Том 1. Глава 82
Ли Джэхон был превосходным актёром.
Умение в любой миг с головой погружаться в роль на сцене было его истинным талантом, но крылась в этом одна загвоздка: он напрочь забывал, где спектакль начинается, а где заканчивается. Ли Джэхон то и дело стирал для себя грань между ложью и правдой. Особенно теперь, когда его рассудок истощился до самого дна.
Поэтому, внезапно очнувшись...
...
...он не смог вспомнить, что именно чувствовал секунду назад.
...В таком случае, может, пойдёте вперёд?
...
А то я что-то притомился.
Злился ли я, глядя на стоящего передо мной человека, или же беззвучно насмехался над ним?
Совершенно бессмысленный вопрос.
Я пойду следом за вами.
✕-✕-✕-
...Ах, вот досада,
Доктор Ха Сонъюн с помрачневшим лицом добавил:
Мы его упустили.
Да как же так, ну почему опять...
Вот ведь беда,
Когда вслед за ним подали голос Квон Ёнхи и Юн Гарам, доктор Ха Сонъюн сдавленно охнул и принялся теребить мочку уха – эта привычка всегда проявлялась у него, стоило столкнуться с головной болью и сложной задачей.
Окинув взглядом сгустившуюся вокруг тьму, он произнёс:
Должно быть, поддался панике. Наверное, он даже не заметил, что мы бежали за ним следом.
Речь шла о стажёре Но Ёнсоке.
Пусть доктор Ха и не знал парня слишком близко, врачи по натуре своей обладали профессиональным чутьём к анализу. Это было необходимостью – вытягивать крупицы важной информации из немногословных пациентов или их растерянных родственников.
И на намётанный глаз доктора Ха Сонъюна стажёр Но Ёнсок особой душевной стойкостью не блистал. Достаточно было вспомнить, как с момента их первой встречи он ходил белее мела и едва вытягивал из себя хоть слово. В его поведении сквозили тот самый зажим и первобытный ужас, свойственные человеку, впервые оказавшемуся в зловещем доме с привидениями.
К тому же парня, похоже, мучила жуткая тошнота. Казалось бы, какая к чёрту морская болезнь на ровной земле? Но с поправкой на реалии Изнанки это было вполне объяснимо. Доктор Ха и сам испытал похожее тошнотворное головокружение, когда впервые осознал законы этого мира, так что прекрасно его понимал.
Однако главным оставалось то, что стажёр Но был морально слаб, а потому его внезапный побег, оставивший троих спутников позади, не выглядел чем-то из ряда вон выходящим.
Доктор Ха Сонъюн повернулся к остолбеневшей сотруднице Квон:
Вы ведь его коллега по работе? Он и раньше был таким пугливым?
...Э... а, ч-что? А, Но Ёнсок-сси?
Сбитая с толку внезапным вопросом, девушка растерянно залепетала:
Нет, понимаете... мы ведь не из одного отдела. Просто сидели на одном этаже. Я о нём только и знала, что в соседний отдел взяли стажёра, краем уха слышала...
А, так вы не были близко знакомы?
Честно говоря, мы почти незнакомцы. Хоть и встретились в офисе и вместе выбирались из здания...
Проговорив это, Квон Ёнхи с полным смятения лицом тихо добавила:
...Но я всё равно думала, что он не из тех, кто бросит кого-то в такой беде...
Если бы среди них выбирали самого молчаливого, Но Ёнсок без сомнений занял бы первое место. Однако, как казалось девушке, дело было не только в одном лишь страхе.
Страх страхом, но парень словно ежесекундно боролся с физиологическим приступом. Это как стоять посреди зловонной свалки пищевых отходов или десять раз подряд прокатиться на американских горках, когда желудок выворачивает наизнанку против твоей воли. Чистая физиология, никак не зависящая от душевных порывов.
Но в текущих обстоятельствах Квон Ёнхи не могла думать ни о чём другом. То, как стажёр Но Ёнсок бросил их троих и умчался во тьму, со стороны выглядело самым обыкновенным приступом слепого панического ужаса.
Хозяйка Юн Гарам, оглядывавшаяся по сторонам вместе с доктором, негромко произнесла:
...Неужели он даже зажигалку зажечь не в силах?
Ведь именно это и стало причиной, по которой они потеряли стажёра из виду: огонёк зажигалки, переданной Чон Инхо, в какой-то момент внезапно погас впереди.
Впрочем, на бегу сохранить пламя не так-то просто,
...И что же нам делать? Спрятаться где-нибудь до рассвета?..
Пожалуй, это разумный выход,
Доктор Ха Сонъюн потёр ушибленный бок и сдавленно продолжил:
Я и сам уже с трудом держу темп...
Ах...
От его слов лицо хозяйки Юн побелело, а сотрудница Квон виновато прикусила губу.
Из-за того, что тяжелее и заметнее всех калечился начальник Ли Джэхон, об остальных вспоминали редко, однако и доктор Ха Сонъюн, и Юн Гарам получили ранения ещё в цветочной лавке. Особенно доктор с его травмой в районе рёбер – бежать сломя голову за кем-то в таком состоянии было сущей пыткой.
В отличие от них, стажёр Но Ёнсок находился в едва ли не лучшей физической форме во всей группе. Пусть рассудок у него и трещал по швам, но именно благодаря своей трусости он никуда не лез и избежал увечий.
И угнаться троим израненным людям за спортивным парнем, увлекавшимся лёгкой атлетикой, было попросту не под силу. Тем более теперь, когда спасительный ориентир – огонёк – окончательно исчез.
Хозяйка Юн негромко выдохнула:
Какое счастье, доктор, что у вас есть с собой огонь.
Единственным утешением в этой беде было то, что у Ха Сонъюна имелась зажигалка.
Иначе мы бы тоже разбрелись кто куда,
Вряд ли бы дошло до такого... Но в любом случае нам лучше укрыться, пока эти твари нас не настигли,
Нахмурившись, он добавил:
В прошлый раз нам повезло уйти без драки, но сейчас всё может обернуться иначе.
...Вы правы.
Уж не знаю почему, но в этот раз они были на редкость свирепыми.
Свору этих собакоподобных монстров – главных виновников переполоха – они встречали и раньше, но если в прошлый раз твари вели себя относительно смирно, то сейчас с оскаленными пастями яростно неслись по их пятам. Ни один смертный не смог бы не броситься в бегство при виде такой жути.
При воспоминании об их кошмарном оскале лицо Квон Ёнхи побледнело ничуть не меньше, чем у сбежавшего стажёра.
...Они бегут, чтобы нас сожрать?..
Это был тот самый первобытный ужас жертвы перед лицом хищника. Разумеется, и для Квон Ёнхи, и для большинства обычных людей подобный страх был абсолютно в новинку.
До попадания в этот мир самым жестоким насилием в их жизни были газетные строчки. Или шуршащие тонкие банкноты, или разносы начальства, заставлявшие рыдать в подушку после работы, или приближающийся срок оплаты аренды.
Но здесь не существовало прежних законов и рамок. Не было меры, не было дна и потолка. Сколько ни бейся, бескрылому человеку не взлететь – остаётся только падать вниз. Рухнуть на то, что казалось твердью, сломать шею и захлебнуться кровью с разорванными связками, даже не успев вскрикнуть.
Теперь они сами стали добычей. Раньше, глядя в новостях на жертв браконьеров или гибнущих в горячих точках солдат, можно было лишь сокрушённо вздыхать, но теперь, даже вернись они в привычную реальность, сочувствовать по-прежнему уже не получится.
Прежде величайшей катастрофой для Квон Ёнхи был горящий дедлайн по проекту. Но тогда от плохих продаж никто не умирал, здесь же...
...не побежишь со всех ног – и сдохнешь на месте. В любую секунду.
От этой мысли в памяти всплыли лица коллег из отдела маркетинга, оставшихся в офисе.
...А ведь я...
Наверное, они все уже мертвы.
Я ведь правда не хотела быть плохой...
...Ёнхи-сси,
Я так хотела быть хорошей...
Будучи трусихой, она не смогла остановить обезумевших сослуживцев, и те наверняка погибли.
Квон Ёнхи, давясь подступающими слезами, зашептала:
Опять... Я опять его бросила.
И лишь в этот момент перед её внутренним взором возник начальник Ли Джэхон.
О-он ведь... чтобы защитить нас, весь израненный... истекал кровью. И в аптеку за лекарствами нам запрещал соваться, сам всё терпел...
...Ёнхи-сси, я понимаю ваши чувства, но поблизости бродят твари, нужно идти...
Знаю! Я всё понимаю! Простите меня, пожалуйста, правда, очень-очень простите!
...
Я ведь тоже хотела поступать правильно... Правда хотела...
Кап, кап...
Склонив голову, она закапала слезами на землю.
Я так не хотела быть плохим человеком...
И снова стала им.
Квон Ёнхи всегда была такой. Ей отчаянно хотелось, чтобы её любили абсолютно все, а если это невозможно – хотя бы не презирали.
Потому она всегда подстраивалась под окружающих. Перед любителями кошек восхищалась пушистыми хвостиками, перед собачниками – умильными виляющими мордочками. Она не считала, что этим душит собственное «я», – поддакнуть чужим вкусам было совсем не трудно.
Но в этом аду её навыки оказались бесполезны. Все её таланты сводились к умению разрядить обстановку, вовремя похвалить или аккуратно разобрать документы. Кому всё это нужно на Изнанке?
К тому же за её плечами уже тянулся шлейф брошенных людей. В кабинете она оставила коллег, в здании компании бросила Кан Мину, а теперь сбежала от начальника Ли Джэхона, который всё это время успокаивал её и из последних сил закрывал собой.
Этот мир раз за разом делал из неё подлую дрянь.
Простите, простите, пожалуйста, простите меня...
...Всё хорошо. Всё в порядке, давайте только уйдём отсюда,
Да, да... сейчас. Простите меня. Я правда хотела как лучше...
Речь путалась, слова выходили жалкими и нескладными. Голова гудела, в носу щипало, и было невыносимо стыдно от осознания того, насколько ничтожной и беспомощной она выглядит в свои годы.
Покорно шагая вслед за спутниками, она сквозь всхлипы повторяла под нос:
Какая же я дрянь... что же мне делать...
Перед её распахнутыми от отчаяния глазами вновь встал образ начальника Ли Джэхона. А точнее – то, каким она увидела его в последний миг.
Он захлёбывался собственной кровью.
«Ему ведь было так плохо».
Человеку было невыносимо больно, а она сбежала в ужасе, потому что испугалась его вида.
Доктор ведь сам говорил: кровохарканье бывает лишь при тяжелейших поражениях, и если вовремя не помочь, пациент почти наверняка погибнет. И раз лицо доктора Ха оставалось напряжённо-застывшим, начальник Ли относился именно к таким безнадёжным больным.
На нём и живого места не было от наружных ран. Как бы он ни хорохорился, он постоянно припадал на ногу и держался чуть поодаль, вздрагивая от случайных прикосновений. И при этом всё равно вёл их вперёд, успокаивал, наставлял и добывал всё необходимое.
Когда-то она поливала начальника Ли грязью за глаза, даже толком не зная его, а когда он спасал её – ни разу толком не поблагодарила.
«А теперь я его просто бросила».
На душе скребли кошки.
«...А вдруг он там умрёт?»
Ли Джэхон казался человеком, который погибнет, стоит лишь на секунду отвести от него взгляд.
Потому она и старалась постоянно натянуто улыбаться. Когда она, желая казаться милой, приветливо улыбалась, большинство людей улыбались ей в ответ, а от одной лишь улыбки на душе становилось хоть капельку легче.
Квон Ёнхи была рядовой сотрудницей отдела маркетинга – не врачом, не знахаркой, без малейших познаний в медицине. Она не могла перевязать его раны или стать настолько самостоятельной, чтобы не висеть обузой. Не умея помочь делом, она хотела хотя бы поднять ему настроение.
Но начальник Ли с каждым днём становился всё более отрешённым. Он словно погружался на самое дно, выглядя пугающе спокойным или одурманенным. Порой Квон Ёнхи ловила себя на мысли: уж не ищет ли этот человек смерти по собственной воле? Настолько он казался оторванным от реальности.
И оттого с каждым днём становилось всё страшнее.
...Он ведь жив?..
Потому что он больше не напоминал человека.
А даже если жив... всё ли с ним в порядке?..
Казалось, мертвец неумело притворяется живым.
Было жутко оттого, что перед ней стоял совершенно чужой человек, ни капли не похожий на прежнего начальника Ли.
В силуэте, который поднимался с земли, захлёбываясь кровью, не чувствовалось жизни. Его искалеченные ноги переставлялись, как у сломанной куклы, а в глазах, несмотря на страшную боль от ран, зияла абсолютная, леденящая пустота.
Разве это живое существо? Разве это человек? Казалось, рассыпься он прямо сейчас в пыль, словно ветхая руина, никто бы даже не удивился. Этот могильный ужас перехватил ей горло и заставил в панике отвести глаза.
Каким взглядом я смотрела на него в тот последний миг?
...Честно говоря, я ведь... не от монстров бежала, а от начальника Ли...
...
А вдруг... вдруг он из-за этого обиделся? Что, если я ранила его чувства?..
Каким бы чудовищем он ни казался, он оставался человеком.
Тем самым человеком, который закрывал их собой, оберегал, утешал, истекал кровью и волочил перебитые ноги ради их спасения. И прямо сейчас он остался один на один с тварями, чтобы прикрыть их отход.
Разве мог столь заботливый человек не почувствовать предательства?
А если... если это я его убила?.. Что тогда?..
И вновь леденящий страх сковал её ноги.
Не подарила ли она человеку, и без того стоявшему на краю могилы, ещё один повод умереть? Не подсказала ли оправдание для собственной гибели?
Ей было до смерти страшно от мысли, что она своими руками толкнула в спину того, кто стоял на самом краю обрыва.
Я правда... я...
...
...
Повисло тяжёлое, до боли знакомое молчание.
...А.
И Квон Ёнхи всё поняла.
Она была далеко не единственной, кто толкнул начальника Ли в спину.