Том 1. Глава 44
Забегая вперёд, Ли Джэхон действительно был в полном порядке.
Я же говорил.
Это ещё не значит, что вы здоровы.
...
Поправимся: он был в порядке ровно настолько, чтобы не блевать кровью прямо сейчас.
На лице доктора играла улыбка, но радости в ней не было. Он сверлил Ли Джэхона взглядом, словно государственного изменника, а остальные спутники смотрели на него бледные как полотно, будто стоило им моргнуть – и начальник тут же отдаст концы.
И вся эта гнетущая атмосфера вызывала у Ли Джэхона жуткое раздражение.
Я что, кого-то убил?
Ну, если считать человеком вас самого...
Нет, вы посмотрите на него! Охренеть...
Пока Ли Джэхон ошарашенно подбирал слова, доктор заговорил своим фирменным вкрадчивым тоном:
Мне вот тоже безумно интересно. Что такого нужно было сделать, чтобы набрать полные бронхи крови?
...
Причём прямо во сне.
На это Ли Джэхону ответить было нечего, и он захлопнул рот.
Разумеется, на его теле не нашлось внутренних повреждений, способных вызвать кровохарканье – сам доктор Ха Сонъюн подтвердил это кивком. Конечно, посреди дикого парка без стетоскопа врач не мог ручаться на все сто, но благодаря накопленному медицинскому опыту общую картину он составил.
К тому же никаких признаков лейкемии или рака лёгких – главных причин кровавой рвоты – у него не наблюдалось. Получалось, что Ли Джэхон просто носил в абсолютно здоровых дыхательных путях чужую кровь.
«Словно термос или мешок какой-то».
Похлопав ртом, Ли Джэхон с запинкой выдавил:
...Я сам толком не...
Не знаете?
«Да я реально не знаю!»
...Может, это и не кровь вовсе...
Вы это серьёзно?
«Да вполне может быть и не кровью!»
«...Только хрен кто мне поверит».
Ли Джэхон благоразумно замолчал. В самом деле, будь он на их месте, сам бы не поверил.
Честно говоря, он и сам толком не понимал, что за чертовщина творится. По логике вещей, когда его в кошмаре топили в озере, он просто нахлебался кровавой жижи через нос и рот...
«Но если спросить, какого чёрта вода из сна материализовалась в реальности, мне и самому крыть нечем».
Поняв, что никакой складной отговорки тут не придумать, Ли Джэхон решил забить на осторожность.
Главное же, что ничего не болит, разве нет?
Наглость – второе счастье, иногда лучшая защита – это нападение.
Не сказать, чтобы вам совсем не было больно.
И что, у меня в лёгких дыра образовалась? Или туберкулёз открылся? Может, просто во сне кровь носом пошла и затекла в горло, чего из мухи слона раздувать...
Будь это обычное носовое кровотечение, неужели я, врач, стал бы так паниковать, начальник Ли?
От усталости вам могло и померещиться.
Вспомнив свои прежние повадки, Ли Джэхон состроил максимально мерзкую и надменную мину. Он демонстративно отвёл взгляд и вполоборота отвернул голову, изображая раздражение от назойливых расспросов. И, скривив уголок рта в язвительной усмешке, протянул:
Оборудования у вас тут нет, все вымотаны до предела
...
Ах, я, конечно, ни в коем случае не сомневаюсь в вашей квалификации, доктор.
С этими словами Ли Джэхон оборвал короткий смешок, продолжая смотреть в сторону с абсолютным пренебрежением к собеседнику. А затем повернулся к врачу, глядя на него с нескрываемым высокомерием:
Разве я не прав?
Это была классическая попытка сменить тему и отвязаться.
В этой жизни Ли Джэхон родился с золотой ложкой во рту, так что привычка ни во что не ставить людей была у него в крови: ко всем, чей банковский счёт уступал его семейному состоянию, прежний начальник отдела относился как патриций к рабам.
«Память прошлой жизни вернулась, но старый опыт хама никуда не делся».
Ли Джэхон старательно давил на самое отвратительное в своём прежнем образе, надеясь, что от него наконец отстанут:
«Идеально, если я осточертею ему настолько, что он просто забьёт на меня».
Мало того что пациент попался строптивый, так он вместо благодарности за перевязку ещё и в лицо плюёт. Он обесценил профессиональный долг человека, который ради здоровья пациента был готов полицию вызывать. Врачи обычно терпеть не могут, когда сомневаются в их компетенции, так что Джэхон очень рассчитывал, что доктор махнёт рукой.
Единственный просчёт заключался в том, что он недооценил личность доктора Ха Сонъюна.
...Начальник Ли.
...
Вообще-то врачи от пациентов и не такое выслушивают. Нам не привыкать.
И тут Ли Джэхон понял:
«Пиздец. Промах».
В романе этот персонаж толком не раскрывался, и Джэхон совершенно не угадал с его характером.
Доктор Ха Сонъюн смотрел на него всё с той же безупречной, мягкой улыбкой, что и при первой встрече в клинике. От этой непроницаемой, неестественной доброжелательности у Джэхона язык чесался выругаться вслух.
Врач повернулся к старшему специалисту Кан Мине и мягко поинтересовался:
Он и на работе себя так ведёт?
...Частенько. Правда, немного в другом ключе...
Всё понятно.
Почуяв неладное в их интонациях, Ли Джэхон машинально огрызнулся:
...Что? Что не так? Чего я такого сделал?
М-м, да...
Кан Мина медленно кивнула и отвела взгляд. Заметив в её глазах горькое сочувствие и жалость, Ли Джэхон нахмурился ещё сильнее – на душе стало совсем скверно.
Доктор, окончательно взяв разговор под контроль, произнёс:
Я прекрасно понимаю ваши чувства.
...
«Да ни хрена ты не понимаешь!»
Вы просто не хотите становиться для нас обузой.
Нет же...
«Какая к чёрту обуза?! Вообще всё не так!»
«Что за бред у этих придурков в головах творится?!»
По спине пробежал мороз: Джэхон с ужасом осознал, что вся группа молчаливо согласилась с этой чушью.
Накатило странное чувство дежавю. Снежный ком сорвался с горы и покатился вперёд, а Джэхон даже не заметил, когда выпустил его из рук. Знакомое дурное предчувствие – и каждый раз, когда оно возникало, всё заканчивалось полнейшей катастрофой.
Словно не замечая истошного внутреннего вопля Ли Джэхона, совершенно невозмутимый доктор продолжил своим тихим, размеренным голосом:
Раз вам неловко, я пока не стану допытываться. Устраивать допрос пациенту
...
Вы пострадали, защищая нас, так что с моей стороны требовать отчёта
...От ваших выводов я устаю ещё сильнее.
По правде говоря, я больше по хирургической части, так что даже со стетоскопом вряд ли поставил бы точный терапевтический диагноз. Возможно, вы и правы: повреждение слизистой носа, кровь стекла в носоглотку...
Переведя дух, доктор мягко усмехнулся:
Раз уж я сам не могу определить причину, ладно, сделаю вид, будто верю, что ничего страшного нет. Хотя для врача такие слова
Да вы ни капли мне не верите!
Вы только что проснулись, но, может, дадите какие-то указания? Мы в выживании в диких условиях совершенно не смыслим.
Охренеть.
«Да сожрите меня целиком, чего уж там».
Ли Джэхон мысленно поразился его манере вести диалог: обложил со всех сторон так, что не вывернешься. Надо же, персонаж, который в романе сдох в самом начале, оставив после себя лишь смутную сюжетную зацепку, оказался тем ещё оратором.
«...Так, надо разложить всё по полочкам».
Картина вырисовывалась следующая.
Был ли у него скрытый недуг изначально или он покалечился в лапах тинного монстра – эти идиоты решили, будто начальник Ли изо всех сил скрывает свои раны. Решили, что он боится, как бы группа снова не потащилась ради него в аптеку или больницу.
«Хотя... не то чтобы я совсем об этом не думал...»
Ли Джэхон со сложной миной поморщился.
Сунься эти желторотые птенцы в кишащие монстрами руины – сколько из них вернётся живыми? Погибни хоть один – и здоровая, бережно выпестованная психика главного героя расколется в щепки, а разгребать последствия придётся Джэхону.
«Регрессия, конечно, вариант, но запускать цикл заново на таком раннем этапе нельзя».
Он прекрасно знал, что сброс штука отнюдь не безболезненная, и повторения лучше избегать.
«Да и вообще, образ получается чересчур пафосным!»
В их глазах Ли Джэхон превратился в «скрытного благородного страдальца с обострённым чувством долга», а доктор с протагонистом вдобавок навесили на него ярлык «травмированного ветерана Изнанки». Смешали всё в кучу, как рис в пибимпапе, и слепили образ жертвенного святого мученика!
Конечно, справедливости ради, долю этой положительной репутации Джэхон создавал сознательно: со старым имиджем подонка присосаться к свите главного героя было невозможно.
Он просто хотел урвать кусок от ауры протагониста и выжить! А не вешать на себя этот дурацкий нимб!..
У вас нет распоряжений? Тогда мы можем приступить к делам сами?
...П-погодите секунду. В голове всё кругом идёт.
В голове кругом? Если вы всерьёз чувствуете когнитивные нарушения или сенсорный сбой, давайте я ещё раз вас осмотрю...
Да ради всего святого, отойдите от меня!
Ему стало до слёз обидно.
Ну ошибся пару раз спросонья, но не до такой же степени! Если только высшие силы всем пантеоном не сговорились, чтобы вылепить из него спасителя человечества, то как вообще этот бред мог произойти?!
«Да и толку от этого возведения в ранг святых ноль целых хрен десятых».
Быть добряком в таком аду и без того смертельно опасно, а его репутацию задрали выше облаков. Стоит ему хоть на миг показать свой настоящий скверный нрав – и волна всеобщего разочарования и ненависти накроет его с удвоенной силой.
Скажете, люди не бывают столь неблагодарными? Ещё как бывают: предательство заложено в самой человеческой природе, и даже самый безобидный тюфяк хоть раз в жизни доводил кого-то до слёз. Таковы законы социума, так что ничего хорошего в этом нимбе не было.
«Я ведь хотел сойти за полезного спеца, а не за святого вождя-мученика!»
Конечно, шлейф его прежних выходок в офисе пока удерживал спутников от слепого поклонения, но сама тенденция...
«Пиздец».
Полный, абсолютный дурдом.
Вижу, вы глубоко задумались. Смущаетесь, начальник Ли?
...С чего бы мне... смущаться? Вы вообще нормальный? Чего вы лыбитесь?
Ну что вы, вам показалось.
...
«Сука».
Мысленно обложив доктора отборным матом раз девять подряд, Ли Джэхон прижал ладонь к лицу.
«...Так, в чём сейчас мой главный убыток?»
Во-первых: его моральный облик неоправданно завысили.
Пока его замашки тирана списывали на мелкое ворчание, всё было терпимо, но перегни он палку, и группа почувствует себя преданной. А это связывало ему руки: в будущем неизбежно полезут душные нытики и балласт, а устранять такие помехи с нимбом на голове куда сложнее.
Во-вторых: эти умники уже догадались, что прежний «начальник Ли» был фальшивкой. Впрочем, сотрудники ведущей корпорации страны дураками не были, мозги у них варили – этого следовало ожидать.
«Проблема в том... что теперь мне придётся пахать вдвое больше».
От навалившейся усталости Ли Джэхон медленно сморгнул.
Он-то рассчитывал при появлении проблемных личностей снова включить режим законченного деспота и пакостить, но теперь спутники не поверят в эту показуху.
«Они в любой моей подлости будут искать скрытый благородный умысел».
А плюсы? Есть ли хоть какие-то плюсы?..
...
«Да какие тут к чёрту плюсы?!»
Начальник Ли?
...Я правда не хороший человек...
А, да-да, конечно.
Бесишь, сука.
Фу-ух.
Переведя дух, Ли Джэхон поднял голову:
...В общем, так. Вода.
Вода,
Да, нам нужна вода.
Бутилированной воды из офиса захватили мало, а ртов прибавилось. Без еды человек ещё протянет, но без воды сначала сносит крышу, а затем отлетает душа. Да и сухомятку без питья не проглотишь – вода была жизненно необходима.
Глядя на ровное пламя костра, Ли Джэхон продолжил:
Огонь есть, так что воду перед употреблением лучше прокипятить. Ни у кого нет пустых консервных банок или картонных пакетов?
...Кажется, по дороге мне попадался мусор. Вроде видел пару банок.
Надо же, даже в этом аду есть мусор. Если найдёшь — обойдёмся. В крайнем случае процедим через ткань или попробуем дистиллировать.
То есть сначала принести воду? И по возможности банки.
Да. Если запасёмся питьевой водой на ночь, считай, день прожит не зря. Остальное тоже нужно, но до темноты мы всё равно не успеем.
Понял вас.
Услышав этот до скрежета зубовного безупречный, исполнительный тон, Ли Джэхон потёр губы.
Что-то ещё, начальник Ли?
...
Взгляд чёрных глаз.
Взгляд настолько откровенный, дотошный и въедливый, что кулаки сжимались сами собой. Знакомый до тошноты, невыносимый взгляд.
Ли Джэхон сухо отрезал:
Всё. Свободен.
«Этот гад... он всё ещё меня подозревает».