Том 1. Глава 47
Он окончательно разделил себя и книжного «начальника Ли Джэхона».
«Вообще-то я не планировал разграничивать наши личности настолько радикально, но выбора не осталось».
Раз уж главный герой просёк его нечувствительность к боли, то во избежание крушения легенды пришлось срочно надстраивать новый слой предыстории.
Таким образом, прежний «начальник Ли» стал фальшивкой, а сам Ли Джэхон естественным образом превратился в притворщика с расщеплением личности. Проще говоря: помимо той маски, что он демонстрировал до сих пор, существовал «настоящий Ли Джэхон».
И в качестве ключевого маркера этого разделения Ли Джэхон выбрал форму обращения.
«Чон Инхо-сси».
Именно так.
Переходя на вежливую речь и это уважительное обращение, Ли Джэхон становился «настоящим».
Чтобы закрепить этот паттерн, Джэхон время от времени намеренно сбивался на неестественно вежливый тон: когда протагонист пытался надавить на его больные места, когда они едва унесли ноги от чудовища и валились с ног от усталости, а также когда заходил разговор о вещах, не предназначенных для чужих ушей.
«Хотя это не значит, что без вежливых суффиксов я стопроцентно притворяюсь».
Ведь его отношение к спутникам кардинально изменилось именно после попадания на Изнанку, так что герой наверняка решит, будто начальник Ли с того самого момента начал по крупицам раскрывать своё истинное лицо. Счесть всё чистой ложью не позволяли раны – Ли Джэхон принял на себя слишком много ударов.
Протагонист, без сомнения, попытается припереть его к стенке этими противоречиями, рассчитывая вытянуть из его уст «чистосердечное признание».
А раз так, главный вопрос заключался в следующем:
«Какую именно "правду" ему скормить?»
Что именно продемонстрирует эта легенда и какую выгоду принесёт?..
Здесь требовался предельно тонкий расчёт. Какой образ сформировать перед спутниками? Кем заставить главного героя считать себя? Если он – протагонист, они – свита, а все остальные – безликая массовка...
Если этот мир – роман, какую роль Ли Джэхон должен играть перед читателем?
«Для начала выгоднее всего балансировать на грани отрицательного персонажа».
Логика предельно проста.
Раз главный герой олицетворяет добро, вся его группа автоматически причисляется к положительным персонажам. Но у «добряков» слишком много ограничений и моральных обязательств. Ли Джэхону с его гнилой натурой в таком амплуа было не ужиться – сплошная нервотрёпка для обеих сторон.
А вот в роли антигероя или нейтральной силы поле для манёвра становилось в разы шире. Стоит закрепиться в статусе не «святоши», а просто «человека с дурным характером, но не безнадёжной душой» – и спектр допустимых грязных действий резко возрастёт.
«Но тут на меня внезапно нацепили нимб святого мученика...»
Приходилось импровизировать.
Оставалось лишь в нужный момент отвесить спутникам пощёчину реальности, вызвать дозированное разочарование и вырулить в удобное русло. Если оставить всё как есть, придётся до конца дней изображать жертвенного терпилу, а Ли Джэхону такая участь и даром не сдалась.
«В любом случае, когда мы столкнёмся с группой выживших под предводительством детектива Хон Кёнджуна, конфликт вспыхнет сам собой».
Раз уж карты легли так, можно было попутно примерить на себя роль провокатора. При ликвидации серийного убийцы, затесавшегося среди выживших, его истинный скверный нрав проявится сам собой...
«И создание тревожных, зловещих прецедентов сейчас
Чтобы в решающий момент группа отреагировала не паническим «Да как он мог?!», а понимающим «Ну, от него другого и не ждали».
Но скатываться в откровенного злодея тоже нельзя. Пусть о тёплых чувствах речи не идёт, но абсолютного доверия к своей практической пользе он добиться обязан, а для этого требовалось сохранять видимость базовой человечности.
«И почву для этого я уже подготовил».
Ли Джэхон мысленно кивнул сам себе.
Чтобы не нарваться на глухую ненависть, он строго соблюдал базовые моральные ориентиры нормального общества: демонстрировал ценность человеческой жизни и брал под защиту несовершеннолетних.
Однако, чтобы его дальнейшие поступки не выглядели диким противоречием – ведь в будущем придётся в открытую проламывать кому-то черепа, – следовало заранее обозначить рамки своей повреждённой психики. Именно ради этого он и вбросил легенду о «ветеране Изнанки». Ведь в мире, где выживание стоит на первом месте, даже обладатель самых возвышенных идеалов не сможет сохранить руки чистыми.
«Не зря же существует понятие необходимой самообороны».
Подобный бэкграунд идеально подходил для того, чтобы вызвать у людей понимание и снисходительность. Слыть слабым Джэхон не желал, но публика, готовая оправдать его жестокость словами «у него не было выбора», была ему жизненно необходима.
«Сведём всё воедино...»
Ли Джэхон – ветеран выживания на Изнанке.
У него есть моральные принципы – он готов рисковать собой ради детей и тех, кто входит в его круг доверия, но при этом он сумел выжить в аду. А значит, ради спасения собственной шкуры прошёл через все мыслимые и немыслимые ужасы.
Будучи единственным уцелевшим из прошлой группы, он неизбежно утратил чёткую грань между жизнью и смертью. Но в обычной реальности, спасаясь от клейма сумасшедшего, был вынужден натягивать маску «начальника отдела Ли».
«Покажи я своё истинное лицо
Человек, не хлебнувший кошмаров Изнанки, не способен понять Ли Джэхона.
В борьбе за жизнь он растерял человечность, затем мучительно собирал её заново и как-то держался на плаву. И когда такого человека вновь затягивает в проклятое измерение – представьте, какой ужас и отчаяние он испытывает! Для него Изнанка – овеществлённая психологическая травма.
В реальности он был безмерно одинок, на Изнанке его выворачивало наизнанку. Вполне естественно, что такой Ли Джэхон эмоционально притуплен и страдает от хронического истощения.
Он не торопясь разложил детали по полочкам:
«Где-то между антигероем и нейтралом».
«Единственный уцелевший ветеран Изнанки, от чьего прошлого у команды героя мороз пойдёт по коже».
«Искусный притворщик с расщеплением личности и одновременно
Иными словами, «Ли Джэхон» – это персонаж вот такого типажа и характера...
«...Проводник. Помощник главного героя».
Роль была утверждена.
В этом романе ему предстояло стать проводником протагониста.
✕-✕-✕-
Есть что сказать
...
Вы ведь и сами понимаете, Чон Инхо-сси, что другого шанса для этого разговора не представится.
Обычный офисный клерк в один миг оказывается заброшен в чужой враждебный мир. Пространство повторяет черты привычной реальности, но атмосфера разительно иная: за каждым углом рыщут омерзительные твари, жаждущие человеческой плоти.
Но, к счастью – или к величайшему подозрению, – человек, которого герой всегда считал деспотичным и противным начальником, встаёт во главе группы и защищает людей ценой собственного тела. Получая тяжелейшие раны, он не издаёт ни звука, и протагонист вспоминает странные нестыковки в его поведении ещё в обычном мире.
Что такое? Давит?
...Пожалуй.
И тут открывается первая деталь.
Главный герой замечает, что странности в поведении доктора чем-то неуловимо напоминают повадки начальника Ли. Врач знал об этом мире заранее. Он называл это место Изнанкой и демонстрировал необъяснимое хладнокровие. Прежний начальник-тиран на самом деле был выжившим с Изнанки, и все замеченные за ним странности идеально укладывались в эту теорию.
И вот, когда вокруг не осталось лишних свидетелей, настало время проверить эту догадку...
«...Вот такая».
Примерно так развивалась бы сцена. Будь это роман, написанный от лица главного героя.
Разумеется, залезть в чужие мысли Ли Джэхон не мог, но был уверен процентов на восемьдесят. До того как сцена завершится, он обязан был донести до собеседников: он – лишь временный «проводник», который в любой момент может сойти со сцены.
«Ведь истинным лидером этой истории суждено стать Чон Инхо».
...Хотите что-то узнать
...
Когда ребята вернутся, я снова закрою рот на замок.
Он – всего лишь старший товарищ, угодивший на Изнанку чуть раньше остальных: он готов прикрыть группу телом, но выворачивать душу наизнанку по доброй воле не станет.
И тут неизбежно всплывает вопрос: «Почему?». Почему начальник Ли скрывал своё прошлое? Зачем годами изображал отвратительного деспота, собирая за спиной проклятия подчинённых?
Зачем он... почему он...
«Учитывая его дотошность, вопросов в этой башке накопился целый миллион».
«Как же тяжело даётся выживание».
Он мысленно смирился с неизбежным. Ради того, чтобы выдержать допрос этого въедливого подчинённого и наступить на горло собственной гордости ради роли паяца.
«Умный, сука... Вот так всю жизнь и живи».
Джэхону требовалось намертво впечатать в сознание этого смышлёного птенца свой новый статус: «ключевой персонаж с нераскрытым прошлым» или «мутный тип с кучей секретов, но железобетонно надёжный в деле».
Однако из-за спешки и оплошностей образ слегка перекосило в сторону святого мученика, так что теперь приходилось аккуратно выправлять курс, закрепляя за собой нужную нишу.
Он спокойно ждал следующей реплики протагониста.
...Вы помните, о чём мы говорили перед тем, как вас утащило чудовище?
Незамысловатая ловушка.
«Проверяет, настоящий ли я или монстр в его шкуре».
Человек, вернувшийся живым из верной пасти смерти, заслуживал проверки. Дотошный протагонист ни за что бы не упустил такую деталь и теперь выяснял, действительно ли перед ним тот самый Ли Джэхон.
Медлить с ответом означало навлечь лишние подозрения, поэтому Джэхон неторопливо кивнул:
Я сказал, что всё объясню, если захотите.
Объясните что?
Кажется, вы спрашивали, почему я веду себя странно?
Ли Джэхон устало усмехнулся. Усмешка вышла вымученной и горькой, больше похожей на тяжёлый вздох.
...Головная боль сплошная.
Почему?
Люди вроде вас, Чон Инхо-сси, таким, как я, на слово не верят.
...
Оттого у меня вечно голова и трещала. С самого вашего первого дня в компании...
Он снова стёр с лица тень усмешки.
...Тяжело было.
Это было чистейшей правдой. Абсолютной, неподдельной истиной.
«Слишком уж ты проницательный, спасу нет...»
Прежний Ли Джэхон не отличался чуткостью, но намёки на свой счёт чуял за версту, из-за чего постоянно сталкивался лбами с менеджером Чоном, который даже не пытался особо скрывать своё презрение к боссу. Любого начальника хватил бы удар, окажись у него в подчинении настолько строптивая и дерзкая букашка.
«Я ведь даже ответа нормального не ждал
Разумеется, прозвучавшее «тяжело было» собеседник истолковал в совершенно ином ключе.
Выдохнув, Ли Джэхон произнёс:
Говорите прямо. Я и так без сил, к чему эти игры в кошки-мышки?
А вы знаете, о чём я хочу спросить?
Классика: с чего это я такой поехавший, зачем годами строил из себя скотину, почему...
...
...А.
С губ сорвался тихий вздох озарения.
Ли Джэхон, словно только что догадавшись о чём-то, спокойно перевёл взгляд на доктора, и Ха Сонъюн ответил своей неизменной мягкой улыбкой. Словно приняв этот ответ, Джэхон медленно кивнул.
В его движениях проскользнула нотка обречённости:
А я-то думал, откуда ветер дует.
...
И кто это?
...Кто «кто»? Тот псих, — В вашем окружении ведь был такой человек. Который внезапно, ни с того ни с сего слетел с катушек.
...
Тот ублюдок, из-за которого вы в итоге и загремели на Изнанку... Он ведь существует, верно?
Лицо доктора на миг окаменело.
Оскорбился ли он за друга или опешил оттого, что Джэхон знает факт, о котором ему никто не рассказывал, – неизвестно. Впрочем, вероятнее второе: будь они близкими друзьями, Ха Сонъюн давно бы уже лежал в могиле.
Потерев губы, Ли Джэхон продолжил:
Так бывает. Люди внезапно «всё понимают», их утягивает сюда, и они погибают...
...
Прошу прощения за резкость.
Джэхон убрал руку от лица, и на его губах застыла слабая тень циничного, выцветшего веселья – улыбка, которую вряд ли можно было назвать нормальной.
На этом моменте он решил вернуть инициативу в разговоре:
Так что конкретно вы хотели узнать?
...Вы осведомлены куда лучше, чем я предполагал.
Если это можно назвать осведомлённостью.
Что вы имеете в виду?
То, что у меня от всего этого сейчас башка лопнет.
Чон Инхо замолчал, и его лицо в одно мгновение утратило все эмоции. От этой пугающе быстрой метаморфозы Джэхон едва сдержал восхищение.
После короткой паузы раздался голос протагониста:
Что именно вам известно?
...
Что вы знаете такого, из-за чего...
Этот невыносимый сопляк договорил:
...вы настолько безумны?
...
В ответ Ли Джэхон не сдержал короткого смешка:
...Ха.
Усмешка была горькой и адресовалась непонятно кому.
«Безумен, значит».
В этих словах сквозила лёгкая грусть и жалость.
В мире моих воспоминаний я был всего лишь человеком с дурным характером, но в лицо психом меня никто не называл. А здесь – пожалуйста, окрестили умалишённым. От этого странного, леденящего чувства восприятие притупилось, а в груди перехватило дыхание.
Ли Джэхон позволил этим эмоциям плавно проступить наружу: в контексте текущего разговора подобная реакция выглядела более чем естественно, грех было не использовать её в своей игре.
Он слегка коснулся шеи.
...
Запёкшаяся корочка крови крошилась под подушечками пальцев.
Сухой шорох, заложивший уши и перекрывший дыхание... Вспоминая умиротворение в глазах человека, только что встретившего свой конец... С тоской думая о том, когда же ему самому выпадет шанс вкусить этот долгожданный покой, он с горечью осознал:
«Моя жизнь всегда была сущим кошмаром».
Ему, видимо, не суждено было полюбить хоть что-то в этом мире.
...Что ж...
...
Раз вы и так всё поняли, отпираться было бы глупо. Хорошо.
И Ли Джэхон произнёс:
Я уже бывал в этом мире раньше.