Том 1. Глава 83
По правде говоря, в прошлой жизни Ли Джэхона считалось само собой разумеющимся: если ценность вещи или человека падает, их выбрасывают.
Конечно, мир не был настолько прогнившим, чтобы открыто бросаться словом «выбросить» по отношению к живой личности, однако все и без лишних слов прекрасно всё понимали. Перестав приносить пользу, ты не имел права роптать, даже если стая вышвыривала тебя вон.
Единственными, кто принимал человека безотносительно его полезности, оставались кровные родственники, но и тут всё зависело от конкретной семьи. Нередко бывало так, что бросали и собственных детей, и братьев, и родителей. Впрочем, в тех семьях, где о полезности не заикались, родители обычно просто хорошо относились к детям с прицелом на будущее – на случай, когда сами станут немощными и бесполезными.
Ли Джэхон из прошлой жизни уяснил эту истину в самом нежном возрасте. И его мировоззрение, выкованное долгой жизнью в богатстве и роскоши, после перерождения оказалось несравнимо более въевшимся и непоколебимым, чем мелкие замашки начальника-подонка.
Едва вспомнив прошлую жизнь, он угодил на Изнанку, где его рассудок стремительно таял, так что то, с какими мерками он станет подходить к людям, было предопределено с самого начала.
Д-давайте вернёмся...
Давайте вернёмся, пожалуйста...
В нынешнем мире люди дорожили душевным теплом и ценили даже мимолётные связи. К человеку, которого видишь впервые в жизни, изначально относились с базовым уважением.
Вот только в его прошлом мире таких понятий попросту не существовало.
А вдруг... вдруг начальник Ли погиб?! Что тогда?!
Иррациональная, жгучая уверенность терзала душу Квон Ёнхи.
Ли Джэхон полагал: стоит им испытать перед ним животный страх, как все прежние связи мигом обесценятся.
Ведь так было всегда. И в прошлой жизни, и в нынешней люди для него оставались лишь инструментом. Начальник-подонок из этой жизни был тупым эгоистом, поэтому Ли Джэхон считал мерки прошлой жизни куда более здравыми. Он искренне верил, что человек способен в любой миг хладнокровно бросить себе подобного.
Но реальность была иной.
Он ведь сейчас остался только с Инхо-сси! А у Инхо-сси даже зажигалки нет!..
Ёнхи-сси,
...Что же нам делать, а?
Человеческие отношения не были настолько легковесными, как казалось Ли Джэхону.
Мы... мы ведь просто... бросили его там. Мы же его предали!
Человек – существо далеко не такое простое.
Отношения не обрываются намертво лишь оттого, что ты испытал мимолётную неприязнь или миг ужаса. Людей не вышвыривают на помойку, как чужаков, только потому, что от них больше нечего взять или они стали обузой. Из-за одного происшествия можно отдалиться, но связь между людьми невозможно стереть подчистую.
В конечном счёте Ли Джэхон упустил из виду фундаментальную разницу между обитателями прошлого мира и нынешнего. Он забыл, что сама природа их человечности кардинально отличается от его собственной.
А значит, события попросту не могли идти строго по его расчёту.
...Он ведь разочаровался в нас, да?
Ёнхи-сси, нам нужно сначала найти укрытие,
Он точно разочаровался... Боже, что же делать...
Квон Ёнхи, запинаясь, шла туда, куда вели спутники, и непрерывно причитала. Не поднимая опущенной к самой земле головы, она брела вперёд, роняя слёзы прямо под ноги.
Из её горла вырывался надтреснутый, сиплый шёпот:
Что же делать... правда, как теперь быть?..
«Бедный наш начальник... как же жаль его... что же теперь делать?»
Конечно, начальник Ли Джэхон помогал им вовсе не из корысти. Даже в этой патовой ситуации они ничем не могли отплатить ему, да и выберись они наружу, ничего бы не изменилось: начальник Ли и в компании был общепризнанным баловнем судьбы с золотой ложкой во рту.
Будучи падкой на сплетни, Квон Ёнхи знала о начальнике Ли немало слухов: мол, у него квартиры штуки три, и ту, что рядом с офисом, он выбрал чисто ради удобства; или что он из тщеславия скупает дорогущий люкс, а потом хвастается перед подчинёнными... В общем, сплетни в таком духе.
Сколько в них было правды, а сколько вымысла – бог весть, но ясно было одно: начальник Ли Джэхон был человеком, которому незачем кому-то завидовать, его жизнь и так была полна до краёв. И вот этот человек здесь волочил пробитые лапами чудовищ ноги и истекал кровью.
Значит, он делал всё это не ради награды. Это было проявлением чистой доброты и чувства долга, а они сбежали от него, посчитав жутким монстром. И даже не попытались скрыть свой первобытный страх.
Дрожащими губами Квон Ёнхи едва слышно прошептала:
...Но если даже так...
...
Если он... даже от нас ничего не ждал... что тогда?..
В ушах Квон Ёнхи вновь зазвучал тот небрежный, безапелляционный голос начальника Ли, заявлявшего, что никто из этой толпы и пальцем не пошевелит ради него, чтобы заглянуть в аптеку.
Что, если он вообще ничего не ждал и даже обидеться не смог...
На самом деле она чувствовала это уже очень давно.
...Неужели...
...
...
Ли Джэхон казался человеком, который уже давно сошёл с ума.
«Должно быть, именно это меня так напугало».
Она никогда в жизни не видела сумасшедших. Людей, обезумевших от невыносимой боли и адских мук, ей встречать не доводилось. Наверное, именно поэтому с каждым днём ей становилось всё страшнее рядом с ним.
Ведь он сошёл с ума не по собственной воле.
И преступником или чудовищем он от этого не становился...
...
...
Из троицы, шагавшей в гробовом молчании, первым подал голос доктор Ха:
...Смотрите, тут маленькие купола.
Причём довольно много.
Небольшие купола, в которые с трудом протиснулись бы двое, были сплетены из тонких веток и волокнистых корней, образуя плотные полусферы. Они напоминали поставленные набок круглые хижины-иглу.
Странность заключалась в том, что эти купола крепились прямо к древесным стволам. Они висели полусферами, словно древесные муравейники, с той лишь разницей, что муравьи строят свои гнёзда из земли, а эти укрытия состояли исключительно из растений.
Осмотрев сплетения, доктор Ха Сонъюн продолжил:
Не знаю, что это за штука и не монстр ли это вовсе... но спрятаться внутри вроде можно.
...То есть это может оказаться растением-монстром?
Трудно сказать, какими формами обладают здешние твари, но... м-да. В идеале стоило бы залезть на деревья, но здешние стволы слишком высокие... Да и эта преграда, возможно, послужит хоть какой-то защитой...
Быстро и негромко рассуждая вслух, он внезапно осёкся.
...
...Доктор?
Не знаю.
И добавил:
Поэтому я проверю первым.
С этими словами доктор Ха Сонъюн, не давая спутницам опомниться, шагнул вперёд.
...Э, эй, постойте...
...П-постойте, это же опасно! А если там чудовище, что вы будете делать?!
Но несмотря на оцепенение Квон Ёнхи и уговоры Юн Гарам, доктор не остановился.
Судя по застывшему лицу, Ха Сонъюн и сам дрожал от страха, но в этом его порыве Квон Ёнхи на миг увидела начальника Ли Джэхона. Того самого, кто ради проверки безопасности раз за разом ставил опыты на собственной шкуре.
Ха Сонъюн и сам прекрасно понимал это сходство, но всё равно полез по корням наверх и осторожно ощупал растительный купол.
...На ощупь не реагирует, не шевелится.
...
И внутри... вроде бы чисто,
Заглянув в круглое отверстие и спустившись обратно на землю, доктор Ха подытожил:
Неприятно, конечно, но вариант не самый худший.
...И всё равно...
У нас нет оружия против этих тварей. Из огня
...
Переждём здесь до рассвета. Только до утра.
Возразить на это было нечего.
В итоге внутрь купола полезли сначала самая миниатюрная Квон Ёнхи, а следом за ней – худощавая Юн Гарам. Две девушки заполнили крошечное полусферическое пространство в мгновение ока.
Помогший им забраться доктор Ха Сонъюн, всё ещё стоявший внизу, огляделся и произнёс:
...Мне там места нет, да и конструкция под моим весом может не выдержать, так что я поищу другое укрытие. Далеко уходить не стану, тут рядом полно таких же куполов.
...Доктор...
Не знаю, зачем они здесь, но следов когтей и шерсти нет, так что на звериное логово не похоже... Если спрячемся и затаим дыхание, твари пройдут мимо.
Доктор, давайте я хотя бы пойду с вами...
Гарам,
Он перехватил руку Юн Гарам и покачал головой:
Оставайся на месте.
...
Что бы ни случилось, я всё вылечу. Ты же знаешь, верно?
...Конечно знаю.
Бояться нечего.
И добавил:
Не погружайся слишком глубоко в свои чувства.
...Хорошо.
Нужно просто дождаться утра.
С этими словами доктор Ха прошёл мимо их убежища. Квон Ёнхи ощутила смутный укол тревоги, но, не понимая её причины, лишь молча слушала удаляющиеся шаги.
В плотно сплетённом куполе был лишь один лаз, так что разглядеть, куда именно направился доктор Ха, девушки не могли. Лишь по затихающему шороху шагов было ясно: устроился он отнюдь не рядом.
Когда шорох окончательно стих, а крошечный огонёк зажигалки погас, погрузив мир в непроглядный мрак...
...Эм...
Вы... простите меня за то, что было раньше.
Ч-что?
Всем и так тяжело, а я тут разревелась...
Бросьте, вам совершенно не за что извиняться.
И всё равно...
Правда, всё в порядке,
Её тихий, приглушённый шёпот едва слышно разнёсся под сводами купола:
...Мы ведь тоже хороши, не нам вас судить...
...
Под словом «мы» Юн Гарам явно имела в виду себя и доктора Ха.
Додумавшись до этого, Квон Ёнхи спросила:
Вы... давно знакомы?
...С доктором?
Просто он только к вам на «ты» обращается... Хоть и очень редко, кажется.
А-а...
Выдержав паузу, хозяйка Юн Гарам ответила:
Скорее не близки, а просто давно знаем друг друга. Почти десять лет?..
Ого.
Я впервые встретила его ещё в старших классах.
Говоря это, Юн Гарам задумчиво поглаживала мочку уха.
Я тогда сильно пострадала... И всё время, пока лежала в больнице, он очень заботился обо мне.
Её мягкий, ровный голос странным образом напоминал манеру речи самого доктора Ха.
...
В темноте ничего не было видно, но это ощущение осязалось кожей.
Движения губ наверняка были плавными, а бледная кожа – ледяной. Квон Ёнхи не раз брала её за руку во время разговоров, так что о низкой температуре тела хозяйки Юн знала не понаслышке.
Но даже не видя, Квон Ёнхи отчётливо представляла этот серо-зелёный взгляд. Круглые, тёмные, словно плавающие в пустоте зрачки... От этой мысли девушка невольно сильнее сжалась в комок.
...Хм.
Ей показалось, что выражение лица спутницы стало каким-то странным.
«Это из-за темноты?»
Внезапно накатил холодок страха.
Квон Ёнхи попыталась убедить себя, что эта дрожь вызвана лишь непроглядным мраком вокруг. Ей хотелось в это верить. Бросив начальника Ли Джэхона, она не желала совершать ту же ошибку снова.
Я всегда ему благодарна,
...
Ведь благодаря ему я осталась жива.
...И всё же, если говорить начистоту, сидящая рядом женщина вызывала у Квон Ёнхи смутный, подспудный страх.
Так внезапно.
«То есть...»
Причину этого страха она не понимала, но смутные догадки всё же имелись.
То ли дело было в кромешной тьме после долгого сидения у костра, то ли в том, что скрытная хозяйка Юн говорила о себе пугающе ровным тоном, то ли в каких-то иных, совершенно бредовых догадках.
В итоге Квон Ёнхи так и не смогла выдавить вразумительного ответа, и Юн Гарам тоже умолкла. От повисшей тишины по спине пробежал ледяной озноб.
Время словно потеряло всякий счёт.
...
...
Спустя долгую паузу зазвучал вкрадчивый, мягкий голос:
...А знаете что, Ёнхи-сси?
...Что именно?
Я до безумия боюсь огня.
...
Боюсь... и ещё...
На долю секунды...
...очень боюсь.
...в этой непроглядной тьме ей послышался приглушённый смешок.
...Э-э...
«Конечно, мне показалось... Это просто моё воображение...»
...
Квон Ёнхи коснулась кончиков собственных пальцев и поняла, что они оледенели.
Стук сердца гулким набатом отдавался в висках.
Казалось, будто в ухо залезло и забилось крыльями огромное насекомое, а ожившие плети лозы, виденные раньше, скользнули по шее удушающим кольцом. Неведомо почему, но её охватило именно это наваждение.
Поняв, что молчать дальше нельзя, она только раскрыла рот...
...
...А?
В этот миг...
...вдали полыхнуло яростное, обжигающее пламя.
...А, а...
...
Там... там же...
Квон Ёнхи нутром почуяла: это полыхало то самое место, где остались начальник Ли и зам Чон.
Напряжение, сковавшее тело то ли от страха, то ли от паники, мгновенно сменилось порывом вскочить. Как бы ловко Чон Инхо ни орудовал разводным ключом, мог ли он пробиться сквозь такую свору тварей целым и невредимым? А перед глазами снова всплыли запёкшиеся ошмётки крови, покрывавшие тело начальника Ли.
Судорожно выдохнув, она выпалила:
...Н-нельзя...
«Ему нельзя умирать!»
Перед мысленным взором встал образ человека, которого они молча предали и бросили позади. Того самого окровавленного человека, о котором она на миг забыла.
Стоило Квон Ёнхи в порыве чувств дёрнуться к выходу, как пристально наблюдавшая за ней хозяйка Юн преградила путь. Её цепкие пальцы железной хваткой впились в плечо и запястье девушки. Невероятная, пугающая сила для столь хрупкого тела.
И раздался монотонный голос, ни капли не вязавшийся с этой железной хваткой:
Куда вы собрались?
Т-там... огонь горит! Там всё пылает! Посмотрите туда!
Не ходите.
Но там же начальник Ли и Инхо-сси!..
Не надо туда ходить.
...
Не ходи.
...А?..
Голос звучал пугающе спокойно, ровно, без единой интонации.
Сердце ухнуло в пятки, и Квон Ёнхи замерла с побелевшим лицом.
...Если сунешься в этот багровый огонь...
...
...то и ты, Ёнхи-сси, и доктор, и даже этот сумасшедший начальник Ли
Не в силах сдержать ужас, Квон Ёнхи повернулась к ней...
...все непременно сгорите дотла.
...и увидела улыбку на лице, озарённом далёким пламенем.
...
И увидела эти серо-зелёные глаза.
Нечто не грязное, как сточная канава, но само по себе мутное, скрывающее бездну. Словно объятый дымом лес, потерявший очертания деревьев и цветов – эти круглые, остекленевшие зрачки...
Это существо обратилось к ней:
...Ёнхи-сси.
...
Я так хочу жить.
Почему в этих словах сквозил чистейший экстаз?
Почему всё это исходило именно от хозяйки Юн Гарам, Квон Ёнхи понять не могла.
...А...
Шурх...
Послышался шелест скользящих лоз.
✕-✕-✕-
По крайней мере, это развивалось в точности так, как и рассчитывал Ли Джэхон.