Том 1. Глава 37
Чон Инхо медленно сходил с ума.
Он умел виртуозно прятать любые чувства, поэтому большинство ничего не замечало, однако, как и подметила специалист Кан Мина, мельком разглядевшая его жуткое нутро, душа Чон Инхо тихо распадалась на куски, утрачивая всякое человеческое подобие.
И неудивительно: слишком многое рухнуло прямо у него на глазах.
Сначала, ещё до возвращения в прошлое, это были специалист Кан Мина и стажёр Но Ёнсок. Затем: начальник Ли Джэхон, погибший невесть как. Все они превратились в изувеченные, бесформенные куски мяса.
А третьей стала сотрудница Квон Ёнхи, к которой он бросился, оставив умирать начальника Ли.
...
Тогда Чон Инхо впервые в жизни увидел, как заживо горит человеческая плоть.
А-а-а-а-а-х! А-а-кх, а-а-а!..
...А.
Это чудовищное зрелище сводило с ума.
По правде говоря, Чон Инхо и так проявил нечеловеческую стойкость, когда заставил себя не смотреть на гибель начальника Ли до конца и побежал спасать других.
Он знал, что наверняка будет горько жалеть о том, что не остался до последних секунд рядом с человеком, защищавшим их группу, но всё же выбрал путь сожалений. Раз уж раскаяния не избежать, правильнее было попытаться спасти хотя бы одну живую душу.
Таков был правильный человеческий выбор и долг перед товарищем, с которым они прошли плечом к плечу весь этот путь.
Кх-а-а-а, а-а, ы-а-а-а!..
...
Ы-х, а-а... Хы-ы-х...
Но даже этот шанс Чон Инхо умудрился с треском провалить.
По наказу начальника Ли он отыскал сотрудницу Квон Ёнхи, но та почему-то истошно кричала, охваченная с ног до головы огнем, а чуть поодаль в панике удирали двое школьников в форме.
...Воду. Нужна вода!..
Озеро слишком далеко отсюда!
Тогда забросайте песком! Или накройте курткой!..
В голове Чон Инхо вспыхнул хаотичный вихрь обрывочных знаний.
Если пламя вспыхнуло из-за горючего, вода только ухудшит ситуацию. Значит, нужно перекрыть доступ кислорода, но как, черт возьми, сбить огонь, пожирающий всё тело целиком? Не несу ли я сейчас полнейший бред? Правильно ли я рассуждаю? Поступил ли я верно?
Он изо всех сил пытался собраться. Но как бы ни силился, рассудок ускользал: пламя с тела Квон Ёнхи никак не сбивалось, и спасти её не удалось.
А ведь она отчаянно хотела жить.
...Я, я...
...
Жить... хоч...
...
...
И всё равно умерла.
Спекшийся от адского жара язык прилип к нёбу, слова вырывались невнятным, смазанным хрипом.
До чего же жалко и жутко выглядел этот обугленный труп, так и не сумевший закончить последнюю фразу.
...А.
И вдруг мелькнула мысль: даже если бы он сбил огонь, было ли бы это благом?
Ни нормальных лекарств, ни бинтов, ни медицинских инструментов. Смогла бы Квон Ёнхи выжить с обугленной кожей и сварившимися внутренностями, даже если бы пламя погасло?
Шансов не было, так не милосерднее ли было для неё умереть быстро, избежав еще более чудовищных мук? Вот о чём он подумал.
Следом пришла другая мысль: разве человек в огне погибает так быстро? Впрочем, в той панике время могло пролететь незаметно. Либо же так сработало влияние этого мира, где состояние рассудка меняет реальность.
Неясные сомнения пожирали мозг, но непреложным оставался лишь один факт:
...Х-х, ы-ы...
...
А, а-а-а-у-у-ух...
Он не спас абсолютно никого.
Увидев четыре смерти подряд, хозяйка Юн Гарам впала в прострацию, а Чон Инхо слушал её полные горя стоны со странным, отстраненным чувством нереальности происходящего. От этой сосущей пустоты внутри он даже не мог заплакать: не осталось сил на какую-либо реакцию.
И всё же доктор Ха Сонъюн продолжал требовать от него полезных действий:
...Уже вечер. Лес вокруг горит, так что видимость есть, но если мы затянем, ситуация обернется против нас.
...И что вы предлагаете?
Нужно найти укрытие.
Как ни странно, доктор не стал разбрасываться пафосными фразами вроде «живым нужно жить дальше», и слава богу.
Проведя бессонную ночь, Чон Инхо вернулся на место, где в последний раз видел начальника Ли Джэхона. Огонь почему-то не перекинулся дальше и тихо угас, оставив после себя жуткое пепелище.
...
...Вот как.
Но там были лишь лужи запекшейся крови: тела нигде не оказалось.
Сердце ухнуло вниз, однако внешне Чон Инхо остался пугающе невозмутим. Казалось, он насмотрелся на чужие смерти настолько, что просто привык.
Глядя на следы, доктор Ха Сонъюн произнес:
Тела нет.
...Впрочем, на живого он тоже вряд ли похож.
Надеяться на спасение начальника Ли только из-за отсутствия трупа не приходилось: крови вытекло слишком много. Даже Чон Инхо, не смыслящий в медицине, понимал: после такого не выживают.
Зато при виде борозды, оставшейся от волочившегося окровавленного тела, Чон Инхо не смог сдержать горькой усмешки:
Если пойти по этому следу...
...
Мы узнаем, где логово монстра.
Этот помешанный на практичности человек даже перед смертью оставил после себя не бесполезный труп, а чистую выгоду.
После этого Чон Инхо, будто одержимый, пытался найти способ уберечь оставшихся и спасти их от монстра из тины.
Откуда вылезает тварь, как охотится, чего жаждет. И в итоге выяснил, что наполненные алой жидкостью древесные личинки служат идеальной приманкой.
Сейчас казалось, что на эту мысль его аккуратно натолкнул доктор Ха, но тогда соображать было некогда: он просто дрался за выживание.
...
Будь начальник Ли Джэхон жив, всё сложилось бы куда проще.
Личинки помогали, но их запасы были ограничены. Кровоточащих гусениц не хватило бы, чтобы спасти вообще всех: не только их группу, а абсолютно каждого выжившего.
Ведь в парке уцелели не они одни.
Я детектив Хон Гёнджун.
Детектив.
Да. Я ищу человека...
И тогда Чон Инхо встретил полицейского по имени Хон Гёнджун.
Детектив с изнуренным, бесстрастным лицом поймал взгляд Чон Инхо, почему-то закусил губу и тяжело вздохнул:
...Если не возражаете, могу я задать пару вопросов?
...
Чон Инхо вновь подумал: будь начальник Ли жив, всё было бы иначе.
В отличие от него самого, начальник Ли с самого начала был поехавшим. Пока Чон Инхо только терял рассудок, тот уже давно приспособился: легко надевал маску второй личности и виртуозно манипулировал людьми.
Останься он в живых, он справился бы куда лучше Чон Инхо.
...Что именно вас интересует?
И сделал бы куда более правильный выбор.
✕-✕-✕-
Ну да, я твой начальник. Башкой своей начни соображать, а?
...
Я видел твои остекленевшие зенки. Видел, как ты сжимал кулаки. Какую херню ты опять удумал сотворить, ублюдок?..
Начальник.
Не обращая внимания на стиснутый воротник, зам Чон Инхо повторил:
...
Начальник.
В этом обращении проскальзывало едва уловимое фанатичное благоговение.
Расфокусированные зрачки, прежде напоминавшие размытые пятна в тумане, пару раз дрогнули и налились густой тьмой, уставившись на Ли Джэхона. Этот чернейший оттенок невозможно было передать никакими красками или светом.
Видя, как взгляд Чон Инхо медленно обретает осмысленность, Ли Джэхон проглотил вздох:
Чё надо?
...Вы живы.
Прикажешь сдохнуть?
Нет.
Чон Инхо посмотрел на него черными глазами и улыбнулся:
Какое счастье.
...
Лицо было до тошноты исполнительным.
В затуманенной голове Ли Джэхона окончательно испарились остатки терпения. По дороге сюда он сокрушался, что приходится нянчиться с сопляками, но вообще-то считал это полушуткой.
«Я ведь и правда почти шутил».
Ну сами подумайте: в отличие от ползающих карапузов, эти лбы хлещут алкоголь и курят сигареты, они взрослые люди. Какие они дети, нахрен?
Само слово «воспитание» означает заботу о детях. Ли Джэхон под этим понимал лишь контроль за душевным состоянием половозрелых людей, а вовсе не выхаживание наивных младенцев.
Но что мы имеем? Ладно, признаю, виноват. Стоило отлучиться на минуту, как отряд пошел вразнос, а главный герой оказался в полушаге от безумия: тут даже Ли Джэхону оставалось лишь винить самого себя.
Глядя на протагониста, тупо пялящегося на него темными глазищами, он тяжело вздохнул:
«И на кой хрен я вообще понадеялся на этого ублюдка...»
Впрочем, довериться желторотому цыпленку: верх идиотизма с моей стороны. Сам дурак, кто ж еще.
Почувствовав полнейшее бессилие, Ли Джэхон разжал пальцы на его воротнике:
Стоило отвернуться на пару минут, как вы тут...
Он нахмурился, заметив круглые от шока глаза остальных спутников.
Чего вы все такие кислые? На чьих похоронах стоим?
...Нача-а-альник...
...Да твою мать, ну что опять такое...
Услышав жалобный писк, Ли Джэхон вздрогнул и испуганно втянул голову в плечи.
По одному только голосу было ясно: это сотрудница Квон Ёнхи, раскрасневшаяся и готовая вот-вот разрыдаться. Стоя возле брата с сестрой, она, хлюпая носом, робко подошла к нему, словно боясь спугнуть дикого уличного кота.
Непонятно от каких эмоций раскрасневшаяся сотрудница Квон пролепетала еле слышным голосом:
По-по-почему вы вернулись полумёртвым?..
...
Со стороны посмотришь, вылитый зомби...
Осмыслив её слова, Ли Джэхон опешил от такой наглости:
...Ты это своему начальнику заявляешь?
Она меня без году неделю знает, а уже зомби обзывает.
Доктор Ха Сонъюн посмотрел на него со сдержанной улыбкой. Чувствуя исходящее от врача сложное напряжение, Ли Джэхон обернулся, и тот словно только этого и ждал:
Начальник Ли, у вас язык поворачивается так говорить человеку, который за вас искренне переживает?
Слушайте, при любом раскладе субординацию надо соблюдать. Называть начальника зомби: это что, по-вашему, нормальная рабочая атмосфера?
Мы не в офисе. Как вы вообще собираетесь выживать без законов с такими замашками?
Да никто ж не сдох, чего раздувать...
Разумеется, эта перепалка не была на сто процентов серьезной.
«Хотя вернулся я и правда в виде ободранного пугала».
Их можно понять: опору группы уволокла тварь, кто тут сможет спокойно спать? Наверняка половина отряда глаз не сомкнула.
Ли Джэхон провел рукой по шее: пальцы испачкались в чужой или своей крови. Времени с момента прибытия прошло немало, раны должны были запечься, но кровь на кистях и запястьях оставалась липкой и свежей. Ощущение, как и всегда, было премерзкое.
Это привычное чувство крови на миг затуманило мысли, но Ли Джэхон стряхнул оцепенение и посмотрел на спутников:
...Никто не ранен?
Даже когда от усталости валишься с ног, держать лицо было жизненно необходимо.
С монстром разбирался я, так что вряд ли вас задело, но всё же...
Вы сейчас серьезно это спрашиваете?
Да что с вами не так? Человек по-человечески поинтересовался, чего вы ершитесь?
Квон Ёнхи-сси права. Вы пришли в виде ожившего мертвеца и при этом переживаете за нас, абсолютно невредимых.
Мне уже и побеспокоиться нельзя?
Впрочем, ситуация оставалась под контролем.
«Впредь буду считать их десятилетними сопляками».
Препираясь с доктором Ха, Ли Джэхон украдкой оценивал состояние остальных.
Если бы их рассудок разбился вдребезги, никакие уловки опытного Ли Джэхона не помогли бы. Но раз оцепенение понемногу спадало и люди зашевелились, крайняя черта еще не была перейдена.
Ну и ну...
С тихим вздохом Ли Джэхон выпустил из рук металлическую трубу.
Труба с глухим стуком упала на траву, но всё внимание группы было приковано к Ли Джэхону, который буквально рухнул на землю от бессилия. Брат с сестрой, не сводившие с него глаз, испуганно вздрогнули, беззвучно открывая рты.
Доктор Ха Сонъюн тут же шагнул вперед и легко хлопнул по плечу застывшего столбом зам Чон Инхо.
...
Этот жест призывал очнуться, и Чон Инхо пару раз растерянно моргнул.
Не обращая на него внимания, доктор Ха опустился на одно колено и принялся расстегивать пропитанную кровью рубашку Ли Джэхона:
Вернулись в виде полутрупа.
Чего вы ко мне привязались?
Для любого врача нет пациента невыносимее вас: только залатаешь, как вы снова находите способ покалечиться...
...
...Хм.
Увидев синяки на шее Ли Джэхона, доктор осекся.
Поморгав, Ха Сонъюн совершенно естественным движением приподнял воротник рубашки, скрывая кровоподтеки от посторонних глаз. Вот только Ли Джэхон прекрасно видел, что главный герой следит за каждым их жестом своими непроглядно-черными глазами.
Выдержав короткую паузу, доктор тихо усмехнулся своим мягким голосом:
...Я рад, что вы живы.
...Не стоит благодарности.
Хотя почему-то эта фраза прозвучала как изощрённое ругательство.