Том 1 · Глава 12. Новое чудо

Открывшись мне, Рока постепенно обрела уверенность в себе.

Пусть только со мной, но она стала ходить на рынок. Теперь она сама говорила, что хочет съесть, и выбирала одежду, которую желала носить.

Чужих людей она по-прежнему боялась, но, держась за подол моего плаща, пусть и не встречалась с ними взглядом, но хотя бы не убегала.

—Я принадлежу Хозяину.

Стоило мне присесть, как она тут же усаживалась ко мне на колени, что иногда создавало неудобства, но я чувствовал: пришло время начать обучение.

«Каждый человек должен пройти через это».

Для того, кто считает себя зверем, учёба бесполезна.

Понимая это, я до сих пор лишь наблюдал, но если она хочет жить как человек…

Если желает стать частью этого общества, есть вещи, которым необходимо обучиться.

Грамота – самое базовое из всего.

—Хм-м…

Да, и у меня были времена, когда я так думал.

—Рока, ты ведь очень умная девочка…

Она отчаянно замотала головой.

Не прошло и часа после того, как я достал книги, а Роке всё это уже смертельно надоело. На лице застыл настоящий ужас. Конечно, если я прикажу, она будет учиться, но заставлять её делать то, что ей противно – тогда смысл было сжигать купчую?

—Похоже, тебе совсем не хочется тратить на это силы.

—Вы… не разочаровались во мне?

—Конечно нет. Но всё же грамоту освоить надо. Письменность — это ключ к знаниям. Не зная букв, не постигнешь знаний, а без знаний кругозор останется узким.

Я протянул руку к девочке, которая с тревогой ловила каждый нюанс моего лица.

Стоило погладить её, как она расслабилась. Удивительно милое создание.

—Хозяин, вы меня бросите?

—Только когда ты сама захочешь уйти.

—Значит, вы будете держать меня подле себя вечно!

Её хвост встал торчком. Кажется, она обрадовалась.

—Тогда какая разница! Я всё равно всегда буду рядом с Хозяином. Если попадутся незнакомые буквы, просто спрошу у вас.

—Хм. Я понял, что учиться тебе не хочется.

Я желаю, чтобы она училась, а она – нет. Можно было бы заставить её силком, но Рока и так всю жизнь прожила без свободы.

Зверолюди растут быстрее обычных людей, и её детство скоро закончится.

Позволить ей провести эти оставшиеся детские годы свободно и в радости – мой долг.

—Ни ты, ни я не ошибаемся, но оба одновременно правы быть не могут.

Так что же делать?

Как что? Молиться.

—Но пусть я не знаю ответа, Господь наверняка знает.

Господь мой. Кажется, это всего лишь третий раз?

В третий раз за всю свою жизнь я дерзаю просить о чуде ради личного желания.

Не как рукоположенный священник, не как избранный апостол, а просто как человек, как Кайл, возношу я эту молитву.

Даже если Ты не внемлешь моему скромному прошению, я всё равно останусь Твоим рабом.

Твоим верным последователем и верующим.

Я знаю, что жизнь – это череда страданий и невзгоды падают на долю каждого.

Но эта девочка прожила слишком горькую и полную боли жизнь. Могу ли я просить у Тебя хоть малого утешения для неё?

Лишь об этом молит Твой никчёмный раб.

Ощущая теплое тело Роки, устроившейся у меня на коленях, я погрузился в дрёму.

Едва мысленная молитва подошла к концу, мои глаза со сном смежились.

А-а, да. Тот, Кому я служу, призывает меня.

Когда я снова открыл глаза, на меня смотрели множества больших и маленьких глаз.

В месте, где не было ни неба, ни земли.

В пустом пространстве, где невозможно отличить сон от яви.

Древо высилось так высоко, как ни одно из увиденных мною прежде. На каждой ветке имелись глаза, и все они разом уставились на меня. В стволе же великого дерева находился огромный глаз, превосходивший размерами всё моё тело.

—Давно не виделись, ангел.

Впрочем, пугаться его облика не стоит.

Ибо он служит Тому же, Кому и я.

Мой Бог не нуждается в человеческой вере, и, разумеется, ангелы, подвластные Ему, тоже.

У них нет причин принимать привлекательный для человеческого взора вид, поэтому они являются в своём первозданном естестве.

«Апостол. Господь услышал твою молитву. И заповедал мне».

Возвещал ангел. Слушая его речи, я лишь улыбался.

Господь и на сей раз внял моим мольбам. Остаётся лишь благодарить и радоваться.

«Даровать тебе силу именем чуда».

—Могу ли я узнать, что это за чудо?

«Принеси в жертву великие деяния. Посвяти жизнь.

И тогда, подобно тому как прорастает саженец, расцветут новые возможности.

То, что существовало лишь как потенциал, пустит новые побеги.

Саженец Родословной да будет с тобой.

Каждый, кто пожелает испробовать силу Саженца, обязан испросить твоего дозволения».

О, Отец мой, сущий за пределами сего мира!

Преклоняюсь перед Твоей великой милостью.

Пока я молился с закрытыми глазами, ангел молвил:

«Апостол. Саженец Родословной — это чудо, попирающее законы причинно-следственной связи. Оно дарует результат в отсутствие причины, а потому не злоупотребляй им».

—Я не просил столь опасного чуда…

«Господь даровал тебе его по Своему промыслу, а потому, как и в каких мерах его применить — решать тебе, апостол».

Предостережение ангела явно не стоило пропускать мимо ушей.

Даже когда я получал сильнейшие, на мой взгляд, чудеса – вроде Обсерватории Звёздных Грёз или Ночи Цветения Млечного Пути, – ангел никогда не предупреждал меня об опасности их чрезмерного использования.

«Но если станешь прибегать к нему слишком часто, плоды его применения далеко не всегда окажутся благими для твоего мира. Ибо это чудо чересчур могущественно для земных пределов».

—Я сохраню волю Господа в своём сердце.

Едва я вознёс благодарственную молитву Господу, ангел исчез, и я очнулся ото сна.

Взглянув на Року, что спала, устроив голову у меня на коленях, я невольно усмехнулся.

Замысел Господень не постичь человеческим умом. Единственное, что нам под силу – это изо всех сил жить здесь и сейчас.

Саженец Родословной. Ответ Господа на мою просьбу.

Пусть ангел и велел не злоупотреблять новым чудом, у меня сложилось немного иное мнение. Господь ведь не стал бы даровать то, что не предназначено для использования.

Раз Он ниспослал мне чудо, значит, желал, чтобы я им воспользовался?

Впрочем, переступать черту и злоупотреблять им, разумеется, не стоит.

«Не знаю, правда, почему Он даровал его только после того, как я расстался с Юринель».

Анализируя сокрытое во мне новое чудо, я невольно вспомнил о Юринель.

А ещё – о Панеле и Люсии. По правде говоря, это чудо куда больше пригодилось бы им троим, а не Роке.

Ведь оно дарует ещё больше тому, кто уже немалого достиг.

Чудо настолько невероятное и мощное, что тревога ангела становилась вполне понятной.

«Надеюсь, у них всё хорошо».

Юринель и её спутники, должно быть, и сейчас вовсю наслаждаются приключениями.

Они ведь все выдающиеся, невероятные люди.

«К тому же с ними теперь святая».

Заполучив в отряд избранную представительницу богини – куда более великую, чем я, – они, и без того сильные, сейчас, наверное, свершают немыслимые подвиги.

«Думаю, в моих благословениях они больше не нуждаются».

Даже без благословения такого, как я, эти герои прекрасно справятся сами.

Ещё бы, ведь они – герои, ведущие за собой этот мир.

Так что мне стоит сосредоточиться на тех, кто рядом.

—Да пребудет с тобой надежда.

Я слегка коснулся пальцем лба Роки.

Пока я не отзову благословение, над этой девочкой будет пребывать покров Господень.

Пока она не вырастет настолько, что больше не будет нуждаться в подобной защите, Господь будет хранить её.

—Эй, а свеча-то угасает, — озадаченно пробормотал Панель, вернувшись в укрытие в глубине гор.

Пламя Свечи Святилища, всегда источавшее ровный мягкий свет, заметно поблекло.

—Того и гляди совсем потухнет.

—Кайл ушёл, так что это вполне естественно, — отозвалась Люсия.

—Хм-м… Ну, ничего не поделаешь. Мы были к этому готовы, — зевнув, ответил Панель. — Хоть он и был умелым да и лицом не обижен, всё же нам не ровня.

Республика Цитадель, независимое государство на юго-востоке Империи.

Она стала республикой, а не королевством, совсем недавно.

Юринель, прекрасно знавшая причину нелюбви Панеля к простолюдинам, ничего не сказала. Она помнила, что и её саму он ни во что не ставил, пока Юринель не получила дворянский титул.

—Всё равно через пару дней прибудет святая, так что подобный перерыв мы уж как-нибудь переживём, — сказала Люсия, поднеся руку к свече.

Хотя её кожа касалась пламени, она не сгорала – напротив, свежие царапины затягивались. Это казалось невероятным, но все уже привыкли.

—Откуда рана? — Спросил Панель.

—У меня полно оружия. Чистила кинжал и немного порезалась.

Кинжал был смазан смертельным ядом, но принимать противоядие не требовалось.

Пламя святилища подавляло яд, не давая ему распространиться по телу. Малое, но всё же чудо.

Квинтэссенция таинства, дарованная богом и лишь проводимая священником. Всего лишь одна свеча, но значение её было куда шире видимого.

Вспых.

То, что пламя свечи перестало гореть ровно и слегка заколыхалось, означало лишь одно: время чуда подходило к концу. Благословение истаяло, оставив лишь свой отголосок, поддержавший огонь. Стоит исчезнуть последней капле – и чудо обратится в ничто.

—Вот именно, к нам ведь идёт сама святая, — подала голос Юринель, которую свеча не слишком интересовала.

Когда её избрала Церковь Трёх Богов, святая Церкви Неми была ещё слишком мала и содержалась в строжайшем секрете.

Потому они даже не были знакомы, но одно лишь упоминание титула святой внушало уверенность.

И с точки зрения силы, и с точки зрения влияния приход святой в отряд был огромным плюсом. По сравнению с этим угасающая свеча казалась сущим пустяком.