Том 1. Глава 76
У хозяйки Юн Гарам, как и у любого другого персонажа этого романа, было своё болезненное прошлое.
«Проще говоря, обычная психологическая травма».
Причину, по которой люди на Изнанке ещё могли вести себя по-человечески, ранее объясняли «высокой силой духа», однако, с другой стороны, это означало лишь то, что они обладали определённым иммунитетом к здешнему омерзительному безумию.
Разумеется, боль нельзя измерить чужой меркой, но разница в степени восприятия всё же существовала. Одни могли не вспоминать о пережитом ужасе до тех пор, пока их не ткнут в травму носом, тогда как у других спусковой крючок срабатывал по малейшему поводу, из-за чего они не могли даже взглянуть на определённый предмет.
«Хозяйка Юн относилась ко второму типу».
Она не переносила вида «рук с тяжёлыми ожогами».
...Что за блядство...
Чон Инхо, чьё лицо исказилось от гремучей смеси опешившего недоумения и глухого раздражения, словно посчитал пустой тратой времени даже это бормотание и мгновенно ринулся к хозяйке Юн Гарам. По его почти бегущему шагу безошибочно читалась тревога.
И тут же зажал ей рот.
М-м-пф... хнык...
...Инхо-сси?
Точнее говоря, он одновременно зажал ей и рот, и нос.
Когда от столь резких действий зама Чона сотрудница Квон Ёнхи застыла на месте, будто подавившись воздухом, осторожно отстранившийся от хозяйки Юн доктор Ха Сонъюн покачал головой и пояснил:
...Он всё делает правильно, не пугайтесь.
Что?
Это гипервентиляция.
Доктор Ха Сонъюн легко постучал пальцем по своим губам и продолжил:
Затруднённое дыхание, головокружение, а в тяжёлых случаях
Взгляд доктора Ха упёрся в иссиня-чёрные зрачки заместителя Чон Инхо.
Протагонист ответил:
Бумажного пакета нет. А пластиковый, который мы использовали в прошлый раз, порвался.
...Как видите, сейчас это невозможно,
А-а...
Теперь уложите Гарам, пожалуйста. Положите одну её руку на грудь, а другую на живот... вот так, верно. Тут дело в психологическом факторе, так что если её успокоить, всё придёт в норму.
Доктор Ха Сонъюн говорил это, но во взгляде его читалось явное недоумение. Хоть врач и старался не подавать виду, его явно озадачило, откуда заместителю Чон Инхо известен метод первой помощи при гипервентиляции, который трудно назвать общеизвестным.
...В любом случае, с Гарам мы вроде разобрались...
А затем подошёл к молча наблюдавшему за происходящим Ли Джэхону:
Покажите руку, господин Ли.
...
Что за безумие вы устроили, если только окончательно с ума не сошли?
Проще говоря: «Ты совсем сдурел?»
...Выбирали бы выражения, вы всё-таки врач,
Впрочем, руку Ли Джэхон протянул без лишних препирательств.
Обожжённая рука была той самой, которую Ли Джэхон ранее полосовал ножом. К счастью, закатанный рукав рубашки не занялся, но бинты, прикрывавшие старые порезы, обуглились. Радовало хотя бы то, что повязка не вспыхнула факелом, избавив его от ожогов по всему телу.
Но пусть бинт и не загорелся, кисть пробыла в бушующем пламени достаточно долго. Учитывая же, насколько аномально опасен огонь на Изнанке, после такой безумной выходки принявшая прямой удар рука попросту не могла остаться целой.
Глядя на багровое, сочащееся ожогом месиво, доктор Ха Сонъюн тяжело вздохнул:
Если собираетесь сказать, что всё в порядке, лучше помолчите.
...
И если не способны сдержать слово, не давайте обещаний вовсе.
...Приму к сведению,
Не «не собираетесь», а «не способны».
В этот раз я правда случайно,
Про себя Ли Джэхон довольно усмехнулся:
«Стало быть, на намеренное членовредительство это не походило».
Доктор, очевидно, рассудил так просто потому, что не верил, будто человек может быть настолько конченым психом. Никто мало-мальски вменяемый не стал бы добровольно калечить себя столь страшным ожогом, да и Ли Джэхон всё это время держался вполне прилично.
Услышав слова Ли Джэхона, протагонист не удержался от вопроса:
Выходит, прошлые раны случайностью не были?
...У тебя поразительный талант портить людям настроение, зам Чон.
В таком случае прошу прощения,
Вот же мерзкий ублюдок.
«Каждая фраза, как лезвием по горлу».
Безучастно наблюдая, как доктор Ха Сонъюн обрабатывает обожжённую кисть, Ли Джэхон мысленно рассуждал:
Строго говоря, крыть ему было нечем, ведь львиную долю ран Ли Джэхон нанёс себе совершенно осознанно. Протагонист наверняка заметил это ещё в офисе, так что его укол явно предназначался для того, чтобы уколоть чужую совесть.
Впрочем, Ли Джэхон не был из тех, кто станет робеть от подобных шпилек. Совести у него отродясь не водилось, так что и колоть было нечего, а ради успешного осуществления плана подобная травма являлась сущей чепухой. С учётом того, что в худшем случае ему пришлось бы сдохнуть и начать заново, Ли Джэхон чувствовал себя абсолютно правым.
Если нынешнее дело выгорит, решится сразу куча проблем.
«...И всё же, именно такое и называют полным бардаком».
Ли Джэхон покосился на царящую вокруг суматоху.
Приступ удушья у хозяйки Юн Гарам утих, но из паники она так и не выбралась, из-за чего заместитель Чон Инхо обливался потом, пытаясь привести её в чувство. Его движения выглядели на удивление сноровистыми – похоже, в прошлой итерации они уже попадали в аналогичный переплёт.
«Тут ведь полно тварей, объятых пламенем, так что ничего удивительного».
Она с высокой вероятностью могла наткнуться на обугленные человеческие останки и словить триггер. Если догадки Ли Джэхона верны, доктор Ха Сонъюн тоже продержался достаточно долго в прошлый раз, так что зам Чон вполне мог перенять у него приёмы купирования панических приступов.
Однако сейчас главной заботой была вовсе не истерика хозяйки Юн.
...
...
Куда важнее были эти онемевшие от шока желторотики.
«Должно быть, теперь-то они окончательно убедились».
Земле нужен был ливень.
Чтобы почва размякла, раскисла от влаги, и лишь затем, когда выглянет палящее солнце, затвердела намертво.
Время осторожного прощупывания почвы прошло. Пора было дать железобетонную уверенность цыплятам, изо всех сил отгонявшим накопившуюся тревогу, и одновременно дать им небольшую передышку перед следующим шагом.
Команда, казавшаяся островком безопасности, дала трещину. Начальник Ли Джэхон на поверку оказался вовсе не таким уж вменяемым, а вполне благонадёжная хозяйка Юн Гарам внезапно сломалась под грузом прошлого. Даже не умея сформулировать это чётко, они неизбежно ощущали нарастающее, пугающее несоответствие.
Поняв, что всё это время они лежали на зыбучем песке, они должны были осознать: пора бежать, пока дно окончательно не ушло из-под ног. Самое время копить силы для побега.
Ч-что... что здесь произошло?..
И как раз вовремя, тяжело переводя дыхание, прибежали стажёр Но Ёнсок и специалист Кан Мина.
Начальник Ли! Начальник Ли, вы целы?!
От этого крика специалиста Кан Мины Ли Джэхон на мгновение скривился.
...А меня-то чего звать?
Вы не ранены? Ах, ну конечно! Вы же обожглись!..
Нет, вы поглядите на неё. Тьфу ты.
Орала как резаная хозяйка Юн, а бегут проверять почему-то меня.
Ли Джэхону вдруг вспомнился рассказ одного собачника: мол, если пёс затих и пропал из виду, хозяин на всякий случай сразу орёт его кличку, пока тот не разнёс квартиру к чертям, – знакомая всем владельцам животных тягостная рутина...
Дойдя до этой мысли, Ли Джэхон в крайнем возмущении огрызнулся:
Специалист Кан, ты думаешь, я только и делаю, что калечусь? Я тебе что, шелудивый пёс, вечно ищущий приключений на свой хвост?!
Помолчите, господин Ли,
...
Правду говорят: нашкодил
Вот ведь...
Ли Джэхон рассудил, что злить единственного медика в группе больше не стоит, и после короткого вздоха закрыл рот. Хотя скрыть недовольную мину всё равно не удалось.
Специалист Кан и стажёр Но Ёнсок с растерянными лицами засыпали вопросами:
Т-там кто-то так истошно кричал...
Это ведь была хозяйка Юн? Почему она так напугана? Сюда монстры напали?
Ничего страшного,
Охладив ожог водой и накладывая сухую повязку, доктор Ха Сонъюн заговорил неестественно мягким и ровным голосом:
Начальник Ли Джэхон просто засунул голую руку в костёр, а хозяйка Юн Гарам от этого перепугалась. Вот и всё.
...
...
Одними этими словами произошедшее было трудно объяснить, но после неловкой паузы взгляды обоих устремились на виновника торжества – начальника Ли Джэхона, который с недовольной физиономией демонстративно отвернулся.
Помявшись, стажёр Но Ёнсок осторожно подал голос:
...Начальник Ли?
Чего тебе?
Зачем вы... руку? В огонь?
Задремал на секунду.
...Вы сейчас серьёзно?..
Чё вякнул, сопляк?
Ой, простите!
...
«Теперь уже всякая шелупонь мне дерзит».
Стоило зыркнуть на парня, как тот мигом поджал хвост и втянул голову в плечи, но подозрительный взгляд никуда не делся. Впрочем, хоть Ли Джэхон именно этого и добивался, из-за того, что стажёр не видел всё своими глазами, реакция вышла какой-то смазанной.
«Вот бы они просто с перепугу катались по земле в соплях».
«Сходил прогуляться с девчонкой, которая нравится, и сразу храбрости набрался...»
Тьфу.
Ли Джэхон мысленно цокнул языком.
Конечно, на перспективу перед грядущей бурей было полезно укрепить их боевой дух, но если отбросить планы и взглянуть чисто по-человечески – ничто так не бесило, как внезапно обнаглевший подчинённый.
Скосив взгляд на доктора Ха Сонъюна, закончившего перевязку и убравшего руки, Ли Джэхон медленно моргнул и протянул:
...Благодарю.
Сомневаюсь, что вы вообще понимаете значение этого слова,
Да я всегда полон благодарности, доктор.
Пожав плечами, Ли Джэхон, даже не слушая ответа врача, зашагал прочь.
Направился он прямиком к хозяйке Юн Гарам, которая всё ещё сидела на земле, не в силах подняться.
...Хозяйка Юн,
Кх... хнык... Про-простите, я не хотела...
Это вы меня простите, хозяйка Юн.
...Ч-что?
Глядя на женщину, отнявшую ладони от лица, Ли Джэхон подумал про себя:
«И всё-таки она поразительно быстро приходит в себя».
На Изнанке, где малейший триггер раздувался до масштабов катастрофы и сводил людей с ума, подобная скорость восстановления была редчайшим феноменом. Не читай он роман, Ли Джэхон мог бы даже решить, что страдания Юн Гарам – чистой воды притворство.
Придя к этому выводу, он продолжил:
Я совсем потерял голову и напугал вас. Обещаю, такого больше не повторится, так что давайте попробуем сделать глубокий вдох.
...Это мне нужно извиняться...
Давайте: вдох. Выдох. Ещё разок, глубокий вдох... и медленный выдох. Вот так, отлично.
...
Юн Гарам смотрела на увещевающего её Ли Джэхона совершенно потерянным, ошеломлённым взглядом.
Круглые, дикие глаза.
...Очень хорошо.
На лице Ли Джэхона сама собой проступила улыбка.
Этот её взгляд напоминал серый пепел.
Или влажную, гниющую траву, или заросшую мхом старую ванну. В глубине этих тёмно-зелёных глаз, похожих на глухую чащу, лишённую малейшего признака жизни, колыхалось нечто ослепительно-яркое.
Нечто, пожирающее сырой мох, вгрызающееся в древесные корни, сжирающее всё под небесами, обращающее лес в пепел и сжигающее заживо даже людей... Нечто багрово-алое.
Неужели эта иллюзия привиделась одному лишь Ли Джэхону?
Простите, что перепугал вас.
...Это вы простите, что устроила истерику на ровном месте.
Теперь всё в порядке. Наши беглецы вернулись, так почему бы нам не поужинать?
«Вряд ли только мне».
...
Наверняка все проголодались.
«Это пламя видел не я один, верно, Юн Гарам?»
На Изнанке пережитые кошмары возвращаются, усиленные в тысячи раз. Ли Джэхон со всей жестокостью ударил по её больному месту, и всё же она подавила отчаяние и первобытный ужас куда быстрее, чем можно было предположить.
За дежурной улыбкой Ли Джэхона промелькнула усталая мысль:
«Здесь вообще нормальных нет».
Это сборище психов вызывало у него горький смех.
Крик хозяйки Юн Гарам был неподдельным. Такой истошный вопль мог вырваться лишь в момент настоящего кошмара, да и приступ удушья невозможно было сымитировать. Вне всяких сомнений, вид обугленной руки Ли Джэхона раздавил её грузом старой травмы.
Но был ли этот кошмар для неё исключительно кошмаром? Описывалось ли это чувство лишь словом «ужас»? Назвала бы она это ужасом? Действительно ли она чувствовала только это?
...Я... теперь всё в порядке,
Вот и славно, хозяйка Юн.
...
Мне было больно видеть вас в таком состоянии,
...Да.
Слезам, которые порой роняла хозяйка Юн Гарам, Ли Джэхон не сопереживал ни на йоту.
«Конечно, эмпатия у меня на нуле, врать не стану...»
Но дело было не только в этом. Ли Джэхон, перебирая в памяти прошлые жизни, прекрасно это понимал.
Её слёзы слишком часто казались абсолютно пустыми. Её крики не несли в себе ясного смысла. Подкосившиеся ноги напоминали позу не сломленного горем человека, а того, кто наконец-то упал в блаженное забытье отдыха. А её тёмные, словно непролазная чаща, глаза походили на пещеру с чётким, видимым тупиком.
Страдания Юн Гарам всегда были настолько выхолощенными, что не вызывали ни малейшей жалости.
Как ни прискорбно.
...Отлично.
«Мне бы...»
«...очень хотелось однажды тебя спросить».
Давайте отдохнём и успокоимся,
...
Все вместе.
«То, что ты почувствовала, глядя на мою руку... это ведь был не просто страх?»
Что скажете?
«Неужели только он?»
«Если так... почему же ты тогда улыбалась?»