Том 1 · Глава 117. Тело и дух
Что… что ты делаешь?!
Лишь теперь опомнившаяся девочка закричала. Но услышала ли она собственный голос?
Крик не вызвал никакого эха, словно она вопила в абсолютную пустоту. Вскоре девочка осознала, что не слышит собственного голоса.
Тишина. Рассекая безмолвную тишину, раздался голос. Разумеется, не её собственный, а бесстрастный, чужой:
Теперь всё, что ты можешь,
Теперь у Роки не было рта. А без рта не закричишь.
Ни звуки, ни крики не могли вырваться наружу, а лишь эхом кружились в горле. Рока полным злобы взглядом посмотрела на синий огонёк. А затем её взор погрузился во тьму.
А теперь я лишил тебя глаз, дитя. Ты всё ещё не понимаешь?
Тьма. Безмолвие. Покой. Мир, неизвестный тем, кто с рождения мог видеть свет.
Девочка боялась того, чего не ведают незрячие от рождения. Всё, что она взращивала в себе, рухнуло перед Мечником без учителя, словно песчаный замок.
Девочке, которая теперь даже не могла видеть, голос прошептал:
Что всё, что ты считала своим, на самом деле тебе никогда не принадлежало.
«Что… за бред?!»
У неё не было рта, чтобы возразить, и глаз, чтобы метнуть гневный взгляд.
А теперь исчез и сам голос. Наступила тишина. Абсолютный покой окутал Року. Это безмолвие пугало куда сильнее, чем любые страшные угрозы.
«Херон? Херон?»
Почти охваченная паникой, девочка отчаянно искала голос, доведший её до такого состояния. Не имея возможности разомкнуть губы, она кричала лишь в душе.
«Дитя».
И сердце откликнулось на этот зов. Ответ прозвучал так, будто в её душе шептало второе «Я»:
«Я лишил тебя всего. Но даже при этом у тебя кое-что осталось».
«Кое-что осталось?»
«Именно. То, что принадлежит исключительно тебе. И это никто не способен отнять. Если всё ещё не поняла, пораскинь мозгами».
Голос снова смолк. Озарение, пришедшее самостоятельно, и готовый ответ, данный кем-то.
Эти две вещи лишь на первый взгляд приводят к одинаковому результату, но на деле всё иначе. Прозрение лишь тогда обретает истинную силу, когда рождается в твоей собственной душе. Заимствованное озарение на такое не способно.
«Рока… не знает этого».
Рока отчаянно забилась. Если точнее – попыталась забиться.
Дёргалось ли её тело на самом деле, она знать не могла. Оставалось лишь надеяться на это.
«Быстро верни всё назад! Я должна идти защищать хозяина!»
«… Ты считаешь, что твоё тело принадлежит тебе?»
Однако время не было бесконечным, и даже в эту секунду Рока понемногу угасала. Коль уж она и не смотрела на дарованную ей возможность прозрения, что оставалось делать? Пришлось давать подсказки, направляя её.
Голос мерно продолжил. Казалось, будто в голове Роки два эго вели между собой диалог. Девочка, несмотря на головокружение, откликнулась:
«Нет. Оно принадлежит хозяину».
«Кому бы оно ни предназначалось, это лишь займ. Права собственности нет ни у кого. Оно лишь взято в аренду у мира. Дитя, при рождении ты получила тело от мира, а умирая, обязана вернуть его. Оно тебе не принадлежит. Это лишь нечто временно проходящее».
Что за бред?
Запутанные речи заставили Року скривиться. Разумеется, это происходило лишь в её мыслях. Корчит ли её физическое лицо такую гримасу на самом деле, проверить было нечем.
«Та магия, которой ты повелеваешь, — возвращаешь. Можно ли назвать это твоей собственной силой?»
«…»
Моя магия – не моя сила? То есть это сила кого-то другого?
О чём он вообще? Рока не понимала абсолютно ничего.
«То есть и моё тело, и магия
«Именно. Ты лишь воображаешь их своими. За всю жизнь человек может назвать своим лишь одно-единственное».
«И что же это?»
«То единственное, что у тебя осталось прямо сейчас».
Что у меня осталось? Что у меня есть прямо сейчас?
То последнее, что осталось у неё, не имеющей ни глаз, ни рук, ни ног. Найти ответ оказало несложно. Рока бессознательно пробормотала:
«Дух».
«Верно. В этом огромном мире только дух
То, что взращено тобой и только тобой, и что при смерти не возвращается миру, а погибает вместе с тобой, – это исключительно дух.
«Дитя. Очищай магию своим духом. Если магия — сосуд. Форма воды меняется в соответствии с формой сосуда. Лишь умея приводить магию в движение одним лишь духом, не задействуя магические каналы, ты достигнешь второго класса».
Внезапно Рока распахнула глаза. Она увидела себя, лежащей на пылающей земле.
И своё обугленное тело она тоже смогла разглядеть. Она пыталась шевельнуться, но мышцы не слушались. Все магические каналы в её теле были жестоко разрушены.
В здоровом теле – здоровый дух. Если жить в больном теле, заболеет и дух.
Подобно тому как человек, живущий в сыром плесневелом подвале, сам того не замечая, впадает в хандру, от усталости тела утомляется и дух. Когда тело умирает, естественно, вместе с ним угасает и дух.
Воспротивиться этому естественному порядку и повернуть вспять сию связь – в этом и заключается суть первоклассного мастера. Как бы то ни было, истинное «Я» – это дух, а плоть – лишь подчиненный ему придаток: такова была философия Херона.
Даже если тело погибло, пока жив дух – это не смерть, и плоть способна возродиться благодаря силе духа. В недужном теле, принявшем здравый дух, снова вспыхивает жизнь.
Коли тело способно влиять на дух, значит, естественно, возможно и обратное.
Будь твоя плоть сожжена или разорвана клинками, истинный первоклассный мастер должен уметь устоять на ногах одной лишь чистотой духа.
Наставление, способное перевести от второго класса к первоклассному при самостоятельном осознании, Херон передал Роке сейчас лишь с одной надеждой: чтобы она освоила хотя бы малую его часть и осталась в живых.
«Сможешь ли ты с помощью духа притянуть магию и перестроить своё тело?»
Дух Роки пока не укрепился настолько, чтобы автономно жить вне плоти, но подлатать обитель своего тела ему вполне было под силу. Если тело мертво, но душа жива, с помощью магии можно воссоздать тело заново.
Однако до состояния, когда одним лишь чистым духом перестраивают плоть – так, что образ в мыслях мгновенно становится твоим телом, – Роке было ещё расти и расти.
Поэтому сейчас для восстановления тела катастрофически требовалось огромное количество магии. В конце концов, для такого великого дела необходим соответствующий двигатель.
Н-не получается…
Рока заскрипела зубами. Голос прозвучал, но он был едва слышным стоном еле живого человека. Угасание жизненных сил во всём теле ощущалось предельно отчётливо.
«Не пытайся насильно тянуть магию. Опусти себя в самую низшую точку. Как все реки стекаются в море, так и магия сама устремится к тебе, стоит тебе стать морем».
Говорю же… не получается…
«Что ж, тогда ничем не помочь. На этом всё».
Показалось, будто раздался тяжкий вздох.
Не показалось – это действительно был вздох.
«Эх, так и есть. Чужое прозрение укажет лишь направление, но не сможет заставить тебя совершить мгновенный скачок. Что поделать… Я дал тебе шанс, но ты не сумела его схватить».
Херон?
«Прости, дитя. Я всего лишь ментальный отпечаток. Будь здесь оригинал, он смог бы хоть как-то тебе помочь, но мои силы иссякли. Больше мы не увидимся».
Не… не бросай меня…
Рока застонала и закричала. Ей казалось, будто она вопит во всё горло, но на деле вырвался лишь писк, подобный мышиному. У тела уже не осталось сил даже на громкий звук.
Ответа не последовало. Ментальный отпечаток Херона, хранившийся в первоформе, истратил всю свою силу и истаял.
Изначально этот отпечаток предназначался лишь для того, чтобы помочь Роке подняться на новую ступень в критический момент. Его объем был невелик. То, что он лично нанёс удар по Фениксу, уже выходило за рамки рассчитанного.
Создав пространственную сферу духа и даровав шанс на озарение, он исчерпал себя полностью и рассеялся.
«Я… вот так и умру? Как сестрицы?»
Едва пробудившееся сознание снова помутилось. Ненадолго отступившая смерть вновь подступила вплотную. От этого родилась лишь уйма сожалений, и пришёл страх умереть.
На короткий миг можно отбросить страх и броситься навстречу смерти. Но смотря ей в лицо так долго, любой неизбежно испытает ужас. Каждому живому существу присущ страх перед гибелью.
Можно ненадолго отвернуться, поддавшись безумию, или просто смириться.
Но стоит встрече затянуться, как в человеке с новой силой вспыхивает жажда жить. Посему человек столь похож на тростник.
Кап.
В этот момент в рот девочки, прикрывшей глаза от бессилия, что-то потекло. Прохладная жидкость струилась по её горлу. Стоило ей коснуться языка, как Рока невольно распахнула глаза.
Это был вкус, неведомый ей прежде. Не солёный и не острый. Далёкий от сочного вкуса мяса. Кислый? Ни в коем случае. Для девочки этот вкус был абсолютно новым.
«Вкусно…»
Словно младенец, сосущий материнское молоко, она инстинктивно жадно глотала поступающую жидкость. Сладость, от которой сводило язык, бомбардировала вкусовые сосочки. Для девочки, которая не любила сладкое просто потому, что никогда толком его не пробовала, это стало открытием нового мира. Первая сладость в её жизни.
Раздавленный Хрустальный плод светлячка перетёк в её рот до последней капли сока.
Лишь тогда Кайл тяжело вздохнул и посмотрел на девочку, сжатую в его объятиях.
Прошу, никогда больше не вытворяй ничего подобного.
Ведь эта глупышка даже представить себе не могла, как сильно он перепугался.