Том 1. Глава 65
Стоило открыть глаза, и передо мной предстало дерево, неотрывно следившее за мной.
...
Оно закрывало собой всё небо.
В ушах не звенело ни единого шороха птиц или стрекота насекомых: весь мир казался криво обработанной фотографией с неестественно блёклыми, фальшивыми красками.
Будто цветной снимок неумело попытались обесцветить и окончательно всё испортили. Выжженные, словно тонким пламенем клейма, глазные яблоки медленно скользнули в мою сторону, а тысячи таких же глаз, густо усеявших кору дерева, хаотично вертелись во все стороны. Глядя, как эти остекленевшие взгляды с разной скоростью ползают по стволу, я почувствовал себя провалившимся в кроличью нору Алисы в Стране чудес.
В этой гробовой тишине, где ни один шорох чудовищного пейзажа не долетал до слуха, до меня вдруг дошло:
...Ох-хо.
Он снова застрял в кошмаре.
«Наяву такой мёртвой тишины быть не может».
Ли Джэхон вскинул бровь и тут же опустил её. Перед тем как заснуть, он видел Чон Инхо, заступавшего на ночное дежурство, так что догадаться было несложно.
Изнанка хоть и отражала людские тёмные мысли, но обладала базовой экосистемой. В романе протагонист не раз описывал здешнее безмолвие, но лишь потому, что из-за падения рассудка его чувства притуплялись, а вовсе не из-за реального отсутствия звуков.
Джэхон наяву прекрасно слышал шорохи фауны в парке, так что эта зловещая тишина вкупе с шевелящимися на коре глазами (неподвижными в реальности) безошибочно выдавали морок. Иллюзия была до бешенства осязаемой, но отличать сон от яви он умел.
Приглядевшись, он узнал место:
...Локация прежняя.
Их вторая стоянка, где группа обосновалась на ночлег.
Судя по тому, что прошлый кошмар начался здесь же, точка старта всегда привязывалась к месту, где засыпало реальное тело.
Не сто процентов... но вероятность высокая.
Оставалось загадкой, какие именно действия во сне проецируются на реальность, но точных критериев он пока не знал. Позже, когда появится передышка, можно будет провести пару тестов, но сейчас важнее всего было удерживать рассудок спутников. Он очень рассчитывал на скорую встречу с группой детектива Хона.
И, следуя намеченному перед сном плану, Ли Джэхон зашагал в сторону большого озера с тиной.
«Топиться
Блевать кровавой жижей было омерзительно до тошноты, но иного пути пробуждения он не нашёл: проще придерживаться старой схемы, а если нервы начнут сдавать – скорректировать курс.
По пути он методично сканировал окрестности: пока природа этих осознанных снов оставалась тайной, следовало выжимать из каждого погружения максимум сведений.
Первый вывод:
Живых тварей вокруг нет.
Ни птиц, ни жуков, ни рядовых монстров. Финальный босс парка – тинное чудовище – отчего-то присутствовал и во сне, но остальная фауна напрочь отсутствовала.
Второй вывод:
...Тогда откуда взялся тот манекен?
Та деревянная кукла с лицом констебля Ким Ёну из первого сна...
✕-✕-✕-
Она ведь двигалась и разговаривала! Значит, этот манекен принципиально отличался от обычных монстров.
Оглядываясь по сторонам, Ли Джэхон сопоставил факты с романом:
«Впрочем, у тех тварей совсем другой ареал обитания».
Эти гротескные куклы, грубо копирующие облик конкретных людей и внушающие отвращение, не водились в глубинах Изнанки.
Манекены...
с ними сталкивались снаружи, на границе миров.
В книге главный герой, выбравшись в реальность, словил тяжелейший нервный срыв именно из-за манекенов. Остальные выжившие, скорее всего, прошли через то же самое: эти создания не нападали физически, но разносили человеческую психику в щепки.
И третий пункт (или, скорее, дополнение ко второму):
...Выходит, в снах появляются только манекены и финальный босс...
Между ними и остальными тварями крылась некая глубинная разница, о которой Джэхон пока не догадывался.
Впрочем, сейчас это было второстепенно: его интересовала не экосистема снов, а их первопричина и способ прервать эту цепь. Он встроил кошмары в свои планы лишь от безысходности, но при первой же возможности с радостью стёр бы их к чёртовой матери.
В конце концов, запас прочности психики Ли Джэхона не был безграничным.
Выбравшись из тёмных бетонных руин, он держал старые травмы в узде, но сунься он снова в замкнутое здание – рассудок пойдёт трещинами. Его ментальная стойкость и так просела по сравнению с первыми часами на Изнанке: вернись он сейчас в офис к паучьему монстру, он бы вряд ли расслышал тот спасительный свист ветра.
И при этом каждый сон превращается в осознанный кошмар, из которого можно выбраться только через собственную смерть! Ошибись он насчёт суицида – выйдет конфуз, но ставить другие эксперименты времени не было. Мысль о том, как медленно и незаметно тает его рассудок, навевала беспросветное уныние.
«А остальные ответы...»
...потребуют больше опыта.
Чтобы разгадать природу явления, не описанного в романе, нужно больше данных.
По привычке прихрамывая, Ли Джэхон вдруг осознал, что нога почти не болит, и пошёл ровным шагом.
Впереди раскинулось то самое озеро, где он утонул в прошлый раз: затянутая плотным ковром ряски гладь не позволяла разглядеть ни зги, и Джэхон тяжело вздохнул.
Третья встреча с этим болотом вызывала лишь зубовный скрежет: зрелище напоминало чашку традиционного горького чая с взбитыми сливками со вкусом мятного шоколада сверху. А необходимость добровольно топиться в этой жиже заставляла задуматься, за какие грехи он докатился до такой жизни. Куда подевались всё нажитое богатство и величие прошлой жизни?!
Вспоминая сытый финал прежнего бытия, он подошёл к кромке воды.
...
Если начистоту: плавать он терпеть не мог.
А говоря совсем откровенно – Ли Джэхон панически боялся глубины. Он ненавидел глухую тьму. Ненавидел запертые здания без окон. Терпеть не мог, когда что-то сковывало лодыжки, не говоря уже об угрозе жизни и покою.
Но он был взрослым человеком и умел наступать себе на горло.
...Фу-ух.
Шлёп.
Озёрная жижа облепила ступни, навалившись тяжестью кандалов.
...
Ступни. Щиколотки. Голени. Бёдра.
Когда уровень воды дошёл до солнечного сплетения, под подошвами разверзлась пустота.
Исполинский провал на дне чувствовался кожей, и в следующее мгновение Джэхона утянуло вниз, словно в воронку.
Бултых!..
Погружаясь в пучину и пытаясь совладать с телом, которое вопреки законам физики камнем шло ко дну, Ли Джэхон через силу разлепил веки в вязкой воде и вгляделся в глубину.
Из недр бездны на него взирал багровый провал с огненно-оранжевыми и чёрными переливами.
...
Дыхание перехватило.
Словно с пудовыми гирями на ногах, тело падало всё глубже. Оторвав взгляд от жерла воронки, Джэхон посмотрел по сторонам и остолбенел: перед ним высились резные мраморные обломки.
«...Древний замок».
Руины походили на цитадель из западных фэнтези-фильмов – затонувшая Атлантида из древних преданий. Вот только покрытый чёрно-багровой ряской и склизким мхом камень выглядел зловеще и уродливо.
Будто исполинскую крепость вывернули наизнанку и вонзили в бездну... Но как тогда объяснить эту зияющую пустоту в самом центре?
Здесь не плавала рыба, не росли водоросли, не играли лазурные блики. Всё пространство было заполнено тошнотворным запахом крови, словно всё человечество переплавили в единое кровавое стекло.
Жидкость заливала нос, рот, уши, разъедая пищевод и лёгкие. В такой агонии сознание должно было угаснуть, но кристальная ясность мысли лишь подчёркивала противоестественную стойкость рассудка Ли Джэхона.
И тут его шею и талию обвили чьи-то руки.
...!
Бульк...
Последние пузырьки воздуха вырвались наружу.
От долгого удушья в глазах зарябило.
Джэхон судорожно коснулся пальцев на своём горле: нет, это были не древесные лианы. Даже в помрачённом состоянии он безошибочно узнал живые человеческие руки – мягкие, тёплые, ни капли не похожие на твёрдое дерево манекена.
«Что за?.. Кто это? Зачем?!»
Знакомый ужас и волна паники заставили его рефлекторно сделать вдох, что под водой лишь ускорило агонию. Забыв о том, как тело будет биться наяву, Джэхон яростно вцепился в душившие его пальцы, пытаясь оторвать их от горла.
С трудом извернувшись, он сквозь мутную пелену взглянул на державшего его силуэт...
...
Лицо оказалось до одури, до кошмара знакомым.
В ушах раздался ласковый, призрачный голос.
✕-✕-✕-
...Кха-а! Кхе... кх!..
Забегая вперёд: утопиться Ли Джэхону не удалось.
Ах ты сука!..
Тинное чудовище вытащило его на берег. Он всё ещё оставался заперт внутри сна!
Этот жирный ублюдок, оказывается, бросил логово и подстерёг его из засады! Получить такой внезапный удар под дых Джэхон никак не рассчитывал.
Злость от сорвавшегося суицида – полбеды, но сам факт происходящего не лез ни в какие ворота:
«С какого перепугу эта тварь меня спасла?!»
«Ты же меня до этого раз десять прикончил!»
Наяву монстр убил его лишь однажды, но во снах отправлял на тот свет регулярно! Списать такое поведение на разницу между сном и явью не получалось – логика отсутствовала напрочь.
Содрогаясь от пугающе осязаемых ощущений, Ли Джэхон выхаркивал на траву озёрную воду: когда он заходил в пруд, вода казалась прозрачной, но выблеванная жижа была мутно-багровой, отливая чёрно-оранжевыми сгустками запёкшейся крови.
Лишь спустя долгое время Ли Джэхон смог на дрожащих ногах подняться и посмотреть на спасителя:
...Ну и... кхм.
...
Чё тебе надо-то?
Монстр, разумеется, промолчал.
«...Ещё бы, пасти-то у него нет!..»
Голова раскалывалась.
Силуэт напоминал человеческую фигуру с конечностями, облепленную комьями тины и мха. После кукол-манекенов с лицами знакомых облик этого монстра не вызывал шока.
Но панический ужас в голове Джэхона вызвало вовсе не сорвавшееся утопление и не странная забота чудовища:
Откуда... человеческие руки?..
Бешеный стук сердца оглушал.
К горлу подступила тошнота.
Хотелось выблевать собственное бешено колотящееся сердце, обожжённые внутренности и содранный пищевод – этот пульсирующий гул сотрясал всё тело.
Ведь в глубине озера на теле тинного чудовища...
...Почему...
проступили очертания человека, которого здесь быть не должно ни при каких обстоятельствах.
...
Руки, обвившие его под водой, были самыми настоящими человеческими руками.
Тонкие, хрупкие кости... настолько слабые, что Джэхон при желании мог переломать их одним пальцем. От прикосновения этой нежной, живой кожи его прошиб мороз. И колотило до сих пор.
Казалось, будто...
...Хм.
Или нет? «Померещилось?..»
Да. Он просто слишком перепугался. Обычная предсмертная галлюцинация от нехватки кислорода.
...Блядь, напугал до усрачки.
Гул в ушах понемногу стих.
Ощущение было сродни скримеру в дешёвом ужастике: мерзкий, липкий страх, от которого перехватывает дыхание. Прижав ладонь к успокаивающейся грудине, Ли Джэхон выдохнул.
И тут всплыл главный вопрос:
«На кой хрен эта тварь меня спасла?»
Монстр не пытался напасть снова. Более того...
...
...
Ли Джэхон сделал шаг к тинному чудищу.
Он не бежал и не замахивался для удара – двигался нарочито медленно, буквально подставляя горло: десятилетний ребёнок успел бы среагировать.
Но чудовище лишь поворачивало безликую голову следом за его движениями. Никаких хлещущих плетей, никаких зубастых отростков – агрессия испарилась начисто.
Но стоило Джэхону обойти его и шагнуть обратно к воде...
...
...Ты чё?
Монстр преграждает путь.
Джэхон потянулся руками к собственному горлу...
...
Да ты издеваешься, блядь?!
Монстр перехватывает его запястья.
«Что за цирк?!»
В голове всё помутилось.
Исполинская двухметровая туша из тины и мха широкими лапами намертво сжала его руки. Не до хруста костей, но ровно с той силой, с какой конвойный защёлкивает наручники на матёром воре.
Вырваться не удавалось, от пинков по массивным ногам чудовище даже не шелохнулось, а на прямые оскорбления не реагировало вовсе – словно окаменело на месте. После всех пережитых кошмаров Джэхон наконец осознал весь абсурд происходящего.
Чувство брезгливости утонуло в волне дикого, неописуемого охуения.
«Да вы... да я... блядь, это что за бред собачий?!»
...Пусти, ублюдок!..
Этот кусок мха на полном серьёзе заблокировал ему выход в реальность!
«Ты мне за прогулы на работе платить будешь?! Отвали на хрен, биомасса ебучая!»
✕-✕-✕-
Так прошло три дня.