ли Джэхон выглядел человеком, который, спасаясь от чудовищ по непонятным причинам, всё равно старается заботиться о ближнем.
Будучи на волосок от гибели, он первым делом вытащил незнакомую девушку, а затем, пусть и случайно и крайне не к месту, выказал слабость, начав душить себя во сне. Образ благородного, но уязвимого страдальца станет отличным козырем, когда ей придется за него заступиться.
И главное: чужая защита со стороны всегда звучит куда убедительнее собственных оправданий.
«Особенно если заступается знакомый человек».
Конечно, если заступник слишком близок к обвинителю, это может вызвать обратную реакцию, но детектив и патрульная Ким по меркам сюжета были знакомы не так давно. Слово коллеги, пользующейся умеренным доверием, заставит сыщика хотя бы призадуматься.
Одного этого было мало, требовалась более основательная подготовка. Старушку снаружи лучше не трогать: слишком сложный персонаж, а вот прежняя группа, которая прямо сейчас ищет его или его труп, отлично сгодится для массовки. На худой конец можно использовать случайных выживших в парке.
«Разумеется, если припрет».
Вся эта возня даже для тёртого калача Ли Джэхона была делом муторным и неблагодарным, так что при худшем раскладе он готов был всё бросить.
Если после всех уловок на шею всё равно попытаются накинуть поводок...
«Придётся его убить».
Прикрыв ладонью губы и размышляя о плане, Ли Джэхон перехватил пристальный взгляд патрульной Ким, уставившейся на его раны, и тут же сменил выражение лица.
Натянул нейтральную, нечитаемую маску.
Хриплый от жажды голос эхом прокатился под древесным сводом:
Что-то не так?
...Простите, если смутила вас.
Извиняться не за что, но, кажется, вы хотите что-то сказать.
Ну, эм. Возможно, это бестактно, но...
Стоило подтолкнуть её к разговору, как патрульная Ким без лишних церемоний выложила всё начистоту:
Ваши травмы выглядят слишком тяжело для обычного побега от монстра.
...
Плечо, руки... Я видела порезы, похожие на ножевые. И бабушка сказала, что эти раны нанесены человеком.
А...
Ли Джэхон на миг опешил.
Издав неловкий вздох, он рефлекторно дернулся прикрыть предплечье, но тут же остановился: раз раны уже обработали, прятать их теперь глупо и подозрительно.
Вот только патрульная Ким заметила это мимолетное движение и отступать не собиралась.
Если поблизости бродит кто-то опасный... я помогу вам.
...Что?
Кто нанес вам эти порезы на руке? И вообще, даже если вы считали себя самым выносливым, это не повод доводить себя до такого состояния! Вы вовсе не обязаны были брать весь удар на себя.
Постойте-ка.
Простите за прямоту, но вас случайно не принуждали к этому другие люди?...
...
Это она сейчас... серьезно?
«Она подозревает тех желторотых цыплят из офиса?»
Догадавшись, к чему она клонит, Ли Джэхон в ужасе замахал руками. Видимо, увидев, как он душит себя во сне, девушка решила, будто над ним издеваются. Кто и кого там мог принуждать, блин?!
Нет, вы всё неправильно поняли... Я просто рассудил, что так будет рациональнее всего.
...это не рациональность, а самопожертвование, господин Ли Джэхон! Не знаю, когда вы впервые столкнулись с тварями, но вы ведь только что неслись сюда, буквально приманивая за собой того монстра из тины? Может, я и ошибаюсь, но в народе это обычно называют ролью наживки.
Да нет же, послушайте...
Ли Джэхон замялся, но быстро добавил:
...Всё не так. Тварь просто схватила меня, а я пытался спастись бегством. Вот и...
...
Вот как всё было. Никакой я не смертник и не наживка.
По правде говоря, наживкой он как раз и выступил, но признаться в этом было нельзя.
Ладно еще прослыть психом, добровольно сунувшимся в пасть чудовищу, но для главного героя Ли Джэхона утащили силой. Узнай зам Чон, что начальник сам напросился на роль приманки вопреки увиденному, он бы точно проломил ему череп своим разводным ключом.
Чтобы обман оставался безупречным, следовало тщательно взвешивать каждое слово, однако, вопреки стараниям Ли Джэхона, лицо патрульной Ким оставалось напряженным.
...А что тогда с рукой? Это тоже сделала та тварь?
...
После секундных колебаний Ли Джэхон со вздохом прислонился затылком к стене:
...Нет, это я сам.
Раз уж правду все равно не скрыть, лучше выложить всё начистоту, наплевав на репутацию. Хуже его образ уже не станет, а на будущие планы это особо не повлияет.
...Вы сами себя порезали?
Случайно, пока готовил.
И вы серьёзно думаете, что я в это поверю?...
А вы не могли бы просто поверить?
...
Патрульная Ким медленно кивнула. Как и рассчитывал Ли Джэхон, из-за природной деликатности она не стала давить на больную мозоль.
Вот только головной боли от этого меньше не стало.
«Хотя, если судить по здешним меркам, порезы и правда нешуточные».
В прошлой жизни его бы еще и упрекнули в излишнем нытье из-за такой ерунды. Ли Джэхону, ценившему практичность превыше всего, оставалось лишь тосковать по тем временам.
Здешние люди на удивление плохо переносили вид крови. Одно дело – равнодушно смотреть на экранную резню в боевиках, и совсем другое – столкнуться с настоящей бойней наяву. Разница между ними такая же, как между картинкой заката и реальным солнцем над головой.
«Уж не знаю, что она там себе напридумывала...»
Но она явно решила, будто за физическими увечьями кроется глубокая душевная травма.
Как полицейский, она пыталась разобраться в случившемся, но из-за чудовищной обстановки вокруг старалась ступать осторожно. Обычный человек на его месте давно бы свихнулся от ужаса, но Ли Джэхон ни в прошлой жизни, ни в нынешней нормальным не был, так что подобные страхи его не трогали.
Он моргнул и рассудил:
«Ладно, сделаем вид, что мне было страшно».
Так будет выгоднее.
Приняв решение в долю секунды, Ли Джэхон отвел взгляд и слегка сжал пальцы, не забыв заставить кончики рук едва заметно подрагивать, словно от неконтролируемого нервного тика.
Он шевельнул губами, будто пытаясь взять себя в руки, и нарочно прижал корень языка к гортани, чтобы голос прозвучал сдавленно и глухо. Этот тембр нес в себе совсем иную тяжесть, нежели обычная утренняя хрипота от жажды.
Чуть скосив глаза в сторону, Ли Джэхон заговорил:
...Когда мы выбирались из здания компании, кое-что... произошло.
Из компании?
Понимаете... это высотка, там кишело множество тварей. Спуститься вниз было очень непросто.
Он сделал тон мягче и уязвимее.
Полуприкрыл веки. Отвел взгляд в сторону, словно не в силах смотреть собеседнице в глаза, и опустил голову, демонстрируя нежелание ворошить тяжелые воспоминания.
Точь-в-точь как жертвы жестокого насилия, но с сохранением прежнего внешнего спокойствия, чтобы не разрушить уже созданный образ.
«Ли Джэхон
Он в ужасе от каждой секунды пребывания в этом аду, но настолько привык к страху, что не впадает в панику. Этот ужас для него: дело привычное, поэтому он умеет держать его в узде.
Воспоминания о погибших при первом попадании сюда сдавливали грудь, и именно поэтому он так отчаянно рвался спасать других ценой собственной жизни. Для эгоистичного и заурядного Ли Джэхона подобная жертвенность была идеальным прикрытием.
Так что бояться было нечего.
...Но мы выжили.
Ведь сейчас не тот прошлый раз, когда всё пошло прахом.
Так что мои раны: пустяки. Просто пытался выжить любой ценой, когда нас внезапно забросило в этот кошмарный мир.
Ох...
Главное, в итоге никто не погиб.
Эти слова предназначались не патрульной Ким, а исключительно ему самому.
Пусть сам он весь переломан, но никто не умер. Никто не скончался у него на глазах, и сам он никого не убил.
В прошлом, будучи неопытным, ему пришлось наблюдать кровавую бойню, но теперь он этого не допустит.
А значит, можно позволить себе рискнуть ещё немного.
Никто не умер.
Ради достижения моей цели.
На его помрачневшем лице впервые расплылась отчётливая улыбка.