Том 1. Глава 43
Сменив стоянку, группа изо всех сил постаралась развести приличный костёр.
Недостатка в материалах не было, как и в знаниях: среди них не нашлось настолько бестолковых или недогадливых людей, чтобы не суметь повторить то, что они уже однажды делали. Особенно это касалось Пак Дахуна, который помогал Ли Джэхону с первым костром и до мельчайших деталей помнил все его указания.
Сначала высекли крошечную искру, раздули пламя в сухих газетах, а затем бережно перенесли огонь на крупные поленья, аккуратно поддувая воздух, – и вскоре запылал вполне сносный костёр. Знать теорию – одно, но сам процесс требовал колоссальных усилий.
Обменявшись дежурными словами благодарности за труды, спутники погрузились в тягостное молчание.
...
...
Никто не решался нарушить тишину.
«...И я в том числе».
Подперев щёку ладонью, несовершеннолетняя участница отряда Пак Даён окинула взглядом остальных.
Женщина по имени Квон Ёнхи, которая ещё недавно пыталась заботиться о них, выплакавшись, сидела без сил. Судя по её потухшему, словно выкачанному взгляду, душевный удар оказался слишком силён.
Но это касалось не только её.
...Вода почти на исходе. Может, сходить к озеру?
Дело срочное, но... лучше распределить людей, когда начальник Ли очнётся. Нельзя оставлять раненого без сознания без присмотра.
И то верно.
Со стороны могло показаться, будто взрослые взяли себя в руки и ведут конструктивный диалог, но на деле это было не так. На взгляд Пак Даён, они лишь цеплялись за первые попавшиеся логичные мысли и озвучивали их, спасаясь от паники.
А на задворках сознания у каждого крутился один и тот же вопрос:
«Неужели это я во всём виноват?..»
Пак Даён сжалась в комок, глядя на брата. Поймав её взгляд, Пак Дахун молча сел рядом, и от немого присутствия рослого брата девушке стало немного спокойнее, она перевела дыхание.
В поле её зрения лежал мужчина, спавший мертвецким сном.
...
Не в силах смотреть на него, она уткнулась взглядом в землю.
«А ведь я так обрадовалась».
Когда этот человек впервые позвал их. Когда они, словно трусливые мыши, жалко прятались за стволами деревьев и с неосознанной завистью смотрели на эту сплочённую группу. Когда, оцепенев от ужаса и затаив дыхание, они крались следом за незнакомыми взрослыми.
Человек, который, казалось, даже не подозревал об их присутствии, вдруг окликнул их так, будто ждал с самого начала. В тот миг её захлестнула искренняя радость.
...Он ведь очнётся?
Тогда это было облегчение от обретения укрытия.
Он же не умер,
Но вернулся-то он едва живым...
...
...Да. Всё с ним будет в порядке.
Уколов себя за то, что отвергла неуклюжее утешение брата, Пак Даён пошла на попятный. Открыто извиняться между ними было не принято – таково было их негласное правило.
Вместо этого она, словно заведённая кукла, повторила:
Всё обойдётся.
Поэтому ей так отчаянно хотелось, чтобы он выжил. Чтобы не смел умирать.
«Он ведь хороший взрослый».
Вот и вся причина.
Объективно говоря, человека по имени Ли Джэхон трудно было назвать идеальным взрослым. Манера речи – язвительная, характер – нервный и колючий. С первого взгляда становилось ясно: в случае ошибки он не станет снисходительно гладить по головке, а сорвётся на крик, будто только и ждал повода. Это не вязалось с общепринятым образом «доброго наставника».
«Но... это лишь фасад».
Лишь броня или грубая обёртка, скрывающая истинную суть. Ведь подлинная природа человека проявляется в моменты нужды и смертельной опасности.
«Пусть он грубит, пусть хмурится...»
Но в основе всех его поступков лежало самопожертвование. Всё, что он делал, было направлено на защиту группы – ценой собственного благополучия. Разве это не доказывало искренность Ли Джэхона?
Он был настоящим, правильным взрослым. Тем, кто способен опуститься на одно колено, чтобы смотреть ребёнку прямо в глаза.
Таким...
...
Таким хорошим человеком.
Хорошие люди...
...Что?
...Ничего.
Проглотив слова, Пак Даён несмело подняла взгляд.
«Неужели хорошие люди всегда умирают первыми?»
Первым, что бросилось в глаза, была насквозь пропитанная алой кровью рубашка. Жилет от костюма почернел от запёкшейся грязи, а наспех наложенные бинты давно утратили белизну. На его теле не осталось живого места.
Кто в здравом уме, взглянув на него, посмел бы сказать, что с ним всё в порядке?
«Твердил, что в больницу идти не нужно».
Заявлял, что ему даже лекарства не требуются.
Любому было очевидно, что Ли Джэхон нуждается в срочной госпитализации или хотя бы в медикаментах. Пак Даён, когда-то ломавшая ногу без особых кровопотерь, не могла постичь, как человек в таком чудовищном состоянии умудряется не издать ни единого стона.
...
Когда подростки прятали глаза, он не осудил их – он понял. Более того, проявил сочувствие.
Чувствуя благодарность и в то же время сжимающую сердце тревогу, Пак Даён прикусила губу:
Всегда... такие люди погибают первыми. Как дядя Ли Джэхон.
Где это «всегда»?
В фильмах. В сериалах...
Типичное клише, согласен.
Смерть благородного, гиперответственного взрослого ради спасения группы была классическим тропом по ту сторону экрана и на страницах книг.
Вот только они и помыслить не могли, что встретят такого человека в реальности...
...
...
В итоге оба замолчали.
Его раны были смертельно опасны, но группа вряд ли решилась бы ради него пробиваться к больнице: вспоминая, как все шарахались от одной мысли о походе в аптеку, эта догадка казалась более чем обоснованной.
Но разве можно оправиться от таких увечий без надлежащей помощи?
«Если оставить всё как есть, он ведь умрёт?..»
Когда эта страшная мысль пустила корни в её голове, доктор, говоривший с короткостриженой женщиной, поднялся на ноги. Он направился прямо к Ли Джэхону, уложенному на самую мягкую подстилку.
Оправдывая звание врача, он принялся осматривать залитого кровью пациента.
Были бы у нас чистые бинты...
С бинтами туго... Может, постирать то, что есть, в озере? Заодно и одежду сполоснём.
Отличная мысль. В наших условиях гигиена лишней не будет. Но к вечеру холодает, так что не стирайте всё разом...
Ха Сонъюн накладывал повязки Ли Джэхону, негромко переговариваясь с подошедшей Юн Гарам. Даже не смыслящей в медицине Пак Даён было ясно: перед ними работает настоящий профессионал.
Вскоре Юн Гарам отошла, оставив доктора наедине с раненым.
...
Пак Даён заметила место, которое доктор осторожно прикрывал ладонью.
«...Шея».
Шея, покрытая багрово-синими следами удушения.
Доктор Ха Сонъюн старательно прятал эти отметины от чужих глаз.
...Ему очень больно?
Кто знает,
Он прекрасно понимал, что под словом «больно» сестра имела в виду далеко не только физические страдания.
Для них подобные следы на шее не были чем-то невиданным.
...
От невыносимой боли и безысходности.
Люди, страдающие так сильно, что уже сами не понимают источника своих мук, нередко носят на теле подобные отметины. Одни выставляют шрамы напоказ, другие – тщательно скрывают. Этот мужчина явно относился ко второй категории.
Чёткие следы пальцев на шее. Ровный, хирургически аккуратный порез на предплечье. Человек, которого уволокло чудовище, но вернувшись, он первым делом побеспокоился о спутниках. Тот, кто, будучи израненным в клочья, наотрез отказался подвергать группу риску ради похода в аптеку...
Тот, кому абсолютно плевать на собственную гибель. Настоящий, правильный взрослый.
И от этого становилось ясно:
...Хоть бы он поскорее очнулся.
Стоит отвести от него взгляд хоть на секунду – и он просто умрёт.
Да чего ты опять заладила?
Что?
Тоску нагоняешь. И без того сил нет, честное слово.
А сам-то? Отвечаешь через губу одними междометиями!
Это предел моей вежливости. Я стараюсь.
Зашибись старатель, придурок.
О-о, опять ядом брызжешь.
Пока брат с сестрой привычно препирались, послышался странный, хриплый звук.
...Кх.
...
Нет, это был не голос.
...
Кх-х... гр-р...
...А?
Кха-кха!.. Кхе... ы-ы...
Д-док... доктор!..
Лицо Пак Дахуна стремительно побелело.
Но ещё до того, как парень успел позвать на помощь, врач уже склонился над раненым: в тот момент, когда остальные лишь почуяли неладное, Ха Сонъюн уже вовсю боролся за его жизнь.
Глядя, как Ли Джэхон судорожно задыхается, Ха Сонъюн мёртвой хваткой вцепился в его плечи:
Начальник Ли? Вы меня слышите?! Очнитесь!
Кха-а... гр-р... хы-ы-ы...
...Твою мать.
Лихорадочно приподнимая веки Джэхона и заглядывая ему в рот, доктор сквозь зубы грязно выругался и быстро повернул голову больного набок, прижав щекой к земле. Все действия были отточены и стремительны, однако приступ удушливого кашля и стоны Ли Джэхона не прекращались.
Заметив, как пальцы Джэхона судорожно тянутся к собственной шее, Ха Сонъюн помрачнел и резким движением перехватил одну руку, впечатав её в землю с силой, от которой после пробуждения гарантированно останутся синяки.
Вторая рука, которую врач не успел зафиксировать, остервенело полоснула ногтями по горлу: медленное, но конвульсивное движение вспороло кожу, и под ногтями выступила кровь.
Вж-жик.
Раздался влажный звук разрываемой посиневшей плоти.
...
Чон Инхо оцепенело наблюдал за этой картиной.
Глухое недоверие пополам с зарождающимся ужасом он не посмел выпустить наружу, заперев эмоции в глубине чёрных глаз. И всё же из приоткрытых губ вырвался сдавленный судорожный выдох, похожий на крик.
Не обращая внимания на его ступор, доктор рявкнул:
Чон Инхо-сси, держите вторую руку! Прижмите запястье к земле!
...Что с ним происходит?
Без понятия,
И отрывисто добавил:
Видимо, у него запредельный уровень стресса.
...
...Он в глубоком обмороке. Припадок? Не похоже... Гортань чистая, значит, поражены нижние дыхательные пути?..
Бормоча под нос, доктор сохранял хладнокровие, но выглядел крайне напряжённым. Заметив эту знакомую тень досады, появлявшуюся каждый раз при осмотре ран Джэхона, Чон Инхо прикусил язык.
Ха Сонъюн прижался ухом к груди Ли Джэхона и помрачнел ещё сильнее. Чон Инхо подумал, что врач злится из-за отсутствия фонендоскопа, судя по тому, как отчаянно тот вслушивался в хрипы, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку.
Прошло около трёх минут.
...
...А.
Тело Ли Джэхона обмякло.
...
По спине прокатилась ледяная волна ужаса.
Доктор оторвался от груди пациента и поднял широко распахнутые глаза. Чон Инхо не мог расшифровать этот взгляд:
Что... что случилось?..
...
...Эй...
Не мигая, Чон Инхо смотрел на неподвижного начальника.
Показалось ли ему, или зажатое в пальцах запястье действительно начало стремительно остывать?
«...То есть...»
Судороги Джэхона не были масштабными, так что он мог просто успокоиться. Или же... или же причина была в другом?..
Мысли в голове словно залило белой краской.
Начальник Ли.
Голос не дрогнул.
На этот негромкий оклик, вполне ожидаемо, ответа не последовало.
...
...
Над стоянкой повисла удушливая, могильная тишина.
Секунда. Две. Три.
Затем ещё несколько десятков секунд.
В ушах Чон Инхо со звоном взрывались осколки стекла, в носоглотке стоял ком, не давая вздохнуть, а бешеный стук собственного сердца за рёбрами отдавался физической болью во всём теле.
Когда он с трудом протолкнул застрявший в горле воздух и сделал судорожный вдох...
...Начальник Ли?
...
Бледный Ли Джэхон распахнул глаза.
А спустя пару секунд его вывернуло кровью.