Том 1. Глава 54
«Ни в коем случае нельзя прослыть слабым в глазах этого ублюдка».
Дело не только в уязвлённом самолюбии Ли Джэхона: куда большую опасность представлял сам характер детектива Хон Кёнджуна. У этого следователя напрочь отсутствовали тормоза в самых неожиданных моментах, из-за чего он порой выкидывал совершенно дикие вещи.
К примеру, в романе он практически запер в четырёх стенах тяжелораненую воспитательницу детского сада и установил за ней тотальную слежку. Разумеется, детектив действовал без дурного умысла и исключительно ради её безопасности, но сама несчастная чувствовала себя пленницей, лишённой всякой свободы.
«Сам Хон Кёнджун этого не замечает... но он прирождённый маньяк контроля».
Пусть детектив руководствовался не личной выгодой, а всеобщим благом, но даже главный герой, помощник менеджера Чон Инхо, находил его методы сомнительными. Особенно учитывая манеру Хона делить людей на категории исключительно по наитию и никому не доверять.
И что будет, если такой тип запишет тебя в беспомощные калеки?
«Спокойной жизни точно не видать».
Простого «так будет лучше» мне недостаточно. Я за всю жизнь почти не встречал людей с настолько тяжёлыми ранениями.
...Видать, спокойная у вас была служба, детектив.
Можете считать как угодно. Но как бы язвительно вы ни огрызались, я не имею права бросить пострадавшего в таком состоянии.
К тому же опека со стороны Хона разрушила бы весь выстроенный план Джэхона.
Изначально он планировал предстать перед следователем Хоном в образе «жуткого типа, потенциального убийцы, который пока ещё не совершил преступления». Концепт звучал дико и заставлял всё внутри сжиматься от испанского стыда, но в борьбе за выживание гордости места нет.
Сработай эта задумка как надо – выгода была бы колоссальной: напустив на себя зловещую ауру, Джэхон вызвал бы у детектива паранойю, перетянув всё подозрение на себя и избавив протагониста от лишней нервотрёпки.
У меня есть своя группа. С какой стати я должен идти за незнакомцем? В нашей ситуации требовать столь слепого доверия
Не уверен, что на ваших спутников можно положиться. Они изранены так же тяжело, как вы? Сдаётся мне, что нет.
Вы... перегибаете палку. Огульно обвинять незнакомых людей на основе одной лишь интуиции?
Это не обвинение, а трезвый расчёт. Судя по вашей реакции, остальные члены группы и впрямь чувствуют себя прекрасно.
Да вы в своём уме?..
В прошлом цикле Чон Инхо наверняка поседел, отбиваясь от беспочвенных подозрений этого копа. Столкнувшись с абсурдными домыслами детектива лично, Джэхон сполна ощутил всю эту удушающую духоту.
«А во-вторых... это помогло бы сбить приторный нимб святого мученика в глазах Чон Инхо».
Каким-то образом на него нацепили ярлык «благородного и жертвенного взрослого». Если образ надёжного наставника Джэхон ещё выстраивал сам, то приставка «жертвенный» связывала руки. И подозрительность детектива могла бы благополучно сбить эту завышенную святость до приемлемого уровня.
А главное – это развязало бы Ли Джэхону руки для манёвра.
«Идеальный нейтралитет».
Ему требовалось сойти за «типа, который вроде ничего не натворил и на разыскиваемого маньяка не похож, выглядит опаснее любого убийцы, но в итоге не совершает зла – просто мутный и пугающий субъект».
Судя по всему, вы пожертвовали собой добровольно, но с точки зрения следователя это выглядит скверно. Могу я расценить ваше состояние как невменяемость?
Я... не алкоголик, не выжил из ума от старости и не страдаю аутизмом или олигофренией. «Невменяемость» — верх наглости.
Не имея законных оснований, детектив не сможет связать его по рукам и ногам, но и из поля зрения не выпустит: с его звериным чутьём Хон заклеймит Джэхона как «пороховую бочку», а значит, не станет душить чрезмерной опекой и позволит действовать без оглядки.
Вы только вспомните, как его шпыняли перед сном! Шагу ступить не дают, воды попить запрещают... В таких тисках подозрительность копа стала бы отличным подспорьем для взращивания из протагониста полноценного лидера.
«Но... тут всплывает одна загвоздка».
Ли Джэхон машинально прикусил губу.
Вы отлично подкованы в терминах. Видимо, изучали право или специально искали информацию. Но как насчёт психических расстройств? Вы сами считаете себя нормальным?
...Звучит так, будто вы прямо называете меня психом. Желания сотрудничать это точно не прибавляет.
...То есть отрицать не станете?
Да что вы от меня хотите?! Я и без того с ног валюсь!
Вы нервничаете. Судя по всему, вы сбежали от своей группы тайком. Почему вы скрываете от них своё состояние? Они не заслуживают доверия?
Доверяю я им, доверяю! Вы с самого начала безосновательно поливаете грязью моих спутников, и это вас не красит.
При всех своих заскоках детектив Хон оставался положительным персонажем, как и протагонист. А учитывая его гипертрофированный профессиональный долг полицейского, он ни за что бы не бросил полумёртвого Джэхона на произвол судьбы.
И всё же мысль «нельзя позволить этому копу счесть меня слабаком» перевесила. Потерев лицо ладонями, Джэхон с запинкой выдавил:
...Я искренне благодарен за желание помочь... но разберусь сам.
Но детектив отступать не собирался:
Кровохарканье — сами вы с этим не справитесь.
Я... просто вежливо намекнул, что не хочу принимать помощь от незнакомца.
Я прекрасно понял ваш намёк. Но бросить тяжелобольного во тьме
Ох-хо...
Ли Джэхон тяжело вздохнул.
Все эти речи про «честь» и «оскорбления» были лишь уловкой: следователь видел, что строптивый пациент не пойдёт на уступки, и просто пытался надавить на чувство вины или взять на испуг.
Дикая боль в разорванных лёгких, помутившийся рассудок, ярость от дурацкого кошмара, внезапная встреча с каноничным персонажем и собственная неподготовленность... Накопившееся раздражение выбило Джэхона из колеи.
Не успев обдумать последствия, он сорвался на рефлекторную грубость:
...Слишком много на себя берёте, детектив. Давайте разойдёмся без лишней духоты? Вам что, охота у меня на побегушках быть?
Вы нарочно грубите, чтобы прогнать меня? Прошу прощения, но этот номер не пройдёт.
Нахамить и оттолкнуть не вышло.
Да что с вами такое?! Я же русским языком говорю: мне ничего не нужно! Мне и так хреново до безумия! Неужели так трудно просто исчезнуть с глаз долой?!
Ловко вы меняете маски.
Притвориться несчастным и взмолиться – тоже мимо...
Да вы издеваетесь...
Накатило глухое отчаяние.
«Блядь, да что я такого сделал, что ко мне все докопались?!»
Помимо привычной личности прежнего начальника Ли, его накрыл первобытный ужас брошенного в чужом измерении человека: нормы его прошлой жизни слишком разительно отличались от местных реалий.
По правде говоря, уровень стресса зашкаливал. Мало того что его заставили заново проходить этот проклятый симулятор выживания, так ещё и сдохнуть спокойно нельзя! Приходится круглосуточно нянчиться с этими невыносимыми птенцами и лавировать в их подозрениях. Для человека, чья прошлая жизнь была сплошной травмой, этот мир был худшей из пыток.
Он был взрослым гражданином демократического общества, имевшим право голоса и свободу воли! Какого чёрта все вокруг диктуют, как ему распоряжаться собственным телом?! А оттого, что из-за разницы понятий двух миров любое его слово воспринимали как бред сумасшедшего, можно было сойти с ума.
И тут Ли Джэхон сменил тактику:
«Клянусь, я разнесу вас всех к чёртовой матери».
Все его страдания, усталость и боль – вина этих проклятых птенцов! Пускай теперь помучаются сами. Как только группа встанет на ноги, он лично устроит им образцово-показательный саботаж и разнесёт их психику в пыль: методично, хладнокровно, до мельчайших крошек. Выставит им счёт за каждую каплю собственной крови и выбьет долги с процентами, как безжалостный ростовщик!
От этих мыслей на душе мгновенно полегчало, вернулось ледяное хладнокровие, а мысли прояснились. Всё-таки свалить вину на других – лучший способ душевного исцеления.
Вернув контроль над собой, Ли Джэхон невозмутимо произнёс:
...Что ж, помощь мне действительно не помешает.
...
Вот только момент крайне неудачный.
С этими словами он стёр с лица все эмоции:
Было бы куда лучше, пройди вы мимо.
От этой резкой перемены тона и мимики детектив едва заметно вздрогнул. Столь радикальный перепад, смахивающий на раздвоение личности, не мог не вызвать у проницательного следователя Хона волну могильного холода. В конце концов, вспомнить прошлую жизнь и сохранить адекватность – само по себе диагноз.
«Хотя для такой сцены он держится на удивление мягко...»
Уловив смутное несоответствие, Джэхон продолжил держать лицо: почему детектив не ощетинился подозрением в полную силу, оставалось загадкой, но первоочередной задачей было спровадить эту занозу.
Почувствовав, как сгустилась тишина, он спросил:
Вряд ли вы бродите здесь в одиночку.
...У меня есть группа. Я как раз хотел отвести вас к нам.
А, группа.
Джэхон нарочито задумчиво наклонил голову. Он не планировал разыгрывать эту карту в подобной обстановке, но ради избавления от навязчивого копа пришлось пойти на компромисс.
Ровным тоном он произнёс:
Раз вы из органов... случайно не с констеблем Ким Ёну?
...
Детектив Хон на миг опешил, но быстро взял себя в руки: судя по всему, напарница уже успела рассказать ему о встрече с Джэхоном.
Вы... Ли Джэхон-сси?
Да, это я.
...Утром вы выручили мою напарницу. Позвольте поблагодарить вас.
Я тоже в долгу: передайте ей спасибо за то, что сохранила мне жизнь.
...
Детектив Хон пристально посмотрел на него:
...Вам никогда не говорили, что вы похожи на человека с раздвоением личности?
Пару раз случалось.
Просто разительный контраст с тем, как вы держались минуту назад. Простите, если вопрос бестактный.
Не стоит извинений.
С каменным лицом Ли Джэхон стёр тыльной стороной ладони кровь с губ:
Ни один из моих подходов на вас не сработал... Пришлось сменить тон.
...
Вы меня слышите? Я в порядке.
Он сухо усмехнулся:
Не в том смысле, что здоров, а в том, что всё идёт строго по моему плану.
Ли Джэхон перестроил схему на ходу.
Каким бы отбитым параноиком ни был следователь Хон, он оставался на стороне добра. И раз уж Джэхон предстал перед ним харкающим кровью калекой, избежать клейма «слабого» было уже невозможно.
Пришлось менять маршрут.
«После такой жалкой картины строить из себя опасного криминального авторитета
Изображать загнанного в угол истерика – спровоцировать силовой захват. Чтобы извлечь хоть какую-то выгоду, требовалось стать «немощным калекой, который в опеке категорически не нуждается». И Джэхон мгновенно нащупал новый образ:
«Психопат с рассудком, искажённым Изнанкой».
Этот типаж он сконструировал первым делом после пробуждения памяти и уже успешно обкатал на Чон Инхо и докторе. Пусть жалости избежать не удастся, зато свои цели он выполнит сполна.
Во-первых, сохранится необходимая доля зловещей непредсказуемости. Вменяемый псих, с которым можно вести связный диалог, всегда внушает скрытый ужас – детектив будет ждать от него любого подвоха и не спустит глаз.
Но и запереть его силой, как ту воспитательницу из романа, Хон не посмеет: Джэхон – пороховая бочка, давить на него чревато взрывом. Опытный следователь, повидавший сотни психопатов, ни за что не станет провоцировать столь опасный элемент.
...Прошу прощения, но я не совсем вас понимаю. Вы действительно Ли Джэхон-сси?
Не знаю, сколько ещё раз повторить: да, это я. У меня нет раздвоения личности, и я не монстр, нацепивший чужую шкуру.
...
Я ни на йоту не изменился, детектив.
При этом Джэхон оставался договороспособным и крайне ценным кадром, пусть пока и не мог раскрыть все карты. А его полное пренебрежение к собственным травмам позволит использовать его как рабочую силу. Конечно, если они обнаглеют сверх меры, Джэхон без колебаний нажмёт на кнопку регрессии.
Да и злодеем он не выглядел: в глазах окружающих он был человеком, чей рассудок сломали чудовищные законы Изнанки, но чья суть осталась неплохой. Предыдущие подвиги служили тому безупречным доказательством. Пусть следователь Хон сейчас ломает голову – позже, когда карты раскроются, он всё поймёт.
Ли Джэхон мысленно рассуждал:
«Правда, у этой схемы есть серьёзный минус».
Он не хотел использовать этот образ с самого начала лишь потому, что от такого союзника потом хрен избавишься.
Стоит наладить контакт со «вменяемым психом», как детектив неизбежно захочет выяснить, что превратило его в такую развалину. Не получив ответа от самого Джэхона, он пойдёт с расспросами к тем, кто хоть что-то знает – к протагонисту и доктору. Контакта между лагерями не избежать.
А это связывало руки: устранить следователя Хона втихую уже не получится. Как бы ни враждовали герой и детектив до регрессии, Чон Инхо оставался протагонистом. И если Хон узнает трагическую предысторию начальника Ли... то со стопроцентной вероятностью вольётся в свиту главного героя.
«А следом придётся тащить на себе и всю его группу выживших».
«Ни на йоту не изменился»... То есть вы вели себя так намеренно?
О чём вы?
Говоря начистоту, передо мной словно два разных человека. Но если вы утверждаете, что это один и тот же Ли Джэхон... значит, вы притворялись? Все эти гримасы, язвительный тон...
...
Простите, мне трудно сформулировать точнее: с подобным я сталкиваюсь впервые.
Детектив Хон был лидером второго отряда выживших. И если этот человек попадёт в круг доверия главного героя, Ли Джэхону придётся спасать каждого члена его отряда ради сохранения баланса. По крайней мере, на данном этапе.
...Я вас понимаю.
Но на Изнанке каждая смерть – невосполнимая потеря.
«Чем глубже травма выжившего, тем сильнее раскрывается его потенциал на Изнанке, но во всём нужен баланс».
Подобно тому как сам Джэхон не слышал воя паучьего монстра, люди с изначально повреждённой психикой куда быстрее адаптируются к этому миру: если нарисовать чёрное яблоко на чёрной бумаге, его контуры почти незаметны.
Саньём – ключевой фактор выживания. Чем чернее мысли, тем больше возможностей открывается перед человеком. Но использовать эту силу умеют единицы, а спутники – беспомощные птенцы. Это как с сильнодействующими препаратами: в руках врача – лекарство, в неумелых дозах – смертельный яд.
К тому же это не бесплатный подарок: за физическую неуязвимость приходится расплачиваться собственным рассудком...
«И равноценным этот обмен назвать язык не поворачивается».
...Меньше всего мне хотелось казаться сумасшедшим.
...
Но почему-то всё вечно сводится к этому.
Для обычных людей смерть – абсолютный кошмар, и её эманации вызывают мощнейшие пространственные искажения. Именно поэтому Джэхон не допускал гибели спутников. Но расширение группы означало, что список тех, кого нужно вытаскивать с того света, вырастет в разы.
Возиться с толпой было лень, порой хотелось перебить их к чёртовой матери, поэтому он и планировал держать холодную дистанцию, но...
...Так вы говорите, всё идёт строго по плану?
Не знаю, как это выглядит со стороны, но текущее положение дел меня вполне устраивает.
Стереть память детективу он не мог, а значит, и клеймо слабака никуда не денется. Пришлось отказаться от первоначального плана и компенсировать этот штраф новым качеством.
Главным достоинством Ли Джэхона было умение моментально признавать поражение и адаптироваться:
Пусть не всё сложилось идеально... но я не считаю текущую ситуацию провалом.
Почему?..
Чтобы урвать хоть каплю выгоды, нужно было похоронить старый сценарий и выкатить новую маску. А играть роли Ли Джэхон умел превосходно.
Он вновь натянул на себя личину сломленного ветерана:
Кто знает.
...
Вам непременно нужны объяснения?
Устало. Механически. И с этой застывшей улыбкой на лице.