Том 1. Глава 34
Ли Джэхон прекрасно знал человека по имени Чон Инхо.
В прошлой жизни он знал его по прочитанному роману, а в нынешней: как своего подчиненного. Чон Инхо, главный герой этого мира, был до омерзения тошнотворным ублюдком.
Он слишком много думал.
«Если бы он просто тыкал пальцем в небо, это бы только бесило».
Но этот тип был не просто умен, а до жути проницателен.
Стоило ему однажды навесить ярлык на человека, как он уже не менял своего мнения, но стоило ему наткнуться всего на один процент фактов, не укладывающихся в его картину мира, как он тут же вцеплялся в них мертвой хваткой с новыми подозрениями. Спасибо еще, что внешне держался нормальным человеком, иначе от него разбежались бы все вокруг.
«В этом смысле вспомнивший прошлую жизнь я должен казаться заму Чону совершенно не укладывающимся в рамки субъектом».
На первый взгляд вроде бы просто немного изменился, а с другой стороны: будто всю дорогу прятал истинную натуру. Когда кажется законченным эгоистом, вдруг берет и спасает группу ценой собственного тела. Для зам Чона, привыкшего ненавидеть прежнего Ли Джэхона, не было твари непонятнее и сложнее.
Неудивительно, что Ли Джэхон то и дело ловил на себе его подозрительные взгляды.
«Раз уж образ вечно рассыпается, он наверняка решил, что безопаснее держать меня под круглосуточным наблюдением».
Для Ли Джэхона, скрывающего воспоминания о прошлой жизни, вряд ли нашелся бы птенец въедливее и проблемнее.
Заместитель Чон Инхо вызывал у Ли Джэхона искреннюю неприязнь, но нет. Именно из-за его сложного характера Ли Джэхон сейчас переживал за ищущего его главного героя. А если точнее: за последствия, к которым могут привести действия этого протагониста.
«Хоть бы он не слетел с катушек и не пришил кого-нибудь к чертям собачьим».
С трудом отвязавшись от патрульной Ким, которая до последнего пыталась его удержать, Ли Джэхон перебегал парк, подавляя накатывающую тревогу.
Когда он бежал сюда, вокруг стоял кромешный мрак, но благодаря заранее выученной карте парка добраться до нужного места не составляло труда.
И беспокоило его вовсе не собственное состояние, а эти поехавшие птенцы.
В мои-то годы нянчиться с сопляками, блять.
Хрясь.
Он каблуком туфли раздавил подползавшую к нему лозу.
Видимо, кровь хоть и остановили, запах всё еще витал в воздухе. Монстр из тины пока не показался, но копошащиеся плети то и дело попадались на глаза. К тому же ночной образ жизни этой твари вовсе не был абсолютным правилом, отчего на душе становилось еще тревожнее.
Твари походили на людей: спящий человек легко подорвется с постели от манящего аромата хрустящей курочки или проснется от внешнего шума. С монстром из тины было точно так же: почуяв аппетитный запах или столкнувшись с шумом, он мог проснуться в любой момент.
И потому Ли Джэхон безумно нервничал, понятия не имея, что за дичь прямо сейчас творят подопечные главного героя.
«Если тут прольётся кровь, нам всем пиздец».
Конечно, не ему, ходячему источнику кровавой вони, читать нотации, но именно поэтому главному герою следовало сидеть тихо. В их нестабильном душевном состоянии превращаться в мишень для монстров было худшим из исходов.
Вот только со временем не задалось. Ли Джэхона утащили лозы аккурат в тот момент, когда нужно было вплотную заняться моральным состоянием героя, и пусть это было наполовину подстроено, зам Чон Инхо, едва начавший успокаиваться, наверняка словил нехилый шок.
«Даже если тебя бесит мерзкий начальник, человека уволокли прямо на твоих глазах, само собой».
Оттого и было не по себе. В обычное время въедливый протагонист справился бы сам, но такие скользкие типы, теряя контроль, срываются с катушек с пугающей скоростью.
А по богатому опыту Ли Джэхона, подобные срывы никогда не заканчивались ничем хорошим.
«Внутри группы раскол вряд ли случится».
Если что-то и пойдёт не так, виной тому будут внешние факторы.
После исчезновения Ли Джэхона все неизбежно сплотились вокруг Чон Инхо. Зам Чон стал временным лидером, а единственные недовольные им: подростки: были достаточно сообразительными, чтобы благоразумно склонить головы перед сильным.
Если искать в этом плюсы, то ставший лидером Чон Инхо взял на себя весь груз забот. Вот только было бы куда лучше, не окажись в этом парке посторонних выживших.
Ли Джэхон скривился и пробормотал:
...Нельзя, чтобы он кого-то убил.
Он вспомнил сюжет книги.
Жертвенная патрульная Ким в финале захотела жить, но всё равно погибла, и тогда Чон Инхо впервые убил человека. Из-за этого упертый детектив окончательно взбесился, ведь для него убийство оставалось убийством, пусть даже погибший был маньяком, отнявшим кучу жизней.
После этого всё пошло наперекосяк.
Во-первых, подозрительность детектива взлетела до небес, во-вторых, у главного героя и спутников сорвало крышу, а главное: экосистема Изнанки взбесилась пуще прежнего.
Изнанка чутко реагирует на темные мысли людей, поэтому убийство здесь порождает чудовищные последствия. И у этих неоперившихся птенцов было достаточно душевной силы, чтобы раскачать это место.
Конечно, на ровном месте главный герой никого убивать не станет. Дело даже не в человечности сопляка, а в банальном отсутствии повода: в этом не было никакой выгоды.
«Но чёрт его знает».
Убить своими руками или подтолкнуть к гибели вещи разные.
Порой возникает подобная дилемма.
Человек может сам столкнуть другого с обрыва, а может довести его до того, что тот шагнет в пропасть по собственной воле. Споры о том, какой из поступков подлее, ведутся испокон веков.
Во втором случае ситуация еще сложнее: сам виновник может даже не осознавать, что ранил другого. Впрочем, вопросы морали и человечности простыми не бывают.
Однако если главный герой станет косвенным виновником чьей-то смерти, он вряд ли сможет закрыть глаза на результат и снять с себя вину.
Именно поэтому Ли Джэхон обязан был найти группу до того, как вспыхнет конфликт из романа.
Ведь тем самым персонажем, который покончил с собой в этом темном романе, был не кто иной, как детектив.
✕-✕-✕-
Если понадобится, я сам его убью.
✕-✕-✕-
Кан Мина не была храбрым человеком.
...
Впрочем, до глубокого самобичевания дело тоже никогда не доходило.
В далеком детстве такое, может, и случалось, но сейчас она была взрослой, а взрослый человек обязан трезво осознавать и принимать границы своих возможностей, если хочет чего-то стоить.
И слабая духом Мина смогла устроиться в одну из крупнейших корпораций страны лишь потому, что эти самые слабости вполне укладывались в рамки общественных норм.
Хрясь.
...А-а-ух...
Кан Мина тихо застонала при виде размозженного комка лозы.
Мина, Мина-сси. Вы в порядке?
Да... д-да, да... В порядке. Я в порядке.
Сорвавшийся с губ голос предательски дрожал и срывался. Перед глазами возникли расширенные зрачки Чон Инхо.
...Эм...
Кан Мина опустила голову, глядя на лозу, которую только что растоптала собственными руками.
...
Таких жутких тварей ей в жизни видеть не доводилось.
Когда лоза внезапно выскочила из зарослей, Кан Мина со всего размаха опустила на неё молоток. Первый удар пришелся мимо, и заметивший это зам Чон Инхо бросился к ней на помощь.
Но еще до того, как он подбежал, Мина, содрогаясь от омерзения, успела расплющить отросток в лепешку.
Вот только почему...
...М-м.
По непонятной причине она не могла отвести взгляда от этого омерзительного месива.
Казалось, эти лозы вилками вонзились прямо в глазницы и намертво приковали взгляд: глаза резало, саднило, а в голове звенело от тупой боли, будто она без меры объелась ледяного десерта.
В брызгах раздавленной лозы не было ни капли красного, но почему тогда разило кровью? Почему она видела перед собой алый цвет? Может, она уже окончательно спятила и вместо монстра со всей дури ударила молотком живого человека?
Когда от этого удушливого кошмара перехватило горло, знакомый голос вернул её к реальности:
Вы не ранены? С руками всё хорошо?
...Да, всё хорошо. Просто, просто...
Просто противно до тошноты.
Почувствовав подступившую к горлу рвоту, Кан Мина прикусила губу и прижала ладонь ко рту.
И вдруг вспомнила привычку человека, которого сейчас не было рядом.
...
Начальник Ли тоже частенько закрывал рот рукой.
Словно прятал то, чего нельзя видеть другим. Будто силой сдерживал то, чему нельзя было вырываться наружу. Он делал это совершенно машинально.
Кан Мина нерешительно шевельнула губами, но так ничего и не произнесла, крепко сжав рот. С её мизерной смелостью сказать правду было невозможно, да и обстановка в группе не располагала к лишним разговорам. Ей не хотелось подливать масла в огонь.
Вместо этого она решила отделаться пустой жалобой:
Просто... мутит немного.
...Видимо, этот мир так влияет на людей. Ёнсок ведь тоже вырвал, как только мы выбрались из компании.
А...
Моргнув, Кан Мина обернулась к стажёру Но Ёнсоку.
...Ч-что такое?
Тебя не тошнит?
Ну, не сказать чтоб отпустило...
Оборвав фразу, он снова замолчал.
Не потому, что нечего было сказать, а просто сдерживал подступающий к горлу спазм, точь-в-точь как Мина секундой ранее.
От этого атмосфера среди выживших стала еще более гнетущей.
...Если вам совсем дурно, я бы предложил остаться и отдохнуть, но мы все на пределе, и оставаться в одиночку слишком опасно. Простите, что приходится принимать такое решение.
Кан Мина покачала головой в ответ на слова Чон Инхо:
Нет-нет, правда, всё в порядке. Мы все устали, но...
...
Одному оставаться куда опаснее.
Она не ждала, что все безоговорочно согласятся с её словами.
Кому захочется брести по ухабистой лесной чаще, когда в ушах звенит, а желудок скручивает от тошноты? Но зам Чон был прав: разделяться сейчас было верной смертью.
Кан Мина была трусливой и застенчивой, но до должности специалиста в гигантской корпорации дослужилась не просто так. Пусть начальник Ли иногда и отчитывал её за рассеянность, дурой она точно не была.
Она прекрасно понимала: её слова поддержат авторитет Чон Инхо и остудят недовольство тех, кто сомневался в его решениях.
«...Мы должны держаться вокруг Инхо-сси».
Кан Мина была трусихой.
Пальцы сжимали молоток, но от воспоминания о хрусте лозы по коже до сих пор бежали мурашки. Она считала, что среди всех оставшихся только Чон Инхо способен вести их вперед, и если пара дежурных фраз поможет укрепить его позиции, то к черту искренность: сейчас сгодится и притворство.
Услышав это, Чон Инхо посмотрел на Мину своими темными глазами и мягко, привычно улыбнулся.
Безупречная, вежливая улыбка.
Спасибо вам.
...
Кан Мина ощутила странный и необъяснимый холодок.
«...Но почему...»
В нём будто что-то изменилось.
Она посмотрела на молоток в своей руке и перехватила рукоять поудобнее.
Это было похоже на леденящее предчувствие перед экраном фильма ужасов или на холод, охватывающий тебя в темном пустом подвале. В улыбке Чон Инхо сквозило именно такое противоестественное спокойствие.
Конечно, в такой обстановке люди неизбежно меняются, и Мина это понимала. Она и сама сжималась от страха при каждом шорохе, хотя для её робкого характера это было даже чересчур.
...
Этот мир был неправильным.
Она всего лишь переставляла ноги и смотрела по сторонам, но каждый шаг вызывал волну тошнотворного отвращения. Окружающий мир, хоть и обладал цветами, казался тусклым и черно-белым, отчего кружилась голова. Мутило так, словно смотришь на сбойнувшую, перекошенную компьютерную программу.
В таком месте любой мог измениться до неузнаваемости.
Ёнсок, прежде всегда общительный и приветливый, замолчал и побелел, а сотрудница Квон Ёнхи, в офисе заряжавшая всех бодростью, с каждым часом становилась всё мрачнее.
«Остальных я знаю не так давно, но...»
Они тоже не могли не измениться под воздействием этой давящей жути.
Сжимая молоток и оглядывая спутников, Кан Мина вспомнила об отсутствующем и мысленно пробормотала:
«...Начальник Ли тоже изменился».
Если к нему вообще применимо слово «изменился».
Обычно Кан Мина побаивалась начальника Ли Джэхона.
Он вечно хмурился, срывался по пустякам, а его редкие ухмылки вызывали неприятный осадок. Мина всегда чувствовала, что во взгляде босса нет ни капли тепла или заботы.
Но даже начальник Ли преобразился, оказавшись на Изнанке.
Речь стала сдержаннее, и пусть в глазах не появилось мягкости, все его поступки были направлены на спасение группы. Иногда он по привычке ворчал или цокал языком, но это больше не задевало так, как раньше.
Да, всё так, но...
...
...Мина-сси, ты в порядке? Давай я понесу молоток?
А, нет, всё нормально. Правда, в порядке.
Кан Мина покачала головой, глядя на обеспокоенную Ёнхи. Руки после удара по лозе немного подрагивали, но перекладывать тяжесть на чужие плечи она не собиралась.
Вместо этого она снова вспомнила начальника Ли Джэхона и его взгляд.
«Он не изменился здесь... дело совсем в другом...»
Разве это не выглядело так, будто с него просто сорвали скрывавшее всё покрывало?
Ей вспомнился момент перед побегом из офиса, когда они, спасаясь от тварей, переводили дух в одном из кабинетов, и Ли Джэхон задал странный вопрос:
«У кого-нибудь есть швейный набор?»
«...Ч-что?»
«Впрочем, откуда ему взяться».
А затем он, кажется, попросил бинты.
В той суматохе никто не придал этому значения, но сейчас ситуация казалась дикой: судя по всему, начальник Ли искал нитки с иголкой именно для того, чтобы зашить рану.
Кан Мина живо представила Ли Джэхона, истекающего алой кровью после удара паучьей лапы, и то, как растерзанную рану, в которую он просто утрамбовал бинты, стягивают грубой шелковой нитью при помощи обычной швейной иглы.
Она никогда не видела столь тяжелых увечий и не знала наверняка, что именно он собирался делать, но даже без медицинского образования понимала суть наложения швов. Воображение услужливо нарисовало, как грязная шелковая нитка вместе с толстой иглой протыкает живую плоть, стежок за стежком стягивая края разорванной кожи.
Этого не произошло наяву, но от одной мысли к горлу подступила тошнота...
...
И в голове всплыл леденящий душу вопрос.
«Начальник... начальник Ли Джэхон действительно изменился, попав в этот мир?»
...Кхм.
Дойдя до этой мысли, Кан Мина усилием воли оборвала свои рассуждения.
Навалившаяся смертельная усталость и подступающая рвота не позволяли думать дальше.
Мина перевела взгляд на идущего во главе отряда Чон Инхо.
Что-то случилось?
Нет, ничего.
...
Просто...
По привычке собираясь проглотить слова, Кан Мина поддалась внезапному порыву и произнесла:
...Вы изменились.
И она сама, и всё вокруг стремительно и необратимо менялось.
И эти перемены внушали настоящий ужас.