Том 1. Глава 98
В прошлой жизни Ли Джэхона действовало непреложное правило: если от кого-то исходит угроза, держись от него как можно дальше.
В том прошлом мире, даже лишившись головы или будучи разорванным на куски, ты не мог умереть, пока не настанет положенный срок. Смерть в нынешнем мире могла послужить хотя бы средством побега, но в прошлом, какие бы адские муки ты ни терпел, тебя неизменно воскрешали снова и снова.
А потому любой, чья профессия хоть как-то соприкасалась с боем, при малейшем чувстве опасности просто обрывал с человеком все контакты. И тот, от кого шарахались, воспринимал это совершенно спокойно: «Бывает, дело понятное». Такая дистанция была данью элементарного взаимного уважения и единственной границей, позволявшей сберечь рассудок.
И Ли Джэхон полагал, что в этой жизни дела обстоят примерно так же.
«Если люди не сошлись характерами, разве не естественно просто вычеркнуть друг друга из жизни?»
И впрямь: ради кого надрываться и терпеть?
Конечно, работая в одном офисе, волей-неволей приходится натягивать фальшивую капиталистическую улыбочку, но если коллега тебе противен, то без крайней служебной надобности строить из себя закадычных друзей никто не станет. Таков здравый смысл.
«И без того сил нет, с какой стати тратить нервы на пустые расшаркивания?»
Разумеется, между людьми существовали куда более тонкие и сложные нюансы взаимоотношений, но Ли Джэхон, лишь недавно вспомнивший прошлое, не мог осознать эти тонкости в полной мере. Опыт прошлой жизни был несоизмеримо более ярок и глубок, чем нынешней, так что его сознание целиком пропиталось законами того мира.
Отчасти на это повлияла сама Изнанка, затуманивающая рассудок, но во многом виной было плачевное физическое состояние Ли Джэхона. Балансируя на волосок от гибели, его мозг работал исключительно в режиме выживания. А самым проверенным и надёжным опытом выживания для него оставался багаж прошлой жизни.
И решения, вымученные этим заклинившим мозгом, как обычно, оставляли желать лучшего.
Короче говоря...
Начальник Ли!..
...
...он и в страшном сне не мог представить, что эти цыплята сами припрутся его искать.
...Зачем вы при...
Ли Джэхон хотел было рявкнуть: «Какого хера вы сюда припёрлись?», но собрал в кулак последние остатки терпения и прикусил язык.
Как бы там ни было, набрасываться с претензиями «Зачем вы это сделали?» на людей, которые всеми правдами и неправдами пробились к нему, было бы слишком жестоко для неокрепшей психики цыплят. Раз уж они приложили столько усилий, не стоило с ходу выливать на них ушат ледяной воды.
Но вопрос никуда не делся.
Как вы меня нашли?
Когда он спросил об этом как можно мягче, Чон Инхо, приведший за собой двоих спутниц, со странно напряжённым лицом ответил:
...Не знаю, насколько уместен такой вопрос, но благодаря тому, что вы шли и щедро поливали дорогу собственной кровью, отыскать вас не составило труда.
А... ну да, логично.
«Только вот меня интересовало вовсе не то, "как" вы сюда добрались».
Ли Джэхон специально задал вопрос иносказательно, боясь ранить их чувства прямым «зачем», но протагонист то ли назло прикинулся дурачком, то ли и впрямь не понял намёка и ответил буквально. Для смертельно вымотанного Ли Джэхона не было ничего более бесящего.
В итоге он не выдержал:
И зачем же вы пришли?
Ли Джэхон точно знал, что эти люди испытали перед ним дикий ужас.
Они ведь бежали от него, побелев как мел! Ли Джэхон был уверен, что выстроил идеальную дистанцию отчуждения: после такого зрелища любой нормальный человек станет обходить его за версту.
Ведь Изнанка обладала мерзким свойством раздувать любые человеческие мысли: от порочных и злых помыслов до малейшей тревоги и беспокойства. Она до предела выкручивала весь негатив в душе выжившего, сводя его с ума, и эти цыплята не должны были стать исключением.
Стало быть, сколько бы добра он им ни сделал...
«...этого ужаса должно было с лихвой хватить, чтобы напрочь всё перечеркнуть!»
Это вам не ромком и не третьесортная рыцарская драма, где от пары красивых слов и подвигов люди падают на колени в вечной любви и верности!
К тому же Ли Джэхон прекрасно отдавал себе отчёт в том, что его поведение вызывает у окружающих лишь шок и омерзение. В столь критической ситуации у группы главного героя не было ни единого повода заботиться о мерзком начальнике-злодее.
«Жанр-то, на минуточку, дарк-выживач с рейтингом 19+!»
Ли Джэхон самонадеянно убедил себя, что эти люди прибежали сюда явно не из беспокойства о его драгоценном здоровье.
«Впрочем... может, дело в другом? За меня они не переживают, но понимают мою полезность. Я ведь не раз показывал знание этого мира, вот они и решили, что я без труда разыщу всех впотьмах, и пришли за подмогой».
Додумавшись до этой мысли, Ли Джэхон со значительно полегчавшим сердцем произнёс:
Вынужден огорчить: со мной только наш стажёр. А специалистка Кан и школьники...
Нет-нет! Начальник Ли, подождите!
А?
Я... нет, понимаете...
Нерешительно замявшись, сотрудница Квон Ёнхи, прежде чем Ли Джэхон успел сообразить, что происходит, подскочила к нему и обеими руками вцепилась в его ладонь – перепачканную в чужой и собственной запёкшейся крови.
Пока лицо Ли Джэхона вытягивалось от полнейшего оцепенения, Квон Ёнхи со слезами в голосе пропищала:
Простите меня!..
Ли Джэхон в искреннем недоумении переспросил:
...З-за что?
Простите, что бросила вас и сбежала!.. Бейте меня, накажите, я конченая тварь!
Да ты чего...
«Да что с ней такое, твою мать?!»
«...Блядь, куда пошёл прахом весь мой прогрев?!»
Что вообще пошло не так?
Опешив от этого цирка, Ли Джэхон поднял глаза: хозяйка Юн Гарам с виноватым сочувствием склонила голову в безмолвном извинении, а стоявший рядом заместитель Чон Инхо смотрел на него взглядом абсолютного победителя.
Ладно ещё хозяйка Юн, но от столь дикого эмоционального бунта собственной подчинённой у Ли Джэхона едва не поехала крыша.
«Что происходит?.. Да что за херня?! Что я сделал не так, чёрт вас побери?!»
Сработай его план как надо, подобной сопливой идиллии не могло возникнуть в принципе!
Он добивался того, чтобы они испугались его и отстранились! И ведь страх он им внушил отменный, они даже разбежались в панике – на этой почве должен был вспыхнуть раскол, который разорвал бы все связи!
«И что это за херня передо мной?!»
От вида сотрудницы Квон, которая со слезами на глазах висела на его руке, у Ли Джэхона зазвенело в ушах. Его накрыло таким чувством, будто преданные соратники только что вонзили ему нож в спину, – самое настоящее, жгучее предательство!
Вообще-то ни Квон Ёнхи, ни остальные особой душевной стойкостью не блистали: изнеженные тепличные создания. Но ведь Ли Джэхон самолично закалял их рассудок все эти дни!
«Но не до такой же степени!»
Они что, от парочки критических ситуаций резко прокачали менталку до небес? Бред сивой кобылы!
Но отмахнуться от реальности не выходило: почему эти ублюдки стоят перед ним такими бодрыми и собранными?!
В его графике не значилось столь молниеносного воссоединения! Он был уверен, что они будут шарахаться от него: в полумёртвом виде, с нарочито напущенной жутью посреди пожарища – да любой бы обделался от страха!
«Со стажёром Но я ещё надеялся вырулить ситуацию, но это... это уже за гранью...»
Восемьдесят процентов его гениального плана просто псу под хвост! Выходит, он устроил грандиозный, эпичный цирк лишь затем, чтобы все выбились из сил, а сам он остался конченым идиотом?!
В полном раздрае Ли Джэхон принялся осторожно высвобождать свою ладонь из хватки Квон Ёнхи:
...Э... ладно, ладно. Я всё понял, так что...
Хны-ы-ы, не уходите!..
Да не ухожу я! Никуда я не иду, куда мне идти-то... Только руку отпусти, будь добра.
Почему-почему-почему?! Хнык... Не отпущу, не уходите! Ну почему вы такой?!
Да в смысле «почему», женщина ты моя дорогая!
Ли Джэхон с трудом подавил желание гаркнуть на неё в голос и кое-как удержал лицо, но холодная капля пота всё же стекла по виску: спину буравил чей-то тяжеленный взгляд.
«Похоже, от этой внезапной мыльной оперы охреневаю не я один».
Взгляд принадлежал детективу Хон Гёнджуну, которого из-за этой драмы бесцеремонно задвинули на второй план.
Осознав крушение восьмидесяти процентов своих замыслов, Ли Джэхон переживал жесточайший внутренний кризис. И дело было не только в сверлящем взгляде сыщика.
Почему его монументальный прогрев рассыпался, как песочный замок? Почему за его руку держится чужая баба – блядь, его рук имела право касаться только мать его будущих детей! И что теперь плести детективу Хону? А главное: какого хера этот ублюдок-протагонист лыбится на него с таким победным прищуром?!
«Так, стоп... и как мне теперь всё это разгребать?!»
Говорят, решение проблемы начинается с поиска её первопричины, но Ли Джэхон в упор не понимал, где именно система дала сбой. Короче говоря: ситуация была безнадёжной.
Решив для начала разобраться с тем, что ближе к телу, Ли Джэхон снова дёрнул руку:
Кхм... у меня руки очень грязные, понимаете ли.
Кто посмел такое сказать?! У начальника Ли руки чистейшие!
...
От такой наглой лжи Ли Джэхон на миг потерял дар речи и ошарашенно выдавил:
Да кто угодно... Разве это не очевидно любому зрячему человеку?..
«У тебя вместо глаз пуговицы пришиты?..»
«Они у тебя для красоты, что ли, Квон Ёнхи?!»
Он ведь специально сказал иносказательно: «мне неловко держаться за ручки, отпусти уже». Придумал благовидный предлог, чтобы не позорить её при всех, а эта девица, блин!..
Ли Джэхон решительно выдернул ладонь и отступил на шаг назад. Сотрудница Квон тут же скривилась и готова была снова зареветь, хозяйка Юн отвернулась, а Чон Инхо насмешливо вскинул бровь, но Ли Джэхону было плевать: странно себя вела та, которая внезапно хватала чужого мужика за руки!
В этот момент за спиной раздался голос детектива Хон Гёнджуна:
Это те самые спутники, о которых вы говорили?
...Да, они самые.
«Только вот с чего ты это говоришь таким тоном?..»
«С чего вдруг этот коп строит из себя моего старого приятеля?»
Ли Джэхон опешил: они ведь только что прощупывали друг друга в напряжённом допросе!
Впрочем, логика детектива была ясна: Хон Гёнджун подозревал и Ли Джэхона, и Чон Инхо, и остальных. Чтобы подобраться к подозреваемым и начать допрос, требовалось установить контакт, вот он и обратился к тому, с кем уже успел побеседовать.
И всё же в его поведении сквозило странное несоответствие.
«Он вроде и хочет познакомиться, но держится слишком натянуто».
Детектив Хон был человеком принципиальным, но не лишённым житейской гибкости. Базируйся подозрения лишь на интуиции, он бы не стал подавать виду, однако сейчас в его взгляде читалась явная настороженность – так смотрят на абсолютно чужих, потенциально опасных субъектов.
Формально они и были чужаками, но всё же... Это слегка отличалось от того книжного детектива Хона, о котором читал Ли Джэхон...
Рад знакомству. Детектив Хон Гёнджун.
...Мы ведь уже виделись однажды? Прошу прощения за прошлую неловкость. Чон Инхо,
Приятно, что вы помните.
Оставив их вести дипломатические беседы, Ли Джэхон отошёл в сторонку, чтобы остудить кипящие мозги. В оригинальном романе эти двое вечно бодались и мерялись авторитетом, так что третьесортному злодею Ли Джэхону встревать туда не было никакого резона.
Приняв решение, он прихватил всхлипывающую сотрудницу Квон и подошёл к хозяйке Юн Гарам:
Вы не ранены, хозяйка Юн?
Ни капельки. Мы куда больше переживали за вас, начальник Ли: вы ведь остались сражаться в одиночку.
Я остался, потому что мог справиться,
Говоря это, Ли Джэхон незаметно окинул её оценивающим взглядом.
«Так и есть: если не считать копоти, ни единого ожога».
Душевная девиация Юн Гарам заключалась в том, что вид огня вызывал у неё одновременно экстаз и первобытный ужас. А на Изнанке эта травма обратилась в уникальную аномальную способность – «удачу не сгорать в огне».
В любом пожаре Юн Гарам гарантированно выживала. Угоди она в самое пекло – выберется живой; окажись в запертой горящей ловушке – чудом найдёт лазейку. В арке городского парка, где огонь вспыхивал на каждом шагу, Юн Гарам обладала самым читерским потенциалом для выживания.
Вот только при одном условии: если рядом с ней никого нет.
...В любом случае, хорошо, что никто серьёзно не пострадал,
Стоило Юн Гарам искренне пожелать чьего-то спасения, как этот человек с огромной вероятностью сгорал заживо в адском пламени.
Идеальная способность, чтобы выжить в гордом одиночестве.