Том 1 · Глава 107. Жажда жизни

—Да что это такое?! — Испуганно воскликнула Рока. Кардинал Омен тоже округлил глаза.

—Какого… — пробормотал он, едва сдержав ругательство. Стоявшие рядом господин Томас и господин Роберт тоже ошеломлённо замерли.

Честно говоря, я и сам растерялся. Когда все взгляды устремились на него, дож схватился за пояс брюк.

И сдёрнул их без всякого смущения.

С невероятной решимостью он разом спустил даже нижнее бельё. Это произошло так быстро и уверенно, что верилось с трудом. Кажется, именно это называют величием правителя, стоящего во главе государства.

Я уже хотел было закрыть Роке глаза, но в этом не возникло необходимости.

—Вы что творите?! — Воскликнула Рока, сама закрыв лицо обеими руками и густо покраснев. Дело в том, что его… достоинство стояло гордо и прямо.

Не знаю, с чего вдруг он решил обнажить нижнюю половину тела, но стоявшие подле нас священники Церкви Альдехира закричали и отвернулись. Среди них было немало жриц.

—Хм, все видели? Мне перед вами скрывать нечего, — вымолвил дож.

—Ваше Превосходительство, вы с ума сошли?! У вас что, склонность к эксгибиционизму? Раз Республика падает, решили, что больше не нужно блюсти статус, и можно дать волю скрытым желаниям? — Высказался кардинал Омен.

—Послушайте, старый извращенец! Пусть Республика и гибнет, но делать подобные непотребства… — подхватил господин Роберт.

Господин Роберт и кардинал Омен были вне себя от гнева – не будь вокруг свидетелей, они бы осыпали его бранью.

Однако их словесный поток оборвала всего одна фраза:

—Вы, кажется, забыли. Я — евнух.

—Евнух?! К-кстати, ведь…

—Никакого секрета тут нет, — продолжил дож. — В Республике все знают об этом. В давние времена королевская династия Цитадели кастрировала меня, лишив потомства. Я лишился своего мужского достоинства, и с тех пор прошло немало времени.

Кардинал Омен умолк. На его лице отразилось осознание.

—Позже, став дожем Республики, я обращался и в Церковь Трёх Богов, и в вашу конфессию, кардинал. Я спрашивал, нет ли способа восстановить отсечённое.

—Вы ответили мне так — и ответы ваши были точь-в-точь одинаковы: приди я сразу после увечья, может, что и получилось бы, но теперь слишком поздно. Рана давно зажила, и священной силой вернуть отсечённый орган невозможно.

—Вот только сразу после кастрации я даже за ворота Храма ступить не мог. Простые священники ругали меня и выгоняли пинками. Ведь тогда я был не дожем Республики, а всего лишь клеймёным бунтовщиком и грубияном.

Дож одной рукой взялся за своё достоинство, а другой указал на родник.

—Видя, как больные пьют эту воду, я решил испить глоток, чтобы узнать, чем она так чудесна. И ко мне явилось чудо. Видите? Моё достоинство вернулось. И мне внезапно захотелось жить.

—И к чему это? — пробормотал господин Роберт.

Дож кивнул:

—Удивительная штука — человеческая душа. Ещё мгновение назад я был готов умереть, но стоит появиться этой штуковине, как во мне закипело желание жить. Захотелось жить и увидеть собственных детей. Однако спасаться в одиночку я не намерена.

—Моё обещание остаётся в силе. Если погибнет Республика — погибну и я. Республика выживет — выживу и я. Роберт! В честь того, что моё мужское достоинство ожило, спаси и меня. Давай не будем сдаваться.

Господин Роберт не выдержал его пристального взгляда и в конце концов кивнул:

—Ладно, ладно! Только подтяните штаны, а потом поговорим. Я понимаю ваше желание похвастаться тем, чего давно не было, но, ради всего святого, смилуйтесь…

—Значит, решено, — дож натянул штаны и перевёл взгляд на меня.

—Раз всё равно гибель неизбежна, я выберу путь, где есть хоть какой-то шанс. Мы мобилизуем все оставшиеся силы Республики и поддержим вас, господин священник.

—Вы серьёзно?

—В прошлый раз с помощью Томаса и магии земли я лично спустился в жерло вулкана. Я слишком уверовал в силу Мастера. Повторив это, я лишь совершу ту же ошибку. Мне больше нечего терять, так что на этот раз мы приманим Феникса на наживку.

Почему-то в его голосе не ощущалось былой уверенности. Впрочем, это понятно.

Единственная оставшаяся надежда – божественное чудо. Человеческие силы исчерпаны, и необходимость молить о помощи богов вряд ли приводила его в восторг.

—А вы что намерены делать? — Обменявшись со мной рукопожатием, дож обратился к кардиналу Омену.

Его Высокопреосвященство кардинал вздохнул:

—Раз уж дошло до такого, что нам ещё остаётся? Мы тоже участвуем.

—Всерьёз?

—Я подготовлю корабль «Артабус». Но предупреждаю сразу: если операция провалится, мы тут же бросим вас и сбежим. Вы нам много помогали, так что долг чести мы отдадим, но душой и телом Республике Цитадель не закладывались.

—Если потерпим крах — спасайтесь сами, — кивнул дож, и мы незамедлительно приступили к разработке плана.

—Дворфы, древняя раса мастеров, обладали способностью выращивать металлы, вбиравшие в себя силу природы, — заговорил дож. — Они давно вымерли, и нам не узнать, по какому принципу это работало, но один из созданных ими минералов достался королевской династии Цитадели.

—Вы хотите использовать его как приманку для Феникса?

—Именно. Солнечная руда, таящая в себе мощь солнца, давалась с трудом даже дворфам, так что для Бессмертной птицы-монстра, жаждущей силы огня и солнца, это станет лакомой добычей.

Казалось, ради спасения Республики дожу не было жаль ничего – он без колебаний расстался с сокровищем. Впрочем, если задуматься, ради выживания государства эта драгоценность действительно ничто.

Сначала человеку нужно выжить, и лишь тогда сокровища приобретут хоть какой-то смысл.

—Используем корабль «Артабус», чтобы выманить тварь в небо, и примем воздушный бой, — предложил кардинал. — Пусть судно не предназначено для военных действий, любая вещь хороша в умелых руках.

—Но разве подобные решения не должен принимать папа Священной веры?

—Не знаю. Да какая разница, что там думает папа! — Проворчал кардинал.

Так или иначе, общий план сложился. Времени оставалось впритык, поэтому мы решили немедленно готовиться к отбытию.

Даже дож заявил, что отправится на корабле «Артабус».

—Если план провалится, я просто сброшусь оттуда вниз и разобьюсь.

Мы просто обязаны были добиться успеха.

—Ах, да, у меня есть один вопрос. Он весьма щекотливый, разрешите задать?

—Да что может быть щекотливого теперь? Я уже и штаны сбросил.

—Я слышал, вы передали Гримудо плод Древа Мира. Вы знаете, зачем он ему понадобился?

—Не знаю, к чему вам это, но отвечать на этот вопрос мне приходится не впервые. Многие спрашивали, и мой ответ неизменен: не знал тогда, не знаю и сейчас, — поморщился дож. — И правда не ведаю. Будь это эликсир великой силы, эльфы никогда не продали бы его людям. Они сбыли плод именно потому, что знали: нам от него никакой пользы.

—То есть опасаться, что владыка демонов съест его и станет сильнее, не стоит?

—Само Древо Мира — не обычное дерево, а скорей некий мирозданческий закон. Его плод лишь выглядит как фрукт, но его нельзя не то что съесть — даже расколоть невозможно.

Дож рассказал, что прежний король Цитадели – отец Панеля – в надежде на целебный эффект умудрился проглотить плод целиком.

—Тот малый был великим магом, вот и смог затолкнуть в себя эту махину одним махом. И что бы вы думали? Плод вышел с другого конца абсолютно непереваренным. Поговаривают, он себе при этом всю задницу порвал.

—Так что после великого мага никто больше не пытался его заглатывать. В итоге плод валялся на складе — и выбросить жалко, и применить некуда, — пока не попал ко мне.

То есть этот плод уже побывал в чьём-то желудке и вышел через задницу… Сколько его ни мой, я бы ни за что не поднёс его ко рту. Теперь понятнее, почему никто не пытался его съесть повторно. Но неужели Гримудо забрал его, чтобы съесть? И неужели от этого вообще можно стать сильнее?

—О, а вот и вы. Добро пожаловать, Ваше Святейшество папа, — дож неожиданно обернулся и помахал кому-то рукой.

Ваше Святейшество папа? Я тоже рефлекторно повернул голову. Пожилой человек в очках, выглядевший весьма интеллигентно, с величественным видом обратился к Роке:

—Дитя моё, испытываешь ли ты интерес к Небесам?

Рока озадаченно склонила голову, а её хвост изогнулся в форме вопросительного знака. Кажется, я где-то слышал, что в Церкви Альдехира полно чудаков, и, похоже, слухи не врали.

—Не особо…

—Тогда почему бы тебе не уверовать в Небеса? Наша Церковь, между прочим, славится отличными условиями.

На удивление, Рока не стала огрызаться, а лишь замялась. Всё-таки в душе она добрая девочка. На злость отвечает холодом, но перед искренней добротой пасует. Словно лёд, тающий под тёплым солнцем, она не способна грубить людям, проявляющим к ней благосклонность.

—Старик! Хватит заманивать ребёнка, иди лучше помоги с приготовлениями к отплытию! Времени и так нет, а вы тут устроили! — Крикнул кардинал.

—Любишь конфеты? Это особое лакомство нашей Церкви. Держи, угощайся, — игнорируя вопли, старичок протянул Роке конфету.

Рока не любила сладости и есть её не собиралась, но всё же взяла конфету и положила в карман. Когда кардинал рявкнул на старика, тот лишь поцокал языком:

—Эх ты, балабол. Именуешься кардиналом, а не можешь понять душевный настрой своего владыки. Раз уж ты столь недалёк, мне пришлось прийти самому. Так, дитя моё, на этого смутьяна не обращай внимания. Я лишь хочу узнать твоё мнение по одному вопросу.

Несмотря на суматоху, все взгляды устремились на них. Люди смотрели на папу с немым вопросом: «Что он несёт?»

А старец неторопливо произнёс:

—Не хочешь ли ты стать святой Церкви Альдехира?