Том 1 · Глава 5. Мужчины не размениваются на балы дебютантов

Наступило время ужина.

Мы вчетвером сидели за столом, наслаждаясь вечерней трапезой.

Разумеется, я не прикоснулся ни к одному блюду, стоявшему передо мной.

Стол ломился от всевозможных изысканных деликатесов, но в моей ситуации береженого бог бережет.

Поэтому я ел исключительно то, что приготовил собственноручно.

Не без оснований гордясь своими кулинарными способностями, я не чувствовал себя обделенным из-за невозможности прикоснуться к общему пиршеству.

Я жил так уже много лет, и домашние давно перестали докучать мне расспросами на этот счет.

—Эдвард, в этом году тебе исполняется двадцать лет, — позвала меня матушка посреди трапезы.

—Да, моя леди, — ответил я со сдержанной вежливостью.

Будь это Земля — или даже мир Мурима, где я прожил свою вторую жизнь, — я, возможно, ответил бы теплее женщине, заменявшей мне мать.

Если подумать, сейчас я прозвучал как какой-то неблагодарный ублюдок, сменивший уже третью мать...

Как бы то ни было, моя мать в этой жизни — Камилла Фригид. Она правила Северным Великим Герцогством, обладая властью, соперничавшей с самим императорским домом, а ее личная сила ничуть не уступала совокупному могуществу Семьи Фригид.

К такой женщине нельзя было просто так обратиться небрежным «Мам!» или «Мама!».

Ну, вообще-то, однажды я попытался.

—Мам!

Матушка тогда заметно вздрогнула и напряглась, почувствовав себя крайне неловко. Поэтому я переключился на «матушку», а когда подрос, и вовсе стал называть ее «моя леди».

Поначалу это обращение ее расстраивало, но со временем она, похоже, смирилась и перестала возражать.

Она всегда оставалась женщиной строгих правил, подобающих ее положению. Будучи ее сыном — к тому же мужчиной, — я отделался относительно легко. А вот моей старшей сестре Лилит, первенцу в семье, в юные годы наверняка пришлось несладко под строгим надзором матушки.

—В двадцать лет не пора ли уже? — спросила Камилла. Я сразу понял, к чему она клонит. — Я потакала твоему упрямству с тех пор, как тебе исполнилось пятнадцать...

Приближался сезон дебютантов.

В этом мире юношам полагалось дебютировать примерно в пятнадцать лет.

Но была одна загвоздка.

В этом мире гендерные роли были перевернуты с ног на голову, поэтому бал дебютантов имел совершенно иное значение, нежели обычная церемония совершеннолетия.

Здесь именно мужчины находились в центре внимания. От них требовалось наряжаться, использовать косметику и делать все возможное, чтобы предстать перед женщинами в самом выгодном свете.

Главной целью этого мероприятия был поиск будущей супруги.

Даже если помолвка планировалась заранее, бал служил официальным предупреждением для всей знати: «Этот мужчина еще не обручен со мной официально, но он станет моим мужем — не смейте к нему приближаться».

Для тех же, у кого невесты не было, бал становился ярмаркой, где можно было сойтись с кем-нибудь и подыскать подходящую партию.

Короче говоря, хочешь ты того или нет, но стоит тебе явиться туда — и ты гарантированно окажешься в плотном кольце хищного женского внимания.

Я не собирался туда идти. Ни под каким видом.

Всему виной, как я уже говорил, мои прошлые жизни. А точнее — женщины, которые меня убивали.

Не было ни долгих ухаживаний, ни каких-либо тревожных звоночков. Обычно это оказывались девицы, с которыми я едва успевал перекинуться парой слов, чьи лица я даже толком запомнить не успевал... но они все равно без всякого предупреждения обвиняли меня в каком-то несусветном бреде и хладнокровно резали.

А значит, мероприятие, призванное свести меня с толпой баб, — даже если забыть про сам праздничный вечер, — превратится в увлекательную экскурсию по расстановке смертельных флагов на моем пути.

Возможно, со стороны это смотрелось жалко, но каждый раз, когда заходила речь о бале, я просто ложился на пол.

В первый раз я притворился больным. Во второй — выспорил еще немного времени. В третий — прямо заявил, что никуда не пойду.

Какую отговорку придумать теперь?

«Мне уже двадцать, — подумал я. — Скажу, что время упущено и соваться туда уже неприлично».

—Тебе уже двадцать. Еще не поздно. Ты пойдешь, — отрезала Камилла.

Черт. Она что, мысли мои читает?

—Да ладно тебе, Эд. Послушай матушку хоть раз, — вставил свое слово отец, сидевший рядом и решивший присоединиться к давлению.

Обстановка накалялась, меня явно пытались загнать в угол, но я не паниковал. У меня в рукаве был козырь — надежный союзник.

—Эд еще не готов! — выкрикнула Лилит.

—Лилит! — прикрикнула на нее матушка.

В детстве сестра и пикнуть не смела в присутствии матушки, не говоря уже о том, чтобы перечить ей. Но как только я вошел в возраст дебютанта, она начала яростно подавать голос в мою защиту — ради брата, который наотрез отказывался соваться в свет.

Золотая у меня сестра. Мне безумно хотелось улыбнуться и поблагодарить ее, но, увы... В этой жизни я поклялся никогда не улыбаться бабам. Так что пришлось сдержаться.

Тем не менее я всегда находил способ выразить ей признательность, когда буря утихала. И сейчас поддержка Лилит придавала мне сил.

—Не в этот раз, — покачала головой Камилла. — Ее Императорское Высочество Принцесса лично номинировала тебя, Эдвард.

—Что? Эта розововолосая девка? — вспыхнула Лилит.

—Лилит! Ты не смеешь так отзываться о Ее Императорском Высочестве! — прикрикнула матушка.

...С какого перепугу принцесса решила вмешаться?

—Она лично запросила твое присутствие на Императорском балу дебютантов... — добавила матушка.

Что? Не обычный бал в нашем Великом Герцогстве, а Императорский?

Но ведь его устраивают только тогда, когда императорская семья ищет консорта, верно?

—И все же Эд не готов! Верно ведь? — настаивала Лилит.

—Да! Ни за что! Я отказываюсь идти! — поддакнул я.

Ладно, мне уже плевать на приличия. Лилит права — я туда ни ногой.

Я начал медленно сползать со стула на пол.

—Эд! Тебе же нездоровится, не ложись на этот холодный пол! — запаниковала Лилит.

—Д-дорогая, думаю, в этот раз тебе придется уступить! — забормотал отец.

Стоило мне сползти со стула и потянуться к полу, как Лилит и отец тут же забили тревогу.

—Хорошо, хорошо! Только не ложись на пол, Эдвард! — наконец сдалась Камилла.

Все из-за случая, когда мне было шестнадцать. Тогда меня попытались затащить на бал силой, а я просто рухнул на пол и принялся кататься. Я тогда сильно простудился, потому что и без того чувствовал себя паршиво, но с тех пор стоило мне хотя бы сделать движение в сторону пола, как домашние тут же впадали в панику.

—Спасибо, — тихо сказал я.

—Ха-ах... — матушке оставалось лишь тяжело вздохнуть и признать поражение.

Это было мое абсолютное секретное оружие.

«Да! Еще один кризис миновал!»

«Настоящие мужчины не шляются по балам дебютантов. Я ни за что не ступлю туда ногой. Никогда в жизни».

.

.

.

Все прошло в точности так, как она и ожидала.

Лилит, старшая дочь, предвидела, что за ужином матушка попытается уговорить ее любимого младшего брата Эда пойти на бал дебютантов.

Да ни за что на свете!

Если такой невероятно красивый и очаровательный парень, как Эд, дебютирует в обществе...

«Старшая сестричка!! Кья-а-а-а!»

«Нет, Эд!!»

Исключено.

Эти похотливые волчицы слетятся на него, как мотыльки на огонь. Она обязана защитить своего младшего брата от их грязных когтей. Ни одна посторонняя баба не смеет прикоснуться к нему даже пальцем.

Как Лилит и предсказывала, матушка завела разговор о бале за ужином, настаивая на участии Эдварда.

Если бы брат сам этого хотел, ей пришлось бы со слезами на глазах смириться... но ее драгоценный младший братик, явно предвидя, как на него набросятся толпы голодных хищниц, наотрез отказывался от дебюта каждый год, начиная с пятнадцатилетия.

Эд сам не желал туда идти, так какого черта они продолжали давить?

Матушка всегда была тяжелым человеком — строгой и требовательной с самого детства, — но ради любимого братика Лилит была готова даже повысить голос.

И это работало.

Матушка не показывала этого открыто, но безумно обожала Эдварда, дорожа им больше всего на свете. Вероятно, именно поэтому она сквозь пальцы смотрела на дерзость Лилит.

Но в этот раз все пошло не по плану.

Лилит ожидала, что матушка, как обычно, вздохнет и скажет: «Что ж, полагаю, ничего не поделаешь. Отложим это еще на год».

Но отец, который обычно помалкивал, вдруг принял сторону матушки и тоже начал давить на Эдварда.

А причина оказалась просто чудовищной.

—Не в этот раз. Ее Императорское Высочество Принцесса лично номинировала тебя, Эдвард, — эти слова матушки прозвучали как гром среди ясного неба.

Что... что?!

У этой вульгарной розововолосой девки хватило наглости номинировать ее брата?!

Розововолосая Императорская Принцесса, бывшая ровесницей Лилит, видела Эдварда всего несколько раз. Эдвард почти никогда не покидал поместье, не говоря уже о границах Великого Герцогства, так что поводов для встреч у них не было.

Однако на десятилетие принцессы Император посетил их Великое Герцогство вместе с дочерью. Именно тогда эта розовая девка положила глаз на драгоценного младшего братика Лилит и влюбилась в него без памяти прямо на месте.

С тех пор, несмотря на отсутствие близких отношений между их семьями, она каждый год припиралась в Великое Герцогство на собственный день рождения. И, что бесило сильнее всего, под предлогом доставки императорских поздравлений она заявлялась на дни рождения матушки и отца.

Но главным днем, который эта дрянь никогда не пропускала, неизменно являясь с роскошным подарком, был день рождения Эдварда.

К счастью, Эдвард не спешил отдавать свое сердце этой розововолосой стерве.

Весь мир превозносил красоту принцессы, и Лилит бесконечно изводила себя мыслями о том, что Эд может поддаться ее чарам, но ее любимого младшего брата было не так-то просто соблазнить. Несмотря на ее статус Императорской Принцессы, он ни разу не одарил ее даже мимолетной улыбкой.

Той самой улыбкой, которой даже сама Лилит никогда от него не видела.

Ей не хотелось даже воображать подобное... Но если бы он улыбнулся этой девке... Если бы он сошелся с ней...

«Хе-хе...»

Этого просто не могло произойти.

Потому что...

—Ни за что! Я отказываюсь идти! — Эдвард уже принимал позу для лежания на полу.

Насколько же сильно он должен презирать эту принцессу, чтобы добровольно бросаться на холодный пол?

—Хорошо, хорошо! Только не ложись на пол, Эдвард! — увидев его маневр, матушка наконец сдалась.

Она была женщиной, чье лицо редко выражало эмоции, но перед младшим сыном становилась бесконечно мягкой.

«Мой драгоценный младший братик Эдвард. Тня старшая сестра всегда защитит тебя».

Похоже, и в этом году ей удастся уберечь его от розововолосой девки и всех остальных волчиц.

.

.

.

Раздался резкий хруст.

Выслушав доклад, Шарлотта, Первая Императорская Принцесса, почувствовала, как пальцы сами собой сжимаются, и в ярости раздавила деревянный подлокотник своего кресла.

—Ха... ха-ха... Он отказался? — новость оказалась совсем не той, на которую она рассчитывала.

—Д-да, Ваше Императорское Высочество... Дело в том, что... — дворецкий, доставлявший отчет, обливался холодным потом, с трудом подбирая слова.

—Ты ведь предельно ясно дал понять, что я лично номинировала его, верно? — ледяным тоном спросила принцесса.

Этого просто не могло быть.

Великая Герцогиня Фригид не просто находилась в прекрасных отношениях с императорским домом — их с Шарлоттой связывала давняя дружба. Когда Шарлотта деликатно намекнула на свой интерес к младшему сыну Камиллы, Великая Герцогиня отнеслась к этому благосклонно и с готовностью пообещала обеспечить его присутствие на балу.

—Д-да, Ваше Высочество! Все именно так! — заикаясь, подтвердил слуга.

И тем не менее все, что она получила в ответ, — это вежливое письмо с отказом и дежурными сожалениями.

—Ха... ха-ха-ха! — Шарлотта разразилась безумным смехом.

—И-ик! — дворецкий икнул от ужаса и задрожал всем телом, глядя на безумное веселье госпожи.

Потерев глаза, Шарлотта перечитала письмо еще раз. Содержимое не изменилось. Она снова спросила слугу, но ответ остался прежним.

—Эд ни за что не сделал бы этого сам, — прошептала она.

«Он наверняка хотел прийти. Несомненно. Он ждал все это время — намеренно откладывая дебют в надежде, что я лично номинирую его на Императорский бал. Так почему же тогда? Нет. Ответ может быть только один».

—Это все из-за этой девки, Лилит! — прорычала принцесса.

Сестрица, исходившая похотью по собственному брату. Так называемая наследница Семьи Фригид — Лилит. Это определенно дело рук этой извращенки.

—Что ж. У меня есть свой план, — зловеще ухмыльнулась Шарлотта.

Она не собиралась отступать. Если оставить его в когтях этой одержимой сестрицы с ее извращенным комплексом брата...

«Ваше Высочество, мы же брат и сестра!»

«Хе-хе, это не имеет значения, Эд~♡»

«Нет, Ваше Высочество!! Кья-а-а-а!»

Этому не бывать.

Эта извращенка вполне способна на самый бесстыдный поступок — наложить лапы на собственного брата.

—Эд... подожди меня! — прошептала принцесса.

Принцесса твердо решила привести в действие свой следующий план и во что бы то ни стало спасти второго сына Семьи Фригид.