Том 1 · Глава 5. Любовь

В дешевой общаге за десять тысяч иен в месяц нет кондиционеров. Да и какой смысл покупать технику, если лимит электричества настолько мал, что пробки вышибает от малейшей перегрузки.

Крошечные комнатушки в десять татами жмутся друг к другу вдоль коридора. Стоит хотя бы в двух одновременно включить рисоварку — всё, свет гаснет. Приходится постоянно договариваться с соседями, кто и когда варит рис.

Разумеется, ни ванной, ни туалета в комнатах не предусмотрено. Уборная на этаже, внизу — общая баня и душевая. Баня работает только по вечерам, зато под душ можно залезть когда угодно. Из мебели — лишь односпальная кровать, письменный стол да дребезжащий холодильник.

Но Наруми мириться с убогостью не стал. Пока я равнодушно пожимал плечами на вопросы об интерьере, он взял обустройство на себя и умудрился подобрать цвет даже для моего постельного белья. Темно-коричневый ковер, угольно-черные простыни, серые шторы — сдержанно и со вкусом. Притащил комнатные растения, вкрутил точечные светильники. Снаружи общага так и осталась сущими руинами, зато наша комната превратилась в образец стиля.

Семь утра.

Щёлкнула кнопка рисоварки. Я сбросил одеяло, прихватил полотенце и поплелся в душ. Окно распахнуто настежь, но на улице ни дуновения — ночь выдалась невыносимо душной. Наверное, кто-то снова спалил пробки, потому что лопасти вентилятора замерли.

—Чего это с тобой?

Я вздрогнул от неожиданности.

—Да так…

—Извини-извини. Сорано ведь у нас тоже мужик.

—Издеваешься?

—Идешь в душ перед встречей с девчонкой — сама невинность. Прям завидую белой завистью.

—Точно издеваешься.

—Да нет же, нет, — отмахнулся Наруми.

—И что тебе в ней нравится?

—Никто мне не нравится.

—Ой, ну милота.

—Ты всё-таки издеваешься!

—Вовсе нет! — расхохотался он.

—Фуюцуки попросила составить компанию, — начал я издалека и на всякий случай предложил: — Может, пойдёшь с нами?

Наруми нахмурился и смерил меня пристальным взглядом.

—У-у, цыплёнок.

—Заткнись.

—Цып-цып-цып.

—Заткнись, кому говорят!

—Ладно-ладно, у меня сегодня подработка.

—Она же вечером?

—Сорано, а ты разве не хочешь встречаться с Фуюцуки? Я почему-то не сомневался.

—А? Мы просто общаемся. О таком даже в мыслях не было.

—Да неужели?

—Честно говоря, я до сих пор теряюсь из-за её слепоты. И уж точно не уверен, что держусь так же легко, как ты.

—В смысле «теряешься»?

В голосе Наруми проскользнуло непривычное раздражение.

—Прости, криво выразился. Я имел в виду… общаться так, будто ничего не случилось.

—И что тебе мешает общаться нормально?

—В том-то и проблема. Я не понимаю, что значит «нормально».

Стоит ли избегать темы зрения в разговорах? Искать ли самый ровный маршрут? Предлагать руку? Или лучше каждый раз переспрашивать и уточнять?

Пользуясь случаем, я вывалил на соседа все свои терзания. Наруми ответил коротко:

—Ну так просто спроси.

—А вдруг повиснет неловкая пауза?

Он энергично почесал затылок.

—Плавали, знаем. Поверь, когда с тобой вот так держат дистанцию — это бьёт куда сильнее.

По пути от общаги я заскочил в ближайший комбини и взял на кассе жареную курицу. С той самой секунды, как Наруми обозвал меня цыплёнком, захотелось впиться зубами в хрустящее мясо.

На ходу жуя курицу, я зашагал в сторону Цукисимы. По густо-синему небу неспешно плыли облака. Ступив на мост Айой, я окинул взглядом широкую водную гладь. Там, где Сумида впадает в море, блеснув чешуей, плеснулась рыба. Вода мерно колыхалась, отливая серебром.

Бурное течение пролива Канмон в родном Симоносэки всегда казалось мне очищающим — словно поток уносил прочь и хорошее, и плохое. А вот неспешное токийское море, наоборот, будто вбирало всё в себя и намертво удерживало на дне. «А-а, так вот почему люди стекаются в Токио», — предался я внезапным философским размышлениям.

Договорились встретиться ровно в девять. Я рассчитал время так, чтобы прийти минут за пять до срока.

Когда я предложил зайти за Фуюцуки прямо к дому, она наотрез отказалась: «Тогда это будет совсем не похоже на свидание». Я попытался откреститься — мол, просто идём за покупками, но она лишь рассмеялась: «Это и называется свиданием». В итоге Фуюцуки настояла на встрече у подножия моста Айой.

Я шел по мосту, вглядываясь в серебристую рябь, пока яркие блики не ударили по глазам. Зажмурившись от рези, я поднял голову и увидел её. Фуюцуки уже ждала.

Деревья у съезда отбрасывали мягкую тень, и сквозь прорехи в листве на девушку лились тёплые лучи. Белая блузка, струящаяся полупрозрачная юбка, кожаная сумочка на плече. В моем помутневшем от бликов зрении её молчаливая фигура казалась почти эфемерной. Я затаил дыхание.

«Какая же она… красивая».

—Фуюцуки. Это Сорано. Извини, заставил ждать?

Стандартная фраза, только обычно её произносят девушки.

—Стою тут уже целых два часа.

—Ну, тут уж ты сама виновата.

—Нет, это всё из-за Какэру-куна.

—Да шучу я, — рассмеялась она. — Ну что, пойдём?

—Ага, станция Цукисима в этой стороне.

—В этой — это в какой?

—Ой, прости. Нам направо.

Зрячему достаточно кивнуть или показать пальцем: «туда» или «сюда». Но с Фуюцуки такое не работает. Точно так же, как она никогда не заметит, с каким упоением я разглядываю её профиль.

«А ты разве не хочешь встречаться с Фуюцуки?»

В голове эхом отозвались слова Наруми.

Встречаться со слепой девушкой… Подсознательно я считал, что это невыносимо тяжело, и поэтому никогда не рассматривал Фуюцуки в романтическом плане. Осознавать это было противно. Но с другой стороны, какая ей разница до моих симпатий?

От этих жалких оправданий перед самим собой защемило в груди.

—Знаешь дорогу?

—А? Да-да.

—Я так ждала эту поездку!

Фуюцуки неожиданно подпрыгнула на ходу. Вернее сказать… поскакала вприпрыжку.

—Э?

—Что такое? — Она повернула голову на мой голос.

—Ты умеешь ходить вприпрыжку?

—Какэру-кун, ты ведь тоже сможешь попрыгать, если закроешь глаза?

Глядя, как искренне и беззаботно она веселится, я невольно фыркнул.

—И чего мы смеёмся?

—Прости-прости, — ответил я нахмурившей брови Фуюцуки, и мы зашагали дальше.

«Давай вместе пускать фейерверки!»

Для искупления вины просьба казалась слишком уж специфической.

Сейчас вагон метро на линии Оэдо мерно покачивал нас по пути в специализированный магазин на Асакусабаси. План прост: доехать до Даймона, пересесть на линию Асакуса и двигаться до нужной станции. Я пожертвовал временем и выбрал не самый короткий маршрут, зато с удобной пересадкой, чтобы не таскать Фуюцуки по лабиринтам переходов.

Сегодня я на личном опыте убедился: белая трость в руках вовсе не гарантирует, что тебе уступят место.

Только я начал мысленно клеймить суровость токийских будней, как со словами «пожалуйста, присаживайтесь» поднялась сухонькая старушка. Фуюцуки расцвела в улыбке и вежливо отказалась: «Спасибо, я привыкла ездить стоя».

Я аккуратно подвёл девушку к пространству сбоку от дверей, бережно поставил в эту нишу и встал напротив.

—Спасибо, что направляешь меня.

—Да пустяки.

Она повернула ко мне лицо и замолчала.

—Что-то не так?

—Подумала, что Какэру-кун — настоящий джентльмен.

—С чего вдруг?

—Ты ведь специально отвёл меня туда, где поменьше людей?

—Вовсе нет!

То есть всё именно так и было, но я отчаянно пытался откреститься от похвалы. Стоило мне повысить голос, как Фуюцуки звонко захихикала — момент для оправданий безвозвратно упущен.

Стоять лицом к лицу с Фуюцуки оказалось неловко. Может, из-за её невероятной привлекательности. А может, из-за глубокого уважения к той внутренней силе, которой мне самому так не хватало. Как бы то ни было, от одного взгляда на неё пульс предательски ускорялся.

Тудух-тудух…

Грохотали колёса поезда. Светильники тоннеля мелькали за тёмным стеклом, выхватывая из полумрака изящные черты её лица. Стараясь перекричать шум вагона, я заговорил громче: