Том 1. Глава 53
Перед глазами всё багровое.
Вода, заливавшаяся в нос, уши и рот, была ледяной, словно жидкий лёд.
Тошнотворный запах ржавой крови парализует рассудок. Жидкость, проникшая через носоглотку и уши, вгрызается прямо в мозг, а попавшая в рот – сковывает язык. Закупорив пищевод, эта жижа до краёв заполняет желудок, намертво сдавливает лёгкие и душит меня.
Но даже в этой агонии сквозь толщу пробивается прозрачное сияние водной глади. Колышась от невидимого ветерка, словно летнее марево, свет распускается по ряби причудливыми сияющими волнами.
Оторвав от него взгляд, я смотрю вниз – на дно, куда неумолимо погружаюсь:
...
И края этой бездне не видно.
Бульк.
Вырвавшиеся из груди пузырьки воздуха устремляются к поверхности.
Густая, похожая на кровь озёрная жижа разъедает глазные яблоки, но алая пелена не способна полностью скрыть открывшуюся картину: гигантский провал, словно чудовищный карстовый колодец, до краёв заполнен этой багровой водой.
А на его отвесных, уходящих вниз стенах, увитых колючими ветвями, проступает то, что эти заросли пытаются скрыть. Массивные шипастые плети густо оплетают нечто, что против воли цепляет взгляд:
Исполинские колонны. Бесчисленные арочные проходы по бокам. Стены, покрытые геометрическими узорами, и прямоугольные каменные плиты, разделяющие этажи...
В этот миг изумрудно-зелёное чудовище протягивает ко мне лапы.
Хвать.
...
Оно сжимает моё горло, вдавливает пальцы, увлекая меня на верную смерть.
«...А».
И внезапно...
мне кажется, будто я разглядел его лицо.
До ужаса знакомую физиономию.
✕-✕-✕-
...Ха-а.
Щас вырвет.
Судорожно подавив рвущийся кашель, Ли Джэхон содрогнулся всем телом.
Попытки заглушить спазмы были тщетны: даже когда он зажимал рот обеими ладонями, вода продолжала сочиться из носа и ушей. Оставалось лишь молиться, чтобы падающие капли не наделали лишнего шума.
Не в силах больше сдерживать рвотные позывы, он сорвался с места и бросился прочь из лагеря.
Хг-х... кх-х...
Кха-а... кхе...
Из-под прижатых ко рту пальцев вырывался глухой кашель.
Чтобы не разбудить спящих спутников, приходилось ступать предельно осторожно, но при всём желании спешить искалеченная нога не позволяла разогнаться.
Лишь отойдя на приличное расстояние от стоянки, Ли Джэхон наконец смог отнять руки от лица.
Опершись ладонью о ствол дерева, он согнулся пополам и уткнулся взглядом в землю:
...Кхе... уэ-э... кх...
Хлынуло.
Тяжёлые, густые капли ручьём хлынули ему под ноги.
«Я ж так сдохну на хрен».
Ощущение чужеродной жижи, лезущей из глотки, было омерзительным, но куда страшнее – дикое удушье.
Жидкость попала туда, где её быть не должно, и Ли Джэхон надрывно, хрипло кашлял, пока лёгкие пытались очиститься. Вместе с водой выплескивался желудочный сок, разъедая гортань и полость рта, но остановиться он не мог.
Боль не шла ни в какое сравнение с обычным похмельным токсикозом или тошнотой от переедания.
Лёгкие, о существовании которых в обычной жизни даже не вспоминаешь, горели адским огнём от бесконечных спазмов, и тупая, режущая боль пронзала всю грудину. А ощущение того, как жижа снова и снова пробивается через нос и рот, каждый раз приносило новую волну мучений.
Внутри всё горело так, словно вывернуло наружу вообще все внутренности. Горло саднило, будто его продрали наждачкой, а забитые носовые ходы наконец приоткрылись, жадно втягивая воздух. С момента пробуждения памяти Джэхон страдал исключительно от внешних ран, и этот сокрушительный приступ тошноты вызвал сильнейшее головокружение.
Окончательно выхаркав всю озёрную жижу, Ли Джэхон с трудом распрямился, упираясь лбом в ствол дерева.
...Кха-а!
И тут же снова согнулся в приступе надсадного кашля.
«Да что за херня-то, а?!»
По всем ощущениям желудок и лёгкие уже были пусты – откуда этот бесконечный спазм?
Пусть нынешнее тело уступало прежнему по всем статьям и было до смешного хлипким, но не до такой же степени! Схватил глоток воды – и уже корчится в агонии, словно развалина. Увидь это его боевые товарищи из прошлой жизни – они бы со смеху покатились и языками зацокали от презрения.
И всё это – из-за проклятого осознанного сна!
«Блядство собачье!..»
Наученный прошлым опытом, Джэхон вообще не планировал лезть в озеро: начни он снова блевать кровавой жижей на глазах у спящей группы – хрен бы он нашёл внятное оправдание.
Поэтому он искал самый безобидный способ умереть во сне. Можно было, конечно, пассивно ждать, пока его разбудят снаружи, но на Изнанке никто не гарантировал, что спящего вообще удастся добудиться. Душить себя руками или топиться – опять получить отметины наяву.
Самым надёжным выходом казалась смерть от лап монстра.
«Саггрить на себя тварь, поймать её агрессию и покорно принять смерть...»
Идеальнее способа очнуться от кошмара и придумать нельзя.
Ли Джэхон был свято уверен в безупречности своего плана и поплатился за переоценку собственной физической формы, оказавшись вбитым на самое дно провала.
Кха-а... кхе... хр-р-р...
Сила тинного чудовища превзошла все мыслимые пределы.
«Тварь утопленная».
От диких спазмов из глаз брызнули слёзы, но вытирать их было некогда. Для Ли Джэхона – что в прошлой жизни, что в нынешней строго следившего за здоровьем (не считая редких попоек на корпоративах), – внутренние травмы были в сто раз мучительнее, чем обычное обезглавливание монстром.
Именно поэтому в прежнем мире самой ненавистной для него смертью было отравление ядом.
«Сдохну сейчас, реально».
Внешние повреждения он переносил играючи: их видно невооружённым глазом, можно оценить степень опасности и самостоятельно обработать. А вот внутренние разрывы наживую не заштопаешь – сам себе брюхо не вспорешь. Это было крайне нерационально, не говоря уже о том, что чисто физически выворачивало наизнанку.
Итог один: осознанные сны – полнейшее дерьмо.
«Блядь, да это, походу, и не сон вовсе».
Серьёзно. Без дураков.
Это слишком мало походило на обычное сновидение. Как бы сильно Изнанка ни реагировала на ментальные импульсы, у всего есть предел.
«Расчёсанное горло я ещё могу объяснить лунатизмом, но последние сны чересчур осязаемы и пугающе детальны».
Если содержимое снов буквально перетекает в реальность – как вообще с этим бороться?!
Задыхаясь от кашля и полностью вымотавшись физически и морально, он в прострации привалился к дереву, глядя в темноту. Голова раскалывалась на части.
Так безудержно его не выворачивало уже чёрт знает сколько времени...
...
...
«Чё за нахер?..»
...Кто здесь?
«Это я должен спрашивать вообще-то».
«И кого там ещё принесло?»
Из-за деревьев показался мужчина в чёрном строгом костюме с зажжённой зажигалкой в руке.
Моргая сквозь застилавшие глаза слёзы от рвоты, Ли Джэхон утёр лицо рукавом, и черты незнакомца наконец прояснились:
Каменное лицо. Чёрный костюм, тёмно-синий галстук. Прямоугольные очки в строгой оправе (не такие, как у Чон Инхо). Волосы, гладко зачёсанные назад с помадой...
Натянув на лицо настороженность к чужаку, Джэхон попытался сопоставить образ с романом. Голова гудела, подробности сюжета путались, но общие черты всплыли:
...Вы-то сами кто такой?
А.
«Детектив».
Детектив Хон Кёнджун – персонаж, находившийся в романе в прямой конфронтации с главным героем.
После возвращения групп Кан Мины и Квон Ёнхи все были заняты кипячением воды и обустройством лагеря, так что обстоятельно поговорить не успели. Джэхон не знал, успел ли Чон Инхо пересечься с этим следователем, пока сам он валялся без сознания, хотя внутренне был уверен, что да.
«И как... какую линию поведения выбрать сейчас?»
По легенде они незнакомы, так что настороженность на лице была к месту, но если этот коп с ходу запишет его в потенциальные уголовники – все будущие планы пойдут прахом. Казалось бы, с чего первому встречному вешать клеймо преступника? Но перед ним стоял Хон Кёнджун – тип с наглухо сорванной резьбой под маской правильного законника, так что перестраховаться не помешает.
Видя его немой отпор, детектив Хон моргнул и представился:
Прошу прощения за беспокойство. Детектив Хон Кёнджун.
...Полицейский?
Именно так. Я осматривал окрестности...
«И куда ж тебя нелёгкая в патруль занесла?»
Мысленно ворча, Ли Джэхон рассуждал:
«Значит, с констеблем Ким Ёну он уже пересёкся».
Сам следователь Хон этого не осознавал, но питал к Ким Ёну скрытую симпатию: в романе её гибель нанесла по его рассудку настолько сокрушительный удар, что он в итоге покончил с собой. Не только из-за неё, конечно, но эта смерть сыграла решающую роль.
Не будь он уверен в её безопасности, он бы носился по парку в поисках напарницы, а не фланировал вальяжно по кустам. Раз вышел на внешний периметр – значит, внутри их лагеря всё под контролем.
«...Сделать вид, что я знаю о Ким Ёну?»
Оба – копы, можно было бы сослаться на знакомство с ней, чтобы не возникло неловкости позже, если Ким Ёну узнает его в лицо.
Но этот козырь заготавливался совершенно для другого момента.
«Знакомство с Ким Ёну нужно для экстренного снижения паранойи, сейчас его тратить глупо».
Да и детектив Хон вряд ли потерял бдительность.
Пусть настороженность Джэхона была показной, детектив воспринимал её за чистую монету. В крайнем случае потом можно сказать: «От страха перед незнакомцем вылетело из головы».
Рассудив так, Ли Джэхон решил промолчать: козырями не разбрасываются в первой же попавшейся канаве.
...Что вы тут патрулируете
В нашей ситуации встретить живого человека — а тут вы.
Приятно любоваться, как чужой человек наизнанку выворачивается?
Джэхон нарочито скривился: после приступа рвоты спокойствие выглядело бы подозрительно, так что он включил режим раздражённого больного, у которого сдали нервы.
Но детектив Хон ответил:
Ни в коем случае. Скорее, меня беспокоит ваше состояние.
А по мне не видно, что я цвету и пахну?
Вряд ли человека, харкающего кровью, можно назвать здоровым.
...
«Опаньки».
Ли Джэхон с запинкой выдавил:
...Вы... видели?
Если вы о том, как из вас выплеснулось с пол-литра крови
...
«Сука, он всё видел».
«Да что за день-то такой!»
Лицо Ли Джэхона окаменело.
Кругом стояла глухая темень, рассудок в ночные часы падал до минимума, и Джэхон был уверен, что в темноте детектив услышит разве что звуки тошноты, но никак не разглядит содержимое.
«Да и запах крови так далеко не долетит».
Вот только органы чувств следователя Хона оказались натренированы сверх всякой меры.
Профессия обязывает: запах крови я чую за версту. Зрение у меня не идеальное, но понять, что хлещущая из горла тёмно-багровая жижа
...
Впрочем... вы и внешне, мягко говоря, на здорового не похожи.
Разглядеть кровь с такого расстояния в потёмках... Этот коп обладал не просто звериным чутьём, а сенсорикой на грани биологического предела!
Пока ошарашенный Джэхон беззвучно хлопал ртом, детектив Хон вскинул бровь и продолжил:
Вы пытались это скрыть? Прошу прощения за бестактность.
...Да нет...
Но когда человека рвёт кровью, скрывать травму преступно. У вас хроническое заболевание? Или вы получили тяжёлое ранение от монстра уже здесь?..
Нет, нет. Всё, хватит.
Ли Джэхон отчаянно замотал головой:
Со мной всё в порядке, так что идите куда шли, будьте добры.
Это ещё почему?
Просто... так будет лучше для всех.
«Для моих нервов, ублюдок».