Том 1 · Глава 116. Я переломаю тебе ноги
Ч-что это такое?
На борту уже дочерна обугленного корабля «Артабус» люди не могли оторвать взглядов от черты Заката, запечатлённой прямо в воздухе.
То была самая совершенная черта смерти в этом мире. Всё, что оказывалось внутри следа, оставленного этой чертой, сгорало дотла – вплоть до последнего пёрышка.
Тот самый Феникс, огромный огненный шар, видный даже отсюда, был рассечён Закатом и полностью обращён в пепел. Мы… мы победили? Люди с замешательством переглядывались.
Неужели победа далась так просто? Неужели всё закончилось вот так легко?
Разве… такое возможно?
Даже папа Нергаль не верил своим глазам. Но он видел всё своими глазами, так что усомниться не мог.
Даже если это возможно, подобное…
Чтобы невозможное воплотилось в реальность, всегда требуется плата. Любому было ясно: Рока не могла совладать с такой силой без последствий.
Это была сила, далеко превосходящая всё, на что она была способна. Не стало бы сюрпризом, если бы за такую запредельную мощь она заплатила собственной жизнью, сожжённой дотла.
Эй, постой! Ты что…?!
В этот момент голос дожа громко пронёсся по палубе. Люди, заворожённо смотревшие на догорающий Закат, лишь сейчас пришли в себя и обернулись на крик.
Ограждение, призванное защитить от случайного падения за борт, бессильно против того, кто вознамерился спрыгнуть сам. Кайл взобрался на перила. В его глазах отражалась только падающая вдалеке Рока.
Слезь! Немедленно слезь!
Я должен идти.
Ч-что?! Эй, эй!
Глядя на то, как человек без тени сомнений прыгает с судна, дож только ахнул. Лишь теперь стало понятно, у кого упрямая волчица набралась такой дурости.
Рыбак рыбака видит издалека: этот священник по имени Кайл в своём безрассудстве ничуть не уступал Роке. Разумеется, если он прыгнул не ради того, чтобы разбиться, у него должно быть умение летать.
Так оно и было. Если бы он не умел летать в небесах, разве смог бы сопровождать тот отряд Героя в качестве священника?
Но меняло ли что-то умение летать? Состояние атмосферы сейчас было в буквальном смысле безумным.
Фо-о-ош!
Фью-ю-ю!
Ветер бушевал, издавая свист, будто лезвия рассекали пустоту. Сначала возник и исчез торнадо, затем прокатилась волна раскалённого зноя. Погода была не просто нестабильной – атмосфера оказалась разрушена.
Воздушные потоки хаотично бились, пытаясь вернуть прежнее спокойствие, и в этот миг даже корабль «Артабус» с трудом удерживал равновесие. Огромное воздушное судно непрестанно раскачивалось, а порой едва не переворачивалось.
Выбраться за борт в такой обстановке – всё равно что вслепую броситься в эпицентр бушующего тайфуна. Все с тревогой смотрели вслед улетевшему священнику.
Аномалия скоро утихнет, — Причина этого катаклизма устранена, так что как бы сильно ни бушевали ветры сейчас, это пик, и скоро всё пойдёт на спад. Как только ветер немного утихнет, мы отправимся вслед за ним.
Со словами папы все согласились. Положение корабля было плачевным: попытка совершить резкий манёвр могла привести к разрушению судна прямо в воздухе, и тогда погибли бы все до единого.
Девочка лежала без сил, тяжело и прерывисто дыша. В реальности это дыхание было настолько слабым, что могло оборваться в любую секунду.
Дробя время, разглядываешь его срез. И пусть наяву прошла всего одна секунда, в мире сознания и подсознания пролегает неизмеримая пропасть. Время течёт куда медленнее, чем на самом деле.
Но даже так это лишь отрачивало неизбежную гибель. Судя по текущему состоянию, у девочки не было ни единого шанса выжить.
Пытаться спасти её – всё равно что трясти мертвеца за плечи и умолять его очнуться. Херон прекрасно это понимал.
И всё же сделать попытку стоило.
К счастью, необходимые условия уже имелись.
«Что же с ней произошло за это время?»
В последних воспоминаниях оригинала этой девочке катастрофически не хватало базовых основ.
Теперь же она пусть и коряво, но заложила фундамент. Ему трудно было это понять. Сколько времени прошло? Всего пару дней. Даже в самом крайнем случае – не больше месяца.
«Да какой месяц, тут и недели не прошло!»
И за такой короткий срок намертво укрепить свою основу? Это определённо была халтура.
Нельзя было не прийти к выводу, что она использовала обходной путь. А это – именно то, чего Мечник без учителя опасался больше всего.
Он признавал лишь праведный путь. Путь, который кажется медленным, но в итоге оказывается самым быстрым.
Дерево, пустившее глубокие корни, стремительно растёт вверх – именно так он представлял себе естественный рост, закладывающий будущее. Растить ствол без корней – значит продавать будущее ради настоящего.
Подобный путь не делает сильнее. Он лишь быстрее, проще и соблазнительнее.
Подумав, что Рока пошла именно этой дорогой, он внимательно изучил её уровень, однако не нашёл ни единого изъяна.
Разве такое возможно? Эта девочка совершила взрывной рывок во всех направлениях. Но её уровень не просто раздулся, как шар, – внутренне она была созревшей и наполненной. Ей удалось закрепить и внутреннее содержание.
«Не знаю, можно ли назвать подобное тренировкой, но всё же…»
И всё же это был обходной путь. Просто невероятно искусно выполненный!
Но хитрость остается хитростью. Не ведая о Саженце Родословной и принципах его работы, Мечник без учителя всё же догадался, что именно случилось с Рокой.
В конечном счёте девочка выросла, опираясь не на собственную силу, а приняв чужую. Однако винить её не стоило: возможно, это было единственно возможным решением.
«Если она собиралась драться с той птицей, у неё просто не оставалось иного выбора».
Расплата за этот выбор проявится лишь тогда, когда она попытается постучать в двери первоклассного мастерства, а этот день был ещё далеко. По правде говоря, если она не выживет прямо сейчас, то никакое первоклассное мастерство ей уже не понадобится – она просто сдохнет здесь.
Завершив ступень третьего класса, пусть и уловками, Рока обрела право двигаться дальше. Но это право не давалось в виде грамоты, которую можно сжать в руке, и девочка умирала, даже не ведая, что обрела его.
Человеческий облик «Херона» был больше не нужен, поэтому он вновь растворился в остаточных помыслах. Ментальный отпечаток, оставленный Мечником без учителя, незаметно проник внутрь Роки.
Это произошла так же естественно, как туман обволакивает лес, однако Рока тихо застонала.
Лежа без сознания, она беспокойно заворочилась. Инстинкты Роки ощутили чужеродное вторжение и всколыхнули её разум. С полусонным выражением лица девочка открыла глаза. Находясь в некоем огромном пространстве, а не в реальности, она с растерянным видом огляделась по сторонам.
Где я? Кто я?
Наваждение ли это, или иллюзия? Сейчас невозможно было разобрать. Но вскоре к ней стала возвращаться память. Воспоминания Роки медленно потекли по коридору времени, заставляя её снова взглянуть на свою жизнь.
Люди, погибшие так давно, что она не могла вспомнить даже их лиц.
Её семья. Лица сородичей из племени Голубого Волка. Мозг может забыть, но сердце помнит всегда. Рока с отрешённым, но спокойным взором вспомнила тех, кого ей больше никогда не суждено было встретить.
Время, когда счастье было рядом, но они не осознавали его, ушло навсегда.
Перед глазами встал конфликт между людьми и её племенем. Появились люди, нападающие на сородичей. На этот раз девочка не стала отворачиваться от прошлого и прятаться. Широко распахнув глаза и навострив уши, она без страха встретила воспоминания. И так смотрела на момент падения своего племени.
«А…»
Злости не было. Не вспыхнула и ярость. Лишь печаль, бесконечная печаль.
Ведь она уже знала ответ на вопрос, почему в памяти всплыли ушедшие раньше неё.
«Я умираю…»
Внезапно вспомнился последний миг наяву. В конечном счёте она не смогла сладить с Фениксом, закономерно потерпела поражение и закономерно умирает. Она ещё не испустила дух, но это лишь вопрос времени.
Дитя. Дитя.
Голос окликнул Року, застывшую в оцепенении.
Я переломаю тебе ноги. Ты не против?
Херон?
Этот голос точно…
Едва эта мысль мельком пронеслась в её голове, как вспыхнул голубой свет. Не было видно никакого клинка, но ноги оказались отрублены.
На месте, где им полагалось быть, не ощущалось абсолютно ничего – словно ног у неё не водилось отродясь. Туловище Роки покатилось по полу.
За… зачем…
Что ты делаешь? Наполненный замешательством взгляд уставился на голубой сгусток света.
Свет лишь висел в воздухе, не проявляя ни малейшего колебания.
Раз ног нет, ты не можешь ходить. Что ж, тогда я оторву тебе руки.
Перед глазами мерцал синеватый огонёк. В тот миг, когда она попыталась протянуть к нему руку, Рока осознала: рук у неё больше нет.
А раз нет рук, нельзя и протянуть ладонь. Неведомое прежде чувство беспомощности сковало девчонку.
Боли не было. Но от этого становилось только страшнее. Ощущение было таким, будто конечностей не имелось с самого начала и это являлось абсолютной нормой.
Как она двигала руками, как поднималась на ноги – сейчас она не помнила ровным счётом ничего. Очевидный, казалось бы, опыт испарился без следа.
Собственное тело, которым девочка пользовалась почти семнадцать лет, оказалось вещью, которую можно забыть настолько стремительно.
Ведь тело – это вовсе не истинное «Я».
Оставалось лишь надеяться, что она это поймёт.