Том 1. Глава 99
На Изнанке всё решала сила духа: именно благодаря ей выжившие преодолевали любые преграды – и из-за неё же ломались без остатка. Чем глубже и страшнее была душевная травма человека, тем на более высокий и шаткий шпиль безумия его возносило.
Вот почему первым персонажем романа, проявившим столь яркую аномалию, стала именно хозяйка Юн Гарам.
«Ведь её кошмарная травма зародилась ещё в старших классах».
Отправившись с семьёй на четыре дня в загородный домик в горах, она стала свидетельницей того, как бушующий лесной пожар охватил усадьбу, где спали её родные. К счастью или к беде, сама Юн Гарам в тот предрассветный час ушла далеко в лес, чтобы подышать свежим воздухом.
То ли внутри что-то обрушилось, то ли хозяин запер двери на ночь, но сколько Юн Гарам ни колотила, ни скребла и ни рвала запертую дверь, та так и не поддалась. Она билась до тех пор, пока не сорвала ногти и не залила порог собственной кровью.
И когда, обессилев от отчаяния, она рухнула на землю и подняла глаза, её взору предстало нечто невыносимое.
«Мольбы о помощи ещё живых родных».
Они оказались заперты в комнате на самом верхнем, третьем этаже.
Родные истошно кричали, кое-как выбили стулом ветхое стекло и, высунувшись по пояс из окна, молили Юн Гарам спасти их. Но вызвавшая спасателей девочка больше ничем не могла им помочь.
И тут прямо к её ногам с глухим стуком рухнуло нечто.
«Её младший».
Маленькие ручки ребёнка были страшно изувечены и покрыты сочащимися волдырями от жара.
Не выдержав нестерпимого пекла, один из младших забился в панике, сорвался с третьего этажа и мгновенно погиб со сломанной шеей. Его голова неестественно вывернулась под диким углом, но остекленевшие мёртвые глаза продолжали неотрывно смотреть прямо на неё.
В этом угасшем взгляде читалась немая мольба: «Спаси меня, пожалуйста, спаси». Даже после смерти липкая, отчаянная жажда жизни цеплялась за реальность, а в глубине зрачков сквозила смутная, глухая обида. Обида на неё – единственную, кого не коснулось пламя.
Несовершеннолетняя Юн Гарам не могла сохранить рассудок после столь чудовищного кошмара.
«Она снова бросилась колотить в охваченную огнём дверь».
Из-за этого её тело почти целиком покрылось страшными ожогами.
Она била, колотила и царапала обугленное дерево. Горела ли на ней одежда, плавилась ли кожа на спине – в ушах стоял непрекращающийся, оглушительный вой. Она не останавливалась ни на секунду, пока подоспевшие пожарные силой не оттащили её и не увезли в больницу.
В итоге в живых осталась только она одна. И лёжа на больничной койке, Юн Гарам внезапно осознала:
«А-а...»
«Мне ведь это понравилось».
«Глядя, как сгорают заживо мои родные и незнакомые люди, превращаясь в горстку пепла... Я упивалась этим невиданным, поразительным восторгом».
Именно в этом и заключалась душевная травма Юн Гарам.
«И то, что такой человек открыл цветочный магазин... абсолютное безумие».
Поскольку первая арка романа разворачивалась в городском парке, аномальная природа Юн Гарам проявилась раньше остальных.
Глядя на растения, она всегда вспоминала тот день: полыхающие деревья, обугленные листья, цветы... людей. Огромное здание, охваченное огнём, и запертых внутри людей, сгорающих дотла, словно тряпичные куклы.
Раз уж она умудрялась наслаждаться собственным кошмаром, неудивительно, что даже багровое пламя обходило её стороной.
Ли Джэхон тем временем невозмутимо продолжил:
Специалистка Кан и школьники... да и Ёнсок в безопасности, я проверил. Парень сейчас там, с другой группой.
...А, ах! Вы видели специалистку Кан, начальник Ли?!
Они на окраине парка. Я усадил их на ветви дерева, монстры до них не доберутся.
Ли Джэхон на ходу перестроил план:
«Пытаться отдалиться прямо сейчас
Его главный просчёт заключался в том, что эти цыплята оказались невообразимо мягкотелыми и привязчивыми дурнями. Он-то рассчитывал, что при малейшей угрозе они сами бросятся врассыпную, но они вели себя как законченные простофили! С чего они вообще опять липнут к нему?!
В итоге дистанция не просто не выросла, а сократилась до минимума, да ещё и обросла ненужным чувством вины и долга. Такой сокрушительный провал напрочь отбил у Ли Джэхона всякую охоту затевать новую многоходовку прямо сейчас.
Глядя на него, хозяйка Юн Гарам поинтересовалась:
Скажите, а вы случайно не знаете... где сейчас доктор Ха Сонъюн?
...Вы его не нашли?
«То-то я смотрю, вас тут только трое: значит, доктор куда-то слизнул».
«Вот только... ума не приложу, куда он мог подеваться».
По крайней мере, характеры каноничной группы главного героя Ли Джэхон понимал неплохо благодаря роману.
Одноразовых статистов он худо-бедно помнил по прежней офисной жизни нынешнего «Ли Джэхона»: пусть тот начальник и чихать хотел на подчинённых, но общее представление о них имелось.
Но доктор Ха Сонъюн был совсем другой историей. В романе его практически не существовало! Строго говоря, он упоминался, но его реплики мелькали от силы пару раз в туманных флешбэках хозяйки Юн, и то было не разобрать, принадлежали ли они лично ему. Раскусить такого персонажа было сложнейшей задачей.
К чему он стремится? Каков его истинный характер? Каковы жизненные принципы? Конечно, понаблюдай он за ним подольше – всё встало бы на свои места, но ведь они знакомы без году неделю.
В сухом остатке Ли Джэхон почти ничего не знал о человеке по имени Ха Сонъюн.
Где вы виделись в последний раз?
Эм... выше того места, где мы жгли костёр. Там росло много деревьев с плетёными куполами.
...
«Тьфу ты».
Ли Джэхон мысленно схватился за голову:
«Похоже, речь о деревьях-людоедах...»
В романе эти деревья упоминались от силы пару раз. Они обладали повадками хищных растений вроде непентеса – тех самых, что отращивают продолговатые кувшинчики-ловушки и переваривают попавших внутрь насекомых.
Деревья-людоеды действовали по схожей схеме: заманивали выживших, искавших ночлег, усыпляли бдительность мнимой безопасностью, а когда жертвы засыпали – медленно смыкали створки купола и морили их голодом до самой смерти. Лишь после этого дерево приступало к неспешной трапезе.
Впрочем, в книге никто внутри них так и не умер: голодная смерть наступает нескоро, так что при внешней помощи выбраться оттуда не составляло труда, да и створки закрывались медленно – вовремя спохватишься и выберешься целым и невредимым.
Из-за этого ближе к финалу книги главный герой и вовсе использовал эти купола как спальное место: монстры туда не совались, так что, если вовремя проснуться, лучшей ночлежки было не найти.
«Но чёрт возьми...»
Разве можно сравнивать прокачанного протагониста-ветерана с нынешними беспомощными цыплятами?! Он догадывался по следам, но чтобы они реально полезли в эту ловушку... Конечно, он надеялся, что они догадаются вовремя сделать ноги, но абсурдность ситуации всё равно зашкаливала.
Ли Джэхон медленно моргнул и произнёс:
...Тогда... для начала разыщем Ха Сонъюн-сси.
И тут же сотрудница Квон истошно завопила:
Нельзя!
Сотрудница Квон, у тебя-то опять что стряслось?
Начальник Ли, вы же умрёте!..
Кого я, по-твоему, убивать собрался?
Вы сами там погибнете!
Тьфу ты.
Глядя на её лицо, готовое вот-вот взорваться рыданиями, Ли Джэхон поморщился. Он и так старался лишний раз не попадаться ей на глаза, видя её панику, но эта девица была невыносимо трудной.
Впрочем, понять её было можно: Квон Ёнхи искренне переживала за него.
«Хотя мне куда больше хотелось бы рявкнуть, чтобы они тратили это время на прокачку собственных навыков...»
С её точки зрения, она бросила начальника Ли на растерзание, осознала свой чудовищный косяк и с трудом нашла в себе силы вернуться. Ли Джэхону этого было не понять, но его полумёртвый вид явно взвинтил её чувство вины и долга до космических масштабов.
Разумеется, Ли Джэхон не испытывал к её метаниям ни капли сочувствия, не понимал, насколько нужно быть сентиментальными неженками, чтобы так носиться с ним, да и потраченного на образ врага труда было жалко до зубовного скрежета...
Но что поделаешь.
«Нельзя игнорировать проблему, вставшую прямо перед носом».
И стажёр Но, и эти двое, да и специалистка Кан со школьниками – никто из них, судя по всему, так и не станет держать с ним спасительную дистанцию.
Выхода не оставалось. План оттолкнуть их первобытным страхом с треском провалился, но у него ведь в запасе оставалась ещё одна заготовка!
Решив продолжить спектакль, Ли Джэхон напустил на себя слегка заторможенный вид:
Но... стажёр Но Ёнсок только что чуть не погиб. Ха Сонъюн-сси тоже грозит смертельная опасность.
Всё равно нельзя!.. Вы ведь еле на ногах стоите, начальник Ли!
Я просто быстро схожу туда и обратно...
Нет, ни за что! Вы хоть понимаете, что у вас глаза стеклянные и взгляд плывёт?!
«Ага, это образ такой».
«Легенду о злодее, одурманенном тинным монстром, надо отыгрывать до конца».
Хотя бы ради того, чтобы не хоронить все прошлые старания.
Конечно, неповоротливая и тупая тинная тварь мало вязалась с понятием «промывки мозгов», но разве зомби блещут интеллектом, разнося заразу? Если подать это не как гипноз, а как вирусное заражение – сюжет заиграет новыми красками.
История о начальнике Ли Джэхоне, которого той ночью заразил монстр из тины, из-за чего он постепенно теряет рассудок и в итоге набрасывается на людей...
«Ради выстроенного имиджа придётся делать вид, будто я из последних сил цепляюсь за ускользающий разум...»
Такую слёзовыжималку он вполне способен выдать.
Начальник Ли, мы понимаем, что не внушаем вам доверия... но, может, вы всё-таки отдохнёте?
...
...Что, если вы правда умрёте прямо здесь?..
Если честно, с богатой фантазией и чувствительностью сотрудницы Квон из этого вполне могла выйти отличная душераздирающая сцена: среди всех подобранных цыплят она была самой слезливой.
Достигнув полного дзена, Ли Джэхон мысленно усмехнулся:
«А остальное главный герой сам додумает, как надо».
Чон Инхо и без того мнителен до тошноты. После недавней суматохи Ли Джэхон набросал достаточно зацепок, так что, начни он сейчас играть на публику, реакция протагониста не заставит себя ждать.
Пусть план по мягкому отстранению и пошёл по швам, ему не привыкать к провалам: разрулить эту мелочь – плёвое дело. Он хотел тихого и плавного отдаления, но раз уж всё обернулось драмой, добавим немного мелодраматического надрыва.
«...Правда, не уверен, что они после этого отстанут от меня...»
«Блядь, да пошло оно всё».
«В крайнем случае прикинусь больным и просто завалюсь дрыхнуть».
Пользоваться благами за счёт этих птенцов пока не получалось, но когда планы так нагло рушатся, даже у Ли Джэхона сдавали нервы. Пусть сами крутятся, как хотят!
Конечно, в критический момент взрослому мужику Ли Джэхону всё равно пришлось бы разгребать завалы, но после череды дурацких провалов и мартышкиного труда внутри всё кипело, и подобные мысли помогали выпустить пар. «Короче, чтоб вы все сдохли, кроме меня».
К тому же, покалечь Ли Джэхон кого-нибудь под видом припадка, никакая слезливая привязанность не спасёт: от него шарахнутся все до единого. Кто в здравом уме станет доверять полумонстру?
Эта мысль принесла долгожданное облегчение, и Ли Джэхон моргнул:
...Ладно, извини.
...
Прости. Не буду я никуда ходить, уговорила.
Отныне его роль заключалась в образе «поражённого заразой тинного монстра, изо всех сил борющегося за свой рассудок». Поскольку до сих пор он казался благородным психом, прятавшим свои страдания, следовало хотя бы изобразить попытку защитить группу.
И поняв, что вот-вот сорвётся и растерзает невинных, такой «Ли Джэхон» просто обязан был попытаться уйти подальше.
«Ведь если сблизиться сильнее
Но в глубине души «Ли Джэхон» якобы отчаянно хочет остаться с ними! А значит, внешне отталкивая их с каменным лицом, он должен транслировать глубокую душевную муку. Неплохо бы ещё хвататься за голову или морщиться от фантомных болей, изображая борьбу за ускользающее сознание. Или по привычке включать заторможенность.
Глядя на прибежавших спасать его людей, он должен был излучать сложнейшую гамму чувств: благодарность, вину, страх перед будущим, отчаяние от надвигающегося безумия... и горькое смирение.
Я постараюсь... не доставлять вам лишних тревог.
Он произнёс это через силу, заведомо зная, что вскоре нарушит клятву, лишь бы успокоить девушку. Пусть потом его проклинают за обман – он стерпит эту ненависть в одиночку.
От этих слов сотрудница Квон немного успокоилась:
...Простите, что накричала на вас.
Тебе не за что извиняться, сотрудница Квон.
Простите...
Голос её окончательно сошёл на нет.
Хозяйка Юн Гарам молча наблюдала за ними со стороны, а протагонист и детектив, похоже, уже закончили свои переговоры: с их стороны царила тишина. Видимо, успели обсудить всё, что хотели.
Ли Джэхон повернулся к ним:
В таком случае... остальных поищем с рассветом.
...Да,
А пока отдохнём, зам Чон?
Слушаюсь, начальник Ли.