Том 1. Глава 55
В глазах следователя Ли Джэхон наверняка выглядел «человеком, готовым пойти на всё ради достижения цели». И дело было не просто в решимости.
До этой резкой перемены он придерживался образа «начальника Ли»: деспотичного, раздражительного и скрытного, но в глубине души готового рисковать собой ради спасения других... Разумеется, этот благородный образ выдумал не сам Джэхон – спутники сами навесили на него этот ярлык, – но поскольку он непрерывно ломал комедию, суть от этого не менялась.
Так или иначе, все предыдущие манипуляции перед детективом Хоном строились на фундаменте этого самого «начальника Ли»: когда тот язвил от раздражения или когда, обессилев, с мольбой просил оставить его в покое. Всё укладывалось в привычные рамки человеческого поведения, поэтому следователь особо и не удивлялся.
Но стоило Джэхону отбросить первоначальную маску и явить совершенно иную сущность, как подозрительный Хон Кёнджун не на шутку опешил.
«В этом мире вряд ли найдётся хоть кто-то с настолько вывернутой набекрень психикой, как у меня».
А уж среди таких людей вменяемых не бывает вовсе – в этом Ли Джэхон мог поклясться.
«Так что каплю паранойи я себе обеспечил».
Джэхон не просто жил по принципу «пойду на всё ради цели» – у него были реальные силы воплотить это в жизнь. И мгновенная смена личностей продемонстрировала это во всей красе.
В прошлой жизни такое считалось нормой, но в цивилизованном обществе нормальные люди не тасуют свои личности ради банальной практичности. Детектив знаком с ним меньше суток и вряд ли понял истинные мотивы, но Джэхон только что сменил несколько масок подряд лишь ради того, чтобы прогнать его прочь. Следователь наверняка сложил два и два.
И сейчас требовалось одно: полное погружение по системе Станиславского.
«Я
Именно так.
Если разложить легенду по полочкам: Ли Джэхон давным-давно выбрался с Изнанки. По неким причинам он годами притворялся деспотичным начальником отдела в офисе, а затем внезапно очнулся вновь поглощённым этим омерзительным миром.
Бросить привычную роль босса в один миг он не мог: рядом находились коллеги, и сбрось он маску – на него бы посыпались лишние подозрения. Хотя бы ради сохранения душевного равновесия спутников Джэхон был вынужден продолжать ломать комедию.
При этом он непрерывно прикрывал людей собой. Ведь у «начальника Ли» обострено чувство долга: он считает своей обязанностью защищать слабых и вести выживших за собой.
«Он рассуждает так: раз уж кому-то суждено покалечиться или сдохнуть, пусть это буду я
И эта мысль почти не расходилась с его истинной логикой – разве что Джэхон руководствовался чистым расчётом, а не возвышенным самопожертвованием.
В итоге проницательный клерк и доктор заподозрили неладное, а ночью Джэхон вдобавок выблевал кровь. Застигнутый врасплох в момент слабости, он по привычке попытался нахамить в роли начальника Ли, но следователь оказался крепким орешком.
Усталость от падения на Изнанку, выматывающие дневные споры и этот наглухо поехавший детектив перед глазами... Джэхон понял, что держать фасад дальше невозможно, и явил своё истинное лицо, прекрасно осознавая, насколько опасным покажется собеседнику.
«Но я должен кардинально отличаться от того серийного маньяка».
Иными словами, Джэхон пошёл на риск вызвать подозрения детектива осознанно.
«Потому что я смертельно, до одури устал».
И всё же выворачивать душу наизнанку перед первым встречным не хотелось. Почему? Трудно сказать. Гордость ли это, остатки приличий или нежелание попасть в клещи копа, одержимого опекой над беспомощными.
Ясно было одно: Ли Джэхон не был злодеем. Он был жертвой Изнанки, которая сама в любой момент могла стать источником угрозы – и прекрасно это осознавала.
Джэхон со многим смирился.
Кто знает.
...
Вам непременно нужны разговоры?
На самом краешке его голоса, вопреки холодной мимике, прозвучала едва уловимая печаль:
По-моему, в них нет нужды.
Таким манёвром Ли Джэхон избежал участи стать для детектива открытым врагом.
Отношение к обычному отморозку и к травмированному психу с трагическим прошлым – две большие разницы: за один и тот же поступок первого заклеймят, а второго попытаются оправдать. Джэхон, давно распрощавшийся с совестью, хотел закрепиться в сознании Хона в серой зоне морали.
«В глубине души он неплохой парень, но рассудок его искалечен. У него есть на то веские причины...»
И он был жертвой Изнанки.
Раз уж протагонист с доктором и так обливают его жалостью, одной порцией сострадания от детектива больше, одной меньше – роли не играло.
...Ваши спутники в курсе вашего состояния, Ли Джэхон-сси?
Нет.
Это... большая ошибка.
Как и ожидалось, детектив слегка нахмурился:
Простите, что повторяюсь, но на этих людей действительно нельзя положиться? Вы весь изранен от макушки до пят
...Констебль Ким Ёну спрашивала о том же. Отвечу так же: нет. Это был мой добровольный выбор, и я ни о чём не жалею. Благодаря этому никто из них не погиб.
Так нельзя, Ли Джэхон-сси. Вы обязаны хотя бы поставить их в известность и принять помощь.
Мне это не нужно.
Не говорите ерунды.
Если ради помощи мне кто-то должен погибнуть
...
...Забудьте. Чушь сморозил.
Ли Джэхон тихо усмехнулся:
Прошу прощения.
Сейчас он и впрямь был не в себе. Помимо привычных заскоков, он был физически истощён до предела: после кровавой рвоты соображалка работала со скрипом.
Поэтому он и сорвал с себя маску, выдав слова, которых в здравом уме никогда бы не произнёс. Внешне он держал лицо, но внутри всё кипело: оказаться вывернутым наизнанку перед незнакомым копом было унизительно, досадно и чертовски обидно.
Эта слабость длилась лишь миг: Джэхон мгновенно натянул личину прежнего «начальника Ли». Недовольный, брюзгливый голос сорвался с губ:
Извините за беспокойство.
...Всё в порядке.
Вымотались небось, ступайте к себе. Раз вы на патруле, ваши люди... та же Ёну-сси, наверняка места себе не находит от тревоги. Нашли время по ночам шастать.
...
...Меня текущее положение дел вполне устраивает. — Я имею право распоряжаться собой.
И это было чистейшей правдой.
«С этими птенцами нянчись, пальцем их не тронь...»
«Какого хрена все лезут ко мне со своей опекой, когда я просто делаю то, что считаю нужным?!»
Накатило глухое отчаяние: с самого момента пробуждения памяти Ли Джэхона не покидало чувство вселенской несправедливости.
Поправив интонацию, он продолжил:
Вы чересчур сердобольны, детектив, вот я и сболтнул лишнего.
...Одностороннее самопожертвование до добра не доводит, Ли Джэхон-сси.
Мне пора возвращаться. Не хватало ещё отчитываться перед своими, куда я посреди ночи удрал.
Просить о помощи
Вашу заботу я оценил.
...
Надеюсь встретиться снова, когда рассветёт. — И желательно сделать вид, будто мы незнакомы.
...
Короче говоря: держи язык за зубами о том, что видел сегодня.
Детектив Хон нахмурился, затем вернул лицу бесстрастие и принялся мерно постукивать подушечками пальцев. Джэхон вспомнил: эту привычку следователь проявлял всякий раз, когда анализировал факты и искал решение задачи.
Тук, тук, тук.
Спустя три коротких удара полицейский наконец произнёс:
...Договорились.
Чистая победа Ли Джэхона.
«С этим типом давить на жалость бесполезно
Джэхон мысленно цокнул языком, косясь на собеседника. Хон Кёнджун признавал исключительно голые факты и рацио. К нему требовался совершенно иной подход, нежели к остальным спутникам, и в будущем с этим следователем нужно было держать ухо востро.
Ранее детектив пытался утащить его силой лишь потому, что счёл Джэхона невменяемым от боли и шока. Собственно, Джэхон сам добивался такой реакции.
«Обычный человек не станет связываться с психопатом, потерявшим контроль от страданий».
Тем более глухой ночью.
Но Джэхон на миг забыл, что перед ним – фанатичный маньяк контроля. Раз уж он выдал вспышку эмоций, детектив не отпустил бы его ни за что, пока не убедился, что эта истерика – лишь фасад, а пациент полностью владеет собой.
Теперь же Хон понял: Ли Джэхон абсолютно хладнокровен, но при этом является опасным и нестандартным психопатом.
«Он рассудил, что тащить такого субъекта к своим
От кровохарканья его лагерь всё равно не вылечит, пациент соображает отлично, а появление непредсказуемого психа среди и без того напуганных беженцев лишь посеет панику. Чистый, холодный прагматизм.
Смущало лишь одно: детектив реагировал на незнакомого Ли Джэхона на удивление мягко и одновременно сверхчутко...
«У него радар сбоит, что ли?»
Он ждал мгновенного подозрения и допроса с пристрастием, а получил неожиданную покладистость. Неужели хвалёная интуиция следователя дала сбой? Чувствуя, как очередная схема трещит по швам, Джэхон помрачнел:
«...Как же тяжело жить».
«Ни черта по плану не идёт».
Если вашей группе нельзя доверять, только дайте знать. Я приму меры.
...Премного благодарен.
«Ну точно».
«Они уже спелись».
Главный герой и детектив уже успели встретиться. Джэхон догадывался об этом и раньше, но теперь уверился на все сто: пообщавшись с Чон Инхо, следователь наверняка ещё сильнее укрепился в подозрениях насчёт серийного убийцы.
«Благодаря своему звериному чутью он понял, что среди выживших в парке прячется маньяк».
И среди членов его собственной группы наверняка были люди, вызывавшие у Хона зубовный скрежет, – подозреваемые, на которых у него не было ни одной вещественной улики, кроме голой интуиции.
Но в разгар апокалипсиса вести полноценное следствие было некогда.
«Тогда почему он ни капли не подозревает меня?»
Не надоело... играть в полицию в таком аду? Ещё и в патрули ходить.
Помогать попавшим в беду
Умеете вы поставить в тупик.
Судя по всему, главным подозреваемым в глазах детектива на данный момент оставался Чон Инхо.
А тут перед Хоном предстаёт израненный Ли Джэхон, харкающий кровью, срывающийся на нервный шёпот и твердящий о группе за спиной. Детектив неизбежно связал это с подозрительным Чон Инхо и решил, будто над калекой издеваются или используют его как расходный материал. В таком свете упорство следователя становилось понятным.
И когда сам Джэхон дал понять, что видит ситуацию насквозь, детективу оставалось лишь отступить:
«Он ведь хотел спасти жертву, а не покрывать соучастника».
Вряд ли Хон счёл Джэхона сообщником маньяка, но разница между жертвой в неведении и человеком, знающим правила игры, была колоссальной. На Изнанке, где рассудок тает с каждым часом, такое знание снижало градус тревоги за его безопасность.
«...Но куда хуже то, что я понёс непредвиденный урон».
На душе скребли кошки.
Не столкнись он с копом и не выблевав кровь у него на глазах, Джэхону не пришлось бы ломать роль. А перспектива тащить на себе весь отряд следователя Хона выбивала из колеи даже тёртого ветерана.
«Конечно, по ходу дела можно будет переиграть маршрут... но вряд ли».
Чутьё подсказывало, что спрыгнуть с этой колеи уже не выйдет. Омерзительное чувство – будто кирпичом по затылку из-за угла огрели.
Поразмыслив секунду, Ли Джэхон замер, сделав вид, будто только что вспомнил о важной детали:
Кстати, как поживает ваша группа?
...Что вы имеете в виду?
Ну, вода, провизия... как у вас с этим?
Следователь мгновенно уловил суть:
Видимо, у вас дела идут неплохо.
Не жалуемся.
Ли Джэхон нахмурился, расслабил лицо, слегка прикусил губу и снова отпустил её, мастерски изобразив секундную внутреннюю борьбу, после чего произнёс:
Он указал рукой в сторону малого пруда:
Вон там... есть озеро.
...Озеро.
Вода чистая, пруд не такой уж маленький... Мы на всякий случай прокипятили, но...
...
Как источник питья
Разумеется, он делился этой информацией не из чистого альтруизма.
«Если мне всё равно придётся нянчиться с их рассудком, лучше подстелить соломку заранее».
Как бы ни повернулись события, с огромной долей вероятности Джэхону придётся спасать почти всех людей в парке. В мире, где каждая смерть разрывает ткань реальности, этот путь изначально мог быть единственно верным. Хотя бы ради обеспечения собственной комфортной «пенсии» на Изнанке.
«Да, лучше прокачать их на старте, а потом сидеть и пожинать плоды».
Судя по роману, положение отряда Хона сейчас было аховым. Впрочем, не вспомни Джэхон прошлое, его собственные спутники сейчас валялись бы в таком же полумёртвом состоянии, так что удивляться не приходилось.
В таком месте пить первую попавшуюся жижу
...
В магазины за водой не сунешься. Не мне вам советовать, но сунься туда
...Вы правы.
Неравенство ресурсов неизбежно породило бы конфликт: когда одна группа бедствует, а вторая процветает, человеческая натура быстро переходит от зависти к неприкрытой ненависти. Вылечить чужие раны Джэхон не мог, но сгладить имущественный разрыв между лагерями было в его силах.
Была и ещё одна причина: скрытая опасность малого пруда.
«Чем больше подопытных мышей, тем быстрее результат».
Он помнил странную тревогу Кан Мины и остальных водоносов. Сам он у пруда ещё не был, а слепо доверять тексту книги не стоило – перестраховка не помешает.
Но если чужой отряд пострадает, шишки полетят в него, поэтому Ли Джэхон со сложной миной добавил:
Но всё равно будьте начеку. Мои ребята только что оттуда... говорят, место крайне подозрительное.
...Подозрительное.
Тварей, жаждущих нашей крови, тут хватает.
С этими словами Ли Джэхон старательно вернул лицу бесстрастное выражение.
«Да и на дне там действительно сидит монстр».
Его заминка и нахмуренные брови выглядели со стороны не как скупость на ценные сведения, а как искреннее беспокойство: «Вдруг я дам непроверенную наводку и подставлю людей под удар?». Именно такое впечатление Джэхон и срежиссировал.
И, к счастью, детектив проглотил наживку:
...Спасибо за ценные сведения.
Не за что.
Для внезапного провала результат оказался вполне сносным.
«Хоть бы кто-нибудь из них сунулся в воду целиком».