Том 1 · Глава 108. Святая Небес

—Святой? — переспросила Рока.

Едва прозвучало слово «святая», перед моим взором всплыл образ госпожи Арайдель. Лично я её никогда не видел, только на портретах, так что знакомы мы не были, но всё же…

Впрочем, разве в наши дни святых вербуют прямо на улице? Почему глава конфессии, да ещё Церкви Альдехира, почитающей одного из Пяти Главных Божеств, обращается с подобным предложением к Роке, я искренне не понимал.

Быстрый взгляд по сторонам показал, что кардинал опешил, а священники Церкви Альдехира и вовсе замерли в шоке.

—Это… что-то съедобное? — С некоторой запинкой выдавила Рока.

Видимо, предложение застало её врасплох. Девочка смутилась и выдала реплику в своём репертуаре. Впрочем, я не думал, что Рока действительно не знает значения слова «святая». Просто растерялась.

… Наверное?

—Ваше Святейшество Поэм, позвольте спросить, — вмешался дож.

—Ах, Ваше Превосходительство. Спрашивайте, что вас интересует?

—Э-э… Позволительно ли избирать святую одной из Пяти Великих Церквей континента столь упрощённым способом?

—А почему бы и нет? Если Господу угодна душа, то и дитя с улицы может стать святой.

Дож выглядел крайне изумлённым, и недоумение читалось на его лице.

Впрочем, не у него одного.

—Неужели? — Удивился кардинал.

—Ты, будучи кардиналом нашей Церкви, даже этого не знал? — Поцокал языком папа. — По сути, «святая» — не столь уж замысловатая должность. То есть да, сан высок, но глубокого сакрального смысла, о котором привыкли думать, в нём нет.

Папа продолжил:

—Однако сотворение святого или святой требует от Бога немалых сил, поэтому далеко не каждое божество способно на это. Оттого и стараются выбирать тех, кто наиболее по душе.

—А вот Три Божества — те да, особенные. Они с малых лет выбирают детей с нужными задатками, взращивают их и лишь по достижении зрелости нарекают святыми или святыми девами.

Обращаясь к опешившему кардиналу и обступившим их священникам, папа уверенно произнёс:

—Подумайте сами. Разве у нас есть кандидаты в святые? А вот у Церкви Трёх Богов — есть. Это всего лишь предпочтения тех, кто на небесах. Три Главных Божества отличаются от нашего Господа, поэтому и наша святая будет иной. Название то же, но статус совсем другой.

—Почему вы скрывали это от меня?! Я ведь должен был знать! — Возмутился кардинал.

—A ты бы на моём месте стал откровенничать с малым, который только и делает, что ворчит да кличет тебя стариком? Да и ты сам хоть раз спросил?

К тому же до сего дня в этом не было нужды.

Его Святейшество папа ласково посмотрел на Року. Девочка под этим тёплым взглядом смутилась и попятилась.

Похоже, дедушкина теплота смущала её куда сильнее, чем подколки и колкости. Словно человек, привыкший к остывшей еде и не способный сразу проглотить горячий суп, она не могла встретиться с папой взглядом.

Если подумать, с момента нашей встречи единственным, кто относился к ней с теплотой, был я. Не потому, что люди вокруг злодеи, просто мы постоянно находились в бегах.

Останься мы в Ларпентии или спустись в деревню Тыквенной Лозы, у Роки, возможно, появились бы друзья. Но в странствиях, среди постоянных опасностей и вереницы случайных встреч, это было невозможно.

Сама она не станет проявлять инициативу, значит, первый шаг должен сделать кто-то другой, но найти человека с нужной душевной чуткостью непросто.

Его Величество император или госпожа Роэна могли бы сделать шаг навстречу, но стать для неё истинно близкими людьми им вряд ли под силу…

И когда Рока посмотрела на меня, словно цыплёнок на наседку, я лишь тепло улыбнулся, давая понять: я поддержу любое её решение.

—Если я стану святой… мне придётся поклоняться вашему Богу? — Замявшись, спросила девочка.

Его Святейшество снисходительно улыбнулся и терпеливо пояснил:

—В том и состоит главное отличие Церкви Альдехира от Церкви Трёх Богов. В Церкви Трёх Богов святая — это приёмная дочь богини, член семьи. И не только святая, но и все священники зовут своё божество матерью. В Церкви же Альдехира — посмотри хоть на этого ворчуна, что смеет перечить мне, — иерархия вовсе не так строга.

—…То есть молиться не обязательно?

—Мы — люди, влюблённые в небеса, исследователи тайн астрономии. Страсть к небу уже содержит в себе веру, и наш Господь не требует ничего свыше. Веришь ты в Него или нет — для Него не имеет значения.

Папа откашлялся и спросил:

—Дитя, как тебя зовут?

—Рока. Меня зовут Рока.

—Рока. Да. Веришь ты в Него или нет — неважно. Бог Небес не ищет твоей покорности и не жаждет, чтобы ты преклоняла колени.

Папа улыбнулся и продолжил:

—Он лишь хочет предложить тебе сделку. Ты родилась, неся в себе тайны солнца и луны, потому Бог Небес и делает тебе это предложение.

Значит, быть святой выгодно и Роке, и Богу Небес?

Видя, что девочка молчит, старец тихо усмехнулся. Он осенил себя священным знаком Бога Небес и слегка похлопал Року по плечу:

—Дитя, не нужно отвечать сразу. Подумай, не спеши. Подобные решения не принимаются в один миг. Если надумаешь — скажи мне или этому дяде.

—А… если я стану святой, что я получу? — Поинтересовалась Рока.

—Альдехир дарует тебе великую священную силу. Конечно, не настолько огромную, как у святой Трёх Богов, способную превратить обычного священника едва ли не в полубога. Не стоит питать излишних иллюзий, но сила будет весьма внушительной.

Рока, немного подумав, задала новый вопрос:

—А что я должна отдать Богу Небес взамен?

—Ничего. Для Него достаточно, чтобы ты числилась Его последовательницей хотя бы формально. Почему Он так решил, я не знаю, но служу Ему уже долгие годы. Хочешь послушать моё мнение?

Рока кивнула, навострив ушки и широко раскрыв глаза. Тем временем вокруг кипела подготовка.

—По-моему, Бог Небес возлагает надежды на твоё будущее. Если однажды ты станешь по-настоящему великой, то благодаря твоей славе возвеличится и Сам Альдехир. Пусть я всего лишь старик, смотрящий в небо, людей на своём веку я видал немало.

А, вот оно что! Святая Церкви Трёх Богов получает огромный объём священной силы напрямую от богини и становится великой в мгновение ока. Но Бог Небес, похоже, не намеревался даровать Роке столь сокрушительную мощь.

Ведь подобный дар – тяжкое бремя и для самого бога. Вероятно, именно поэтому у Трёх Главных Божеств бывает лишь по одной святой на всю эпоху.

—Однако тех, кто достиг столь высоких вершин в столь юном возрасте, я встречал единицы, — продолжил папа. — Талант заметен сразу, но по мере роста стебля и разрастания ветвей разница становится ещё разительнее. Одно дерево превращается в исполина, а другое так и остаётся низким кустарником, не способным укрыть и одного человека.

—Дитя, думаю, Бог Небес видит в тебе именно такой потенциал. Впрочем, это лишь мои догадки. Возможно, Ему просто пришлись по душе таящиеся в тебе тайны солнца и луны. Кто знает? Человеку-то человека понять трудно, а уж Порождённого людскими молитвами и подавно.

Похоже, предложенное соглашение не несло для Роки никаких потерь, а сулило лишь выгоду – сплошные плюсы. Не всякая сделка строится на том, что один выигрывает, а другой теряет.

Бывают и договоры, приносящие радость обеим сторонам.

Рока заколебалась, а затем вежливо спросила:

—Простите, можно задать ещё один вопрос?

—Конечно. Что тебя интересует?

—Если я стану святой… мне придётся уйти с вами в Церковь Альдехира?

—Глупышка, да у нас нет ни дома, ни Храма! Лишь несколько воздушных судов, — добродушно расхохотался папа.

—Ты когда-нибудь слышала о Храме Церкви Альдехира? Разумеется, как и у всех людей, у нас есть пристанище, но мы не сидим на одном месте. Солнце движется, облака плывут — почему же человеку застывать? Разве есть на свете уголок, не укрытый небесами? Где бы ты ни находилась под небом — всё это святилище Бога Небес.

—Значит… я могу остаться подле своего господина?

—Можешь уйти хоть за пределы небес, если пожелаешь. Возможно, Ему это понравится даже больше.

Его Святейшество ласково погладил Року по голове, словно родную внучку. Рока выглядела смущённой, но руки не оттолкнула. Кажется, ей даже понравилось.

—Подумай не спеша и дай ответ. Соглашаться вовсе не обязательно. И ещё…

Его взгляд медленно переместился на меня.

В его зрачках на мгновение вспыхнул ослепительный свет. В глубине глаз на долю секунды отразился иной взор. Я был почти уверен: только что со мной встретилась взглядом куда более великая сущность.

—Святой Древнего Бога…

Прежде чем я успел произнести хоть слово, лицо папы выразило глубокое изумление.

—Или, быть может, Слуга Кого-то ещё более великого… — пробормотал он. — Бог Небес поражён так, как не бывало отродясь. Высшая сущность, стоящая за твоей спиной, лишь гость в этих землях и под этим небом.

—Приветствую Его Святейшество папу. Я — священник Кайл, служащий Надежде.

—Дивно. Надежда — лишь человеческое чувство, с чего бы Сущности за твоей спиной нарекать Себя Надеждой? Возможно, в столь тёмный час Она взяла это имя, дабы вытащить нас из беды.

Склонив голову, он протянул мне руку:

—Нергаль Поэм. Недостойно занимаю престол папы Церкви Альдехира. Мечтаю поскорее сдать полномочия и уйти наблюдать за звёздами, да Бог Небес не отпускает.

—Я слышал, те воздушные суда принадлежат Церкви Альдехира. Вы столько раз выручали меня, что я даже не знаю, как выразить благодарность.

—Кто кому должен спасибо, решим по завершении дела. В молодости мне не приходилось драться на кулаках, а на старости лет предстоит… Просто ума не приложу.

… Мне не послышалось?

—Постойте-ка, старик, что вы сейчас сказали?! — Возопил кардинал.

—Со слухом у меня порядок, а вот тебе, молодому, надо бы провериться. Я собираюсь сразиться с этим монстром — Фениксом. А что такого?

—С ума… Нет, да какой из вас папа?! С каких пор глава Церкви лезет на передовую?! Понятно, что у нас нет паладинов и священникам приходится воевать, но…

Папа поцокал языком и наставительно произнёс:

—Омен. Я уже немолод. Пусть я полон священной силы Бога Небес, я всё ещё смертен. Старение замедлилось, но оно неизбежно. Мне осталось не так много, а во мне горит столько божественности. Не в могилу же мне её уносить?

—Вы тоже летите?! — Округлила глаза Рока и онемела от изумления.

—Но ведь…

—В таком положении каждый сталкивается с ликом смерти, — ласково ответил папа. — Но если даже старик вроде меня, проживший долгую жизнь, струсит и побежит, все прочие обратятся в бегство и сгинут в хаосе. Дитя моё, истинный священнослужитель не страшится гибели. А если и скорбит, то лишь о чужой смерти, а не о своей.

Дож, слушая их, тяжело вздохнул:

—Что ж, подняться на борт так подняться. Либо мы все сгинем, либо все спасёмся. Третьего не дано. Так или иначе, наша судьба неразрывно связана с гражданами Республики.