Том 1. Глава 57
Разумеется, Ли Джэхон сам первым полез налаживать с ними контакт.
Будучи заурядным начальником-деспотом, он навлёк на себя неприязнь главного героя, и пусть это не ранило его чувств, но сильно усложняло жизнь. Джэхон всеми силами стремился затесаться в «свиту» протагониста.
Ради этого он и затеял всю эту нелепую комедию: подстраивал «случайные» встречи, приковывал к себе внимание героя, методично ломал его шаблоны и вдалбливал в голову новый образ. А подстраиваясь под идеалы Чон Инхо, жаждущего добра и справедливости, он невольно снискал славу праведника и в глазах остальных спутников.
Издержки производства. Джэхону требовалось вытянуть доверие из глубокого минуса, а наивные птенцы ни за что бы не разглядели его истинных мотивов – вот он и получил желаемый титул «хорошего человека».
Вот только был один критический просчёт: настоящего доверия он так и не добился.
«Я лишь бессмысленно задрал планку их ожиданий».
Да, он полировал репутацию ради билета в команду протагониста.
Но спутники оказались до неприличия падки на крупицы душевного тепла: мучились чувством вины за принятую помощь и остро реагировали на чужую боль. Что в прошлой жизни, что в нынешней – для Ли Джэхона подобная сентиментальность была дикостью. Он рассчитывал на прагматичный союз, где люди готовы вцепиться друг другу в глотки, но не могут бросить из соображений выгоды, а не на одностороннее самопожертвование, плодящее взаимную подозрительность, долги совести и удушающую привязанность.
«И где именно всё свернуло не туда?..»
Голова раскалывалась. Выживать по-прежнему тошно, жизнь – сплошная мерзость. Ничего не меняется.
Разворачивайся этот спектакль в обычном мире, всё было бы куда проще: Джэхон славился умением моментально признавать поражение и перекраивать планы, так что даже при путанице в нормах двух миров ситуация не зашла бы в такой тупик.
Издали результаты его схемы казались внушительными, но вблизи открывался полный крах: вместо железобетонного авторитета он привил спутникам синдром тревоги от разлуки, а вместо репутации опасного циника заработал клеймо «скрытного мученика-терпилы, который склеит ласты, стоит отвернуться на секунду». Вдобавок внезапная встреча со следователем смазала все заготовки на остальных выживших.
Тот факт, что за рамками общего скелета сюжета ни черта не шло по плану, доводил до бешенства. А осознание того, что процентов на десять он сам в этом виноват, бесило ещё сильнее.
«Они опять напридумывали себе невесть что из-за этой крови, и как теперь это расхлёбывать?..»
Да не так уж много он и выблевал! Просто эти пастельные птенцы сроду не харкали кровью, вот и развели панику на ровном месте. Что он такого сделал-то?!
Сделай он это один раз – ещё полбеды, но свидетелем стал детектив. С характером Хон Кёнджуна тот точно заявится снова и под видом заботы разболтает обо всём группе. Чтобы этот раздутый до абсурда образ не ударил по затылку, следовало заранее завернуть собственное кровохарканье в выгодную для себя обёртку.
«Но как? И когда?»
Что такого нужно ляпнуть, чтобы они просто кивнули: «А, понятно, вопросов нет»? Мысль о том, что это в принципе невозможно, пробирала до костей.
Притворившись спящим, Ли Джэхон принял волевое решение выбросить на помойку ещё один лоскут своей гордости:
«Честь и достоинство на хлеб не намажешь».
Сбросить пару кирпичей со своей непомерной башни тщеславия – не проблема, лишь бы обратить невыгодные факты в практическую пользу. Джэхону позарез требовалось сдуть этот пафосный мыльный пузырь, даже если придётся снова ломать комедию.
Так что подкорректировать репутацию было жизненно необходимо, но...
...
Впрочем...
«Уронить себя в чужих глазах
В искусстве манипуляции общественным мнением Ли Джэхон толк знал. Тем более что на Изнанке люди находились в состоянии крайнего стресса, а промывать мозги загнанным в угол овцам – плёвое дело.
Конечно, образ праведника, выстроенный с таким трудом, было немного жаль, но оставь всё как есть – он превратится в кандалы на ногах. Уж лучше снова скатиться в минус и стать «ненадёжным типом с дрянным характером». В конце концов, ему требовалось лишь слепое доверие к его практическим навыкам.
Ведь чувство разочарования рождается лишь из тоски по былому: пусть они станут отводить глаза и кривиться при встрече, подспудное ожидание помощи от него никуда не денется. А значит, группа протагониста ни за что от него не избавится.
В таком случае Ли Джэхон намертво сожмёт в кулаке их поводок.
«Удобно».
План выглядел чертовски привлекательно:
«Сколько бы я ни искал смерти, они не должны иметь права списать Ли Джэхона со счетов».
✕-✕-✕-
Нам всё-таки нужны жестяные банки.
Едва рассвело, помощник менеджера Чон Инхо поднял этот вопрос:
Стекло прочное, это плюс, но вода в нём закипает слишком медленно, да и доставать из костра неудобно.
И то правда...
Нет-нет, я ни в коем случае не упрекаю вас за то, что вы принесли банку!
Протагонист изобразил неловкость, но Джэхон-то видел насквозь: внутри Инхо наверняка уже обложил её матом («На кой хрен ты стекло притащила?!»), просто вслух сказать не может, вот и отчитывает завуалированно.
Ли Джэхон вмешался прежде, чем самооценка специалиста Кан рассыплется в прах:
Нормально всё. Для нормальной готовки банка нам всё равно пригодится.
...Начальник Ли...
Да чё «начальник Ли»-то?
И это не было пустой лестью: по прочности стекло на голову превосходило алюминий. На перспективу выбор был отличным, тем более что жестянок вокруг просто не нашлось.
Утешенная Кан Мина заметно повеселела, а хозяйка Юн Гарам расплылась в умилённой улыбке. Следом расцвёл и стажёр Но. Понимая причину этого телячьего восторга, Джэхон скривился от отвращения:
«Сияет, как начищенный медный таз, оттого что его зазнобу похвалили».
Цокнув языком, он продолжил:
Короче, с водой разобрались.
Вопрос пригодности питья решился мгновенно: кипячёная вода зашла без последствий, а Джэхон, не выдержав духоты, демонстративно хлебнул сырой прямо из пруда, доказав её безопасность на собственном примере. Правда, погода стояла прохладная, так что кипятить всё равно стоило ради тепла.
Спутники при этом воспоминании помрачнели. Особенно доктор Ха Сонъюн, взявший на себя заботу о здоровье группы.
«На меня так не смотрели бы, разбей я бесценную вазу династии Корё в четырёхлетнем возрасте».
Чон Инхо тоже скривился и с явной досадой в голосе произнёс:
...Это было крайне рискованно.
Не сдох же.
Вы словно делите людей исключительно на живых и мёртвых.
Будешь дальше к словам цепляться? Зам Чон, веди себя прилично.
Виноват, как и всегда.
Тот состроил скорбную мину и натянул приторную улыбку, в которой раскаянием и не пахло. Будь на месте Джэхона прежний начальник – влепил бы подчинённому звонкую затрещину за такую наглость.
Вслед за протагонистом со вздохом подал голос доктор:
Вы вообще помните, что вы пациент?
Не жалуюсь на амнезию.
Помните или нет
Умеете вы поддержать беседу, доктор.
Тут взгляд Джэхона наткнулся на испуганно косившегося Пак Дахуна...
...
...
...Да понял я, понял! Не буду больше пить сырую воду, довольны?!
Глаза пацана бешено метались: он явно вспомнил их ночной разговор у костра. Во взгляде читалась немая обида: «Обещал защищать, а сам чуть не сдох от первого попавшегося глотка!»
Хотя, скорее всего, этот укор был вызван всё той же манипуляцией...
Вы вчера говорили то же самое,
Мне что, облысеть от ваших нотаций надо, чтобы вы заткнулись?! Результат-то идеальный: никто не умер и не покалечился! Со стороны послушать
Дело не в этом... но ладно, проехали.
Сколько ещё шкур вы с меня спустить планируете?
Нет, ну каков наглец! Только утром устроили ему публичную порку за сырую воду, а теперь делают вид, будто забыли собственную духоту!
Впрочем, внутренне Джэхон был даже рад:
«Пусть копят раздражение, глядишь, быстрее перерастёт в полноценный конфликт».
Сейчас это казалось невинной стычкой, но человеческая память цепляется именно за негатив: они распинались в заботе, а в ответ получили мелкий бунт. Осадок останется.
Закончив разыгрывать ворчливого босса, Ли Джэхон потёр ноющее плечо:
Лучше скажите... не пора ли нам чем-нибудь перекусить?
Настало время действовать.
Пробил час главного развлечения любого симулятора выживания – фарма ресурсов. До аптек и магазинов путь пока заказан, но собирать всё, что плохо лежит вокруг, следовало немедленно.
«На чипсах и печенье долго не протянешь».
Он восстановил в памяти события книги. В романе герои от голода давились древесными личинками, а его отряд до сих пор питался офисными сухпайками. Пока они не знают вкуса жареных гусениц, их рассудок держится на плаву.
«Но запасы закончатся через день-два».
Даже при строжайшей экономии существует минимальный порог калорий. Раз уж склад супермаркета они с собой не захватили, сидеть на попе ровно и ждать маны небесной – верх кретинизма.
А съедобных ресурсов на Изнанке хватало.
«Атмосфера в книге была беспросветной, но авторша на еду не скупилась».
Автор новеллы явно любила вкусно поесть: еда в мире была в изобилии, а целебные травы и вовсе росли в виде сочных плодов. Судя по зеркальному озеру и фауне, создательница текста отрывалась на своих гастрономических хотелках по полной.
В каноне перепуганные герои со сломанной психикой жрали жуков от отчаяния, но его спутники были вполне вменяемы. В таком состоянии можно было замахнуться на полноценную добычу пропитания.
«К тому же я примерно помню, где что растёт...»
Да и охотничьи навыки в прошлой жизни Джэхон прокачал сполна – подыхать с голоду ему не впервой.
Вот только вручать этим комнатным растениям копья и отправлять на загонную охоту было бессмысленно: городские птенцы лишь наломают дров.
«Ещё сломают себе психику на разделке туш
Лишение жизни всегда бьёт по рассудку. Охота на зверя – это всегда кровь и перерезанное горло. Джэхон не сомневался: увидь эти неженки круглые испуганные глаза какого-нибудь зайца, они разревутся от жалости и не смогут его зарезать. Они ведь ещё не дошли до стадии одичания, когда жуков с земли горстями метут.
Их реакция была абсолютно естественной. Для тёртого ветерана Джэхона это выглядело смешно, но для обывателя первое убийство – тяжелейший стресс. Даже на реальных скотобойнях работники нередко ловят депрессию.
Ли Джэхон со своим эмоциональным дальтонизмом не мог этого прочувствовать, но умом понимал отлично. Раз уж он решил обращаться со спутниками как с детсадовцами, следовало проявить гибкость:
«Чем устраивать охоту с сомнительным успехом и риском сорвать им крышу, проще пойти по пути наименьшего сопротивления».
Закончив расчёты, он произнёс:
Где-то здесь наверняка растут плоды.
Собирательство.
Как и со сбором хвороста и воды, добыча растительной пищи не требовала убийств. Для неопытных новичков лучшего варианта не придумать.
«Времени в обрез, успеем собрать разве что один вид...»
Но при должной удаче можно разжиться ключевыми ресурсами. Главное – сорвать лечебные ягоды: они не были редкими и стояли в списке приоритетов под первым номером.
Как и ожидалось, спутники, уже мысленно готовившиеся к забою дичи, с явным облегчением расслабились:
А... такое разве есть? Место-то жуткое...
Наши законы тут не действуют, но это не значит, что здесь всё шиворот-навыворот.
Ли Джэхон не просто так повторял, что Изнанка «отражает тёмные мысли людей», а не «соткана из них с нуля».
«Это не бесплотная иллюзия».
В этом крылась вся суть: это параллельный мир со своими физическими законами, поверх которого наложился слой человеческого негатива. Искажённая проекция, а не плоский дубликат реальности.
Здесь существовали свои пищевые цепочки и экосистемы. Водились обычные звери, росли съедобные деревья и ягоды. Джэхон знал это из текста книги.
Нацепив невозмутимую мину, он выдал:
Помните, я говорил, что видел четвероногого зверя?
Э-э... да.
Выглядел он вполне нормально. Обычный хищник. А зверью нужно чем-то питаться.
Ну... логично.
Раз слышны птицы
Изнанка глушила чувства, но при должной концентрации монохромный мир обретал цвета и звуки. Сбросив морок паники, здесь вполне можно было жить.
Если найдём что-то такое... будет здорово.
А здешние фрукты тоже нужно варить перед едой?
Раз начальник Ли жив после сырой воды, значит, и безопасная еда найдётся...
Какое счастье... Я бы не смогла рыбу ножом пырнуть!
...
«Господи, ну что за детский сад...»
Судя по реплике сотрудницы Квон, та уже представила себя с гарпуном в зубах. Просвещать её насчёт цивилизованных рыболовных ловушек Джэхон не стал – сами дойдут со временем.
Выждав паузу, он небрежно бросил:
Итак, кто идёт со мной?
На это доктор Ха Сонъюн вкрадчиво переспросил:
Куда это вы собрались?
Вы меня за кого держите? За трёхлетнего ребёнка?!