Том 1. Глава 81
...Э...
В этот миг связные мысли напрочь вылетели из головы.
Дыхание перехватило, словно кто-то сдавил горло, а голосовые связки онемели, не давая вымолвить ни слова. Пальцы, сжимавшие нагревшийся в руке разводной ключ, ослабли и мелко задрожали в суставах.
Он ощутил первобытный ужас перед стоящим напротив существом.
...Начальник Ли,
От этого жалкого, дрожащего голоса собеседник лишь медленно моргнул.
Одному... слишком... опасно.
...
Нам нужно идти вместе...
...
...
Слова больше не шли.
«...Одному опасно?»
Чон Инхо даже не понимал, имеет ли эта фраза хоть какой-то смысл.
Ведь по правде говоря... разве этот человек не опаснее любой твари во всём парке? Не является ли он существом, не заслуживающим защиты – точно таким же, каких Чон Инхо видел в прошлом цикле? Разве он сам не монстр?
Этот молчаливый встречный взор казался одновременно и давяще-тяжёлым, и бессмысленно-пустым, почти невесомым. Его противоречивый взгляд, не моргая, буравил Чон Инхо. От этих круглых, остекленевших глаз его прошибла неведомая тревога.
Поза, в которой он застыл, этот размытый взгляд. Глаза, склонённая набок голова, сочащаяся с него кровь. Вытянувшийся перед стеной огня и собственной гигантской тенью под залитым тушью небом силуэт... Во всём этом сквозило столь чудовищное несоответствие, что назвать его человеком язык не поворачивался.
...
И всё же...
...Чон Инхо ненавидел проигрывать.
Превозмогая ступор, он силой разжал челюсти:
...Вы должны идти с нами.
...
Похоже, здешних тварей вы перебили, но это лишь часть стаи. Остальные наверняка бросились в погоню за сбежавшими. Если вы останетесь здесь один, будут проблемы.
Голос звучал не слишком убедительно, но куда увереннее, чем секундой ранее. Пусть и сквозь зубы, но он хотя бы не смолк на полуслове, как полный идиот.
Я без понятия, что с вами стряслось и какая муха вас укусила, раз вы продолжаете вести себя подобным образом, но...
Догадки у него имелись, но он изо всех сил старался говорить как ни в чём не бывало:
Придите уже в себя, начальник Ли.
...
Мы тоже хотим просто по-человечески переживать за вас.
Он считал, что они заслужили хотя бы это право.
...Переживать, значит,
Услышав слова Чон Инхо, Ли Джэхон медленно моргнул.
В его глазах, уставившихся на парня с искренним недоумением, на долю секунды вспыхнул огонёк жизни, но тут же погас, сменившись мертвенным холодом. Чон Инхо затаил дыхание от этой мгновенной аномальной перемены, а Ли Джэхон лишь лениво закатил глаза.
Наконец это существо разомкнуло губы:
...Чон Инхо-сси.
...Да.
С чего ты разозлился?
...
Я всего лишь спросил...
Начальник Ли.
А... ладно, пусть будет по-вашему. По рукам.
Резко скачущий тон и бегающие, словно стеклянные шарики, зрачки.
Ли Джэхон вмиг переменился в лице и заговорил так, будто ничего не произошло:
Я не сошёл с ума.
Что-то не похоже.
Я вполне вменяем. Серьёзно, у меня почти ничего не болит.
Чушь собачья. Вы только что харкнули лужей крови и еле на ноги встали!
Это просто от переутомления, извини.
Ответьте нормально!
Да правду говорю! Очухался я, очухался. В общем, нам ведь надо догнать остальных, так?
Он протянул факел, зажатый в руке:
Смастерил на жире, который натёк с рыбы. Штука полезная, забирай, зам Чон.
...Начальник Ли.
Только вот мне придётся идти помедленнее. Давно не двигался, тело ломит, да и крови многовато вытекло... Ступай вперёд, а я подтянусь следом. Идёт?
Начальник Ли.
Всё равно в таком виде я буду вам только обузой...
Начальник Ли, да выслушайте же меня!
...
В чём вообще дело?!
Этот вопрос жёг его изнутри с самого начала.
Зачем вы это делаете?
Что за чертовщина происходит, раз всё докатилось до подобного?
Будь Ли Джэхон в порядке, ничего этого не случилось бы. Иными словами, он был глубоко не в себе, из-за чего между спутниками раскололась едва наметившаяся трещина. Чон Инхо даже не знал наверняка, куда и как они убежали и что теперь делать дальше. И вся эта чехарда началась ровно с того момента, как начальника Ли утащил монстр из тины.
Но Ли Джэхон не принадлежал к той породе людей, что делятся своими проблемами. Он не доверял никому и вообще не считал окружающих за людей.
Тинная тварь явно сотворила с ним нечто чудовищное, раз он дошёл до такой ручки.
Должно быть, он сам постепенно превращается в монстра.
Сейчас... вы ведь...
Чон Инхо – да и вся группа – не знали ровным счётом ничего.
Потому что он ничего не говорил.
Вы ведь делаете это, потому что боитесь окончательно потерять рассудок, так?
...
Боитесь, что пойдёте с нами и подвергнете всех опасности? Не верите сами себе, да?!
Я всегда верю себе,
А в этом мире вообще есть хоть один человек, которому вы верите?!
...
Ли Джэхон промолчал, и этого было более чем достаточно. Чон Инхо без труда распознал скрытое в тишине согласие.
Почему вы такой?
Но понять его он всё равно не мог.
Как вообще... почему всё к этому пришло?
...
Что с вами произошло?
Ничего не произошло.
Почему вы не можете рассказать нам?.. Разве нам нельзя довериться? Где у вас болит, что вызывает подозрения, что нам нужно делать?..
Это слишком утомительно.
Вы ведь можете просто сказать!
Поверх незаживших шрамов страха закипела праведная ярость.
Неужели это настолько трудно?!
Те, кто собрался вокруг, не были законченными мерзавцами.
Самые обыкновенные люди. Не святые, но и не злодеи – простые граждане, которые в прежнем мире без сучка и задоринки жили обычной жизнью. Они умели быть благодарными тем, кто протянул руку помощи, и искренне сострадали чужой боли.
Но Ли Джэхон всегда взваливал всё исключительно на свои плечи. Поначалу спутникам это казалось удобным, и они даже радовались, что он встал во главе отряда, но теперь это перешло всякие границы. Односторонняя жертвенность всегда калечит и самого мученика, и тех, кто рядом с ним.
Ли Джэхон утверждал, что преследует лишь эффективность, а спутники в ответ задыхались от чувства вины. Растущие долги и благодеяния порождали непосильный груз обязательств. Кто в здравом уме сможет с чистым сердцем принять жертву, о которой никто не просил?
Они тоже могли заботиться, сопереживать и подставить плечо.
Видимо, простая просьба сказать, когда вам больно, оказалась для вас непосильной задачей,
Стоило ему лишь открыть рот.
Слова о том, чтобы вы перестали калечиться... вы их так и не поняли, верно?
Лучше бы он прямо сказал, что ему больно и тяжело.
Или хотя бы вёл себя как прежде, неся откровенную дурь. Падал бы на землю от малейшей царапины, визжал, притворялся и шумно требовал своего.
Это было бы в сто раз лучше. По крайней мере, тот «начальник Ли» не вешал на них этот удушающий, слепой долг.
Глядя, как собеседник молча моргает, Чон Инхо почувствовал, как внутри всё переворачивается:
Спрашиваете, зачем я пришёл?! Да потому что переживал за вас!
...
Побоялся, что вы сдохнете здесь в одиночестве, и никто даже не узнает! Прибежал, думая, что вас разорвут монстры, а труп сгорит дотла, и мы больше никогда о вас не услышим!
...Вот как,
Пожалуйста... прекратите уже так внезапно...
Силы покинули руки и ноги Чон Инхо.
...Пожалуйста, начальник Ли, не умирайте.
В ушах Чон Инхо до сих пор звенел звук бьющегося стекла.
С этим ничего нельзя было поделать. Перед его глазами уже умирал растерзанный человек; Чон Инхо вернулся во времени назад, не понимая ни причин, ни сути происходящего; а теперь спасённый им человек снова упорно лезет в петлю. Носить в себе тайну, которую ты не способен объяснить даже самому себе, – невыносимая мука для любого смертного.
Ни одна живая душа не помнила кошмаров прошлого цикла. Он самовольно спас того, кто должен был умереть, и в итоге новая смерть подступила вплотную. Неизведанные события надвигались лавиной. Чон Инхо чувствовал себя стоящим на одной ноге на вершине песчаного замка, слепленного морской водой: тот вот-вот либо рухнет под собственной тяжестью и погребёт его заживо, либо высохнет на ветру и рассыплется в прах.
Это время, в котором день твоей бойни уже назначен без твоего ведома, порождало леденящий, непрекращающийся ужас.
Да.
Он признавал это.
«Мне страшно».
Смерть, с которой он столкнулся в прошлом цикле, навсегда отпечаталась в его сознании первобытным страхом.
Сначала специалист Кан, затем стажёр Но Ёнсок, чьё тело неестественно впечаталось в древесный ствол. Смерть начальника Ли сразу следом и всё то безумие, через которое он продирался после... Для Чон Инхо, сохранившего эти воспоминания, пережитое было за гранью человеческого ужаса.
Но если Кан Мина и Но Ёнсок хотя бы умели беречь себя и тряслись за свои шкуры, то стоящий перед ним псих не был способен даже на это. Именно поэтому Чон Инхо и примчался сюда сломя голову.
Инстинктивно он выплеснул ярость, чтобы заглушить страх:
Вы сейчас... не в себе. Вы творите это дерьмо только потому, что у вас крыша поехала!
...
Раньше вы хотя бы пытались казаться человеком, а сейчас почти превратились в монстра. Уже не разобрать, кто из вас чудовище. Впрочем, психи редко выглядят как нормальные люди.
Грубовато сказано,
Знаете что? Вы
Поскольку злость всегда была лучшим средством заглушить страх, Чон Инхо наконец выплеснул наружу вопрос, терзавший его всё это время:
...Вы вообще хоть когда-нибудь видели в нас людей?
И Ли Джэхон ответил:
С чего бы вдруг.
...
Как бы я мог?
✕-✕-✕-
«Неси хоть чушь, да знай меру».
Этот мир был романом.
Здесь был протагонист, стоявший в центре мироздания; были статисты, погибавшие в самом начале ради развития сюжета; и был третьесортный злодей, созданный лишь для того, чтобы доставить читателю минутное удовлетворение своей смертью.
Ли Джэхон и без того привык воспринимать людей исключительно как инструменты и расходный материал. В его прошлой жизни подобный цинизм никого не удивлял, да и в нынешней Ли Джэхон не отличался кротким нравом. Пусть он и не был отпетым подонком вселенского масштаба, но обыкновенным мерзавцем, каких пруд пруди на каждом шагу, он являлся вполне.
Ни до пробуждения памяти, ни после. Ли Джэхон никогда не был протагонистом и даже не мог стать полноправным жителем этого мира.
«Так с какой стати мне видеть в вас людей?»
...Тогда и я спрошу кое-что,
Он нарочно вызвал в себе зависть.
Слегка нахмурил брови, чуть приподнял уголки губ в усмешке и скривил лицо. Для Ли Джэхона зависть была понятием абсолютно логичным и обоснованным, так что изобразить её не составило труда.
Главное – не переигрывать, действовать предельно тонко.
А вы... сами-то видели во мне человека?
...О чём вы...
Я ведь всегда был для вас лишь помехой.
...
Тупым, раздражающим, картонным...
Эдаким нарисованным человечком.
«Начальник Ли Джэхон» существовал исключительно ради главного героя.
Мои решения всегда были ошибочными, а твои – пусть порой и неверными, но искренними. Я – идиот, ты – гений. И даже моя смерть служила лишь дешёвым аттракционом: от Ли Джэхона в этом мире не должно было остаться ни следа, ни малейшего смысла.
Он не винил окружающих за такое отношение. В конце концов, всю эту дичь наворотил прежний Ли Джэхон, и подобное презрение было абсолютно заслуженным возмездием. Ли Джэхона просто забавляла комичность текущего момента.
Так как же я могу считать вас такими же людьми, как я?
Чон Инхо-сси, мне правда любопытно.
...
Неужели я казался тебе человеком?
«Я ведь всегда был злодеем».
Разве я хоть раз был частью вашей настоящей жизни?
«Ведь ты
Кровь главного героя бесценна, а кровь злодея не заслуживает даже следа на земле. Любая пролитая им капля стирается в пыль, как песчинка в пустыне.
Вот видишь... Я тот, кому положено калечиться и подыхать, Чон Инхо-сси.
...Да разве...
Потому что в этом нет абсолютно никакого смысла.
Впрочем, Ли Джэхон прекрасно умел смиряться и отступать. Он знал, как отпускать то, чем никогда не сможет обладать.
...Даже если я сдохну, вы все забудете обо мне в мгновение ока.
Ни один читатель не станет помнить о таком злодее.
Если мне суждено остаться забытым злодеем, принёсшим сиюминутное удовлетворение, а вам – купаться в любви этого мира и тех, кто за его пределами, пусть будет так. Я согласен стать пустым местом, исчезнувшим без следа.
Зато взамен я заберу всё богатство и процветание, о котором вы даже мечтать не смеете.
Так что подобные мелочи я возьму на себя.
...Перестаньте,
У меня есть силы справиться с этим, а вы слишком слабы. И если кому-то и суждено сдохнуть и раствориться в небытии, то лучше пустить в расход меня первым. Это называется эффективностью. И именно так поступают взрослые.
Хватит,
Тебе незачем переживать, Чон Инхо-сси.
Ли Джэхон легко усмехнулся, смахивая с лица следы показного смирения:
Я не собираюсь умирать.
С ума сойти можно...
Буду жить для вас, пока смогу.
Я вовсе не это имел в виду!
Ведь вы стоите того, чтобы жить.
Им нужно было выжить и стать сильнее. Чтобы однажды они смогли защитить и вытащить самого Ли Джэхона. Эта группа определённо стоила того, чтобы её беречь.
«Всё равно я даже сдохнуть не могу».
Чон Инхо, помнящий прошлый цикл, вряд ли догадывался об этом, но Ли Джэхон знал: он в любом случае воскреснет. А раз умереть окончательно ему не дадут, следовало выжать из этой ситуации максимум выгоды.
Так что никаких проблем не было. Пусть протагонист и эти тепличные цыплята вызывали у него глухую зависть, по сравнению с ними Ли Джэхон был умудрённым жизнью взрослым. Ему было слишком много лет, чтобы кататься по полу в истерике, завидуя игрушкам десятилетних детей.
Если всё пройдёт гладко, Ли Джэхон займёт максимально удобную позицию, разберётся с мучившими его кошмарами и сможет двигать сюжет этого мира дальше.
Весь мир лежал на его театральных подмостках, и преград для него не существовало.
Разумеется, я немного не в себе...
Ведь я – актёр.
...но в этом нет абсолютно никакой проблемы.
А ты – всего лишь реквизит на моей сцене.
На этот раз они сполна насладятся безупречным спектаклем.
Даже если кажется, будто стряслась беда — это не так. Ты просто не в курсе, но я беру на себя ровно столько, сколько способен вынести.
...
Так что сиди тихо и заботься о собственной шкуре, а с остальным я разберусь сам... Мне бы очень хотелось, чтобы ты наконец это усвоил.
...Ха.
Я всегда выжимаю максимум ради наивысшей эффективности.
На это протагонист прорычал:
...Да пошли бы вы просто на хер и сдохли уже.
И Ли Джэхон ответил:
Если потребуется.