Том 1 · Глава 135. Волк и супруга императора
Сегодня я поистине расширил свой кругозор,
Возле него уже лежала целая гора мёртвых существ, похожих на насекомых. Всё это были химеры.
Сквозь вуаль пара красивых глаз внимательно изучила Гехера с ног до головы, после чего обладательница этого взора сокрушённо вздохнула. Внешне он выглядел как обычный крестьянин, всю жизнь проработавший в поле, да и серп в его руке сидел невероятно неуклюже.
Казалось, этому человеку следовало держать мотыгу и пахать землю, а не стоять здесь. Он выглядел так, будто отродясь не сжимал в руках клинка.
Всё в его движениях казалось неловким и уместным скорее для ученого, впервые взявшегося за меч, или человека, впервые сжимающего лук.
В его стойке прослеживалось столько брешей, что трудно было даже выбрать, куда именно нанести удар. Однако каждый раз, когда этот неловкий клинок взмывал в воздух, очередной химере Церкви Хилай приходолся конец.
Мгновенная смерть. Единственный недуг, от которого человека не спасли бы ни Сестине, ни даже Кайл. Поскольку смерть наступала от одного удара, исцеляющая сила, составлявшая главную гордость святой, просто не успевала вступить в действие.
Клац-клац!
Золотистый жук, также известный как Пожиратель Золота, рванулся вперёд, щёлкая пилообразными жвалами. Он летел быстрее стрелы и был прочнее стали. Это тоже была разновидность химеры-насекомого. Именно на создание подобных тварей уходили пожертвования богачей, вверявших свое лечение священникам Хилай.
Хрясь!
Раздался звук, с каким режут металл, и драгоценное пожертвование раскололось, точно сухой лист. Святая со злобой во взоре смерила Гехера взглядом. Ей казалось, будто этот ковыляющий старик с мечом попросту обвёл её вокруг пальца.
Со стороны – новичок из новичков, а на деле – мастер такого уровня, с какими ей ещё не приходилось сталкиваться. В это невозможно было поверить с первого взгляда. Из-за одного-единственного человека бюджет Церкви оказался на грани разорения!
Старик тем временем подмигнул святой и отвесил лёгкий поклон:
Продолжим?
Приведённые с собой химеры были уничтожены, так что расправиться со святой не составило бы труда. Но убить святую означало бы окончательно сойти с дистанции и развязать полномасштабную войну. Судя по вторжению в Тронный зал, Теократия была к этому готова, а вот желал ли того же император – оставалось вопросом.
Гехер мельком взглянул на правителя. Император едва заметно качнул головой.
Главной силой Церкви Трёх Богов были не святые и не паладины. Ею являлась вера. Они располагали священной силой лишь потому, что пользовались доверием людей всего континента.
Пока эта основа оставалась нерушимой, смерть святой нанесёт им лишь временный урон, но не создаст реальной угрозы для самого бога. Это лишь распалит их гнев.
Будучи человеком, император тоже ощущал кипевший внутри гнев, однако он оставался владыкой государства. Ему надлежало ставить интересы Империи выше собственных чувств.
Сейчас Империи не следовало идти на крайности в противостоянии с Тремя Главными Божествами. Ведь его подданные верили в Три Главных Божества ничуть не меньше, а то и больше, чем в своего государя.
Ха-а…
Сестине сокрушённо вздохнула и огляделась по сторонам. Посмотрев на Арсерию, явно терпевшую поражение, она тяжело перевела дух, но не сделала ни шага на помощь.
Стоило ей вмешаться, как стоявший напротив старик тут же возобновил бы атаку. Оглядев помещение, она заметила пышное кресло и без колебаний опустилась в него. Похоже, план Теократии потерпел крах.
Ваше Величество… Мы слишком недооценили вас.
Я тоже весьма недооценил Теократию, — Не думал, что нам придётся заплатить столь высокую цену.
Из-за личной вины перед Эдмундом Империя понесла сегодня огромные потери. Это была непростительная ошибка, оправданий которой не нашлось бы, даже имей он десять ртов. Владыку судят по результатам. У него нет ни начальников, ни покровителей.
Если он сам закроет глаза на собственный промах, никто не осмелится указать ему на это. Поэтому, когда Императорский дворец сотрясался так, будто готов был рухнуть, он не сбежал, а остался восседать на троне.
Ему хотелось увидеть, хватит ли у его сына мужества предстать перед ним, чтобы унаследовать или завоевать этот трон. Неужели он жаждал власти настолько, что решился на подобное?
Как вам удалось разрушить защитный барьер Императорского дворца? Теперь-то вы можете рассказать?
…
Неужели Эдмунд согласился собственноручно уничтожить одно из сокровищ Императорского дома, передававшихся из поколения в поколение? Оно было скреплено драконьей кровью и восстановлению не подлежит. Неужели он ни капли не пожалел об этом?
Святая, перенявшая у своего божества лишь худшие черты, предпочла не отвечать. Она хранила храмовое молчание. Император гневался, не получая ответа, но она не роняла ни слова. Мало что способно вызывать такое раздражение, как право на молчание. Похоже, святая решила сменить тактику и уморить императора досадливым молчанием.
Дзынь!
Грохот, поначалу гремевший непрерывно, сменился тишиной, позволительной для неторопливой беседы. Святая Элисии, Арсерия, с неистовством вращала двумя молотами. Каждый раз, когда молоты из чистого света рассекали воздух, раздавался глухой гул.
Однако стоило им столкнуться с Пустотным мечом, как даже звук терял силу и затихал. Абсолютная пустота оказалась столь же могущественной, как и абсолютная наполненность.
«Если так, то не проще ли достичь предела пустоты, чем предела наполненности? Ведь по сравнению со всем этим миром я не владею практически ничем».
Именно поэтому Безмолвный Рейман и звался Безмолвным. Его взгляд оставался невозмутимым. Каждый раз, когда пустота сталкивалась с молотом, священная сила, составлявшая оружие, растворялась и рассеивалась. Молоты рушились после первого же удара, словно одноразовые игрушки, и святой приходилось вновь и вновь тратить силы на их воссоздание.
Заметив, что избыток священного света начинает истощаться, Арсерия сокрушённо вздохнула. Безмолвный Рейман даже во время боя легко разгадывал замыслы императора.
Когда она отказалась от попыток создать новые молоты, старик тоже молча опустил оружие. Побеждённая святая сложила ладони и выказала ему глубокое почтение:
Не думала, что в Империи есть подобный вам мастер. Что это была за техника?
Её тон стал уважительным и кротким. Рейман спокойно ответил:
Это называется Пустотным мечом.
Пустотный меч…
Моя отчаянная попытка противостоять Владыке Демонов Гримудо. Годы моей жизни, потраченные на то, чтобы создать нечто, способное сразить владыку демонов. Однако…
Святая озадаченно наклонила голову. Старик, предавшись воспоминаниям, тихо прикрыл глаза. Похоже, он действительно постарел. Даже думая о Владыке Демонов, он больше не испытывал жажды мести. Только страх.
Однако?
Пока у меня не было Пустотного меча, во мне жила отвага. Смелость отправиться на Северный полюс и проверить, сработает ли моя техника. Но когда Пустотный меч наконец появился, мужество покинуло меня. Остался лишь страх… Смогу ли я с помощью этого противостоять Владыке Демонов?
Сражение в Тронном зале завершилось. Обе святые не пытались сбежать, но и не продолжали нападение – они лишь тихо сидели на своих местах с закрытыми глазами.
До сих пор с их стороны не прибыло никаких подкреплений. Теократия потерпела неудачу в достижении своей цели. А если главная цель не достигнута, это поражение. Вопрос лишь в том, насколько оно велико.
События сегодняшнего дня оставят след, но завтрашний день всё равно наступит. Переговоры после войны куда важнее самого сражения.
Сейчас требовалось оценить масштабы потерь Империи и Теократии, после чего провести переговоры с императором. Пока никто не знал точного урона, молчание оставалось наилучшим решением.
Люди, приезжающие посмотреть Имперскую столицу, обычно говорят:
«Это действительно крупнейший город в мире. Вершина человеческой цивилизации. Как же повезло тем, кто живёт в таком величественном и прекрасном месте!»
Однако человеку не свойственно чувство полного удовлетворения, поэтому сами жители Имперской столицы видят в ней скорее недостатки, чем достоинства. И Императорский дворец не был исключением.
Дворец – не просто достопримечательность, по которой можно гулять когда заблагорассудится. Не обладай человек достаточным положением, за одно неверное слово стражникам у ворот можно было поплатиться шкурой.
Те, кто мог лишь издали любоваться величественным замком, считали его воплощением роскоши. Но для тех, кто жил внутри, он вовсе не казался таким уж прекрасным.
Лизь.
Женщина едва коснулась языком чая, который аккуратно поставила перед ней служанка. Затем немного подождала.
Убедившись, что на дне ничего не осаждается и язык не онемел, она сделала медленный глоток.
Несмотря на возраст, эта женщина сохраняла изящество, а в молодости и вовсе не имела себе равных по красоте. Подобно тому, как среди благородных журавлей выделяется самый живописный, так и в Розовом дворце среди красавиц существовало свое негласное соперничество.
Идеальное условие для того, чтобы вызвать зависть у остальных. Здесь существовали свои законы и правила, а против отравления супруг императора действовала целая система защиты и служба безопасности.
Их обязанностью было пробовать всю еду, подаваемую Вашему Величеству. Однако, как доказывала история, если кто-то твердо задавался целью навредить другому, даже самая изощрённая система рано или поздно давала сбой. В молодости эта женщина выжила лишь потому, что успела выплюнуть яд. С тех пор у неё и осталась эта привычка.
Какое действительно прекрасное место. Жить здесь, должно быть, одно удовольствие.
Гостья из степей, не ведая о её внутренних переживаниях, залпом осушила налитый чай.
«Неужели это выглядит именно так?»
Его обустроили с такой пышностью лишь потому, что иначе обитатели попросту сошли бы с ума. Даже при таком изысканном убранстве здесь было тяжело дышать; будь он мрачным и скучным, половина жительниц давно бы впала в глубокую уныние.
Говорят, за пределами дворца вас зовут Королём-Волком?
Ну, вроде того. Не я придумала это прозвище, но все меня так называют.
Седовласая женщина, впервые попавшая в столь роскошные покои, непрерывно оглядывалась по сторонам.
Восточные равнины были бесконечно далеки от подобного блеска. Там богатство измерялось не деньгами, а скотом, а пронизывающий ледяной ветер мог в одну ночь заморозить всё стадо и превратить богача в нищего.
Супруга императора никогда не жила в тех краях, поэтому в глубине души немного завидовала Королю-Волку. Кисея же, напротив, завидовала хозяйке дворца. Даже чашки, из которых наливали чай, были сделаны из чистого серебра – для таких, как она, это казалось невероятным расточительством.
Дело было не в отсутствии денег, а в самом мышлении. Мастер не мог быть бедным. В крайнем случае, можно было надеть маску и добыть средства разбоем.
Однако Кисее искренне было жаль тратить на это средства. Она бы ни за что не отдала деньги за подобное. Даже стеклянные кубки казались ей вполне хорошими, так зачем покупать серебряные?
Впрочем, супругу императора это не заботило. Посуда покупалась не на её личные сбережения, а за счёт Внутреннего двора. Проще говоря – на чужие деньги. А кто станет жалеть государственные средства?
Обе женщины вежливо общались, слегка завидуя друг другу. В душе супруга императора тяжело вздохнула. Её родной сын, похоже, действительно вознамерился совершить нечто необратимое.
«Говорят, не войдя в логово тигра, не поймаешь тигрёнка… Но правильно ли всё это? Ха-а…»
Но раз уж сын так жаждал заполучить тигровую шкуру, что ей оставалось делать?
На самом деле она хотела, чтобы сын не ввязывался в столь опасное предприятие. Но обсуждать это сейчас было уже слишком поздно. Супруга императора прекрасно это понимала.
Она выжила в этом змеином гнезде под названием Императорский дворец и сумела занять прочное положение. Как могла она не понимать, как устроен этот мир? Заигрывать с тигром уже поздно – раз уж его дернули за усы, он сам придёт за тобой.
Раз они зашли так далеко, Храм не спустит им всё на тормозах, даже если они решат отступить. Священники просто найдут другого принца или принцессу и доведут дело до конца.
С того момента, как они вступили в сговор с Храмом, у неё и её сына не осталось иного выбора, кроме как идти до конца. Даже появление здесь Короля-Волка происходило по воле Храма.
…Итак, когда придёт тот, кто укажет дорогу к дворцу императрицы? Вроде бы здесь должен был быть ещё один человек, но его что-то не видно.
Король-Волк усмехнулась. 3-й принц Эдмунд говорил, что её встретит его подчиненная Милления и укажет путь. Вот она и сидела здесь в ожидании!
Но сколько ещё ждать? Пока Империя или Теократия не одержат окончательную победу?
Если победит Империя, ей придётся спешно спасаться бегством. Пусть она и мастер, стать врагом целого государства – слишком тяжкое бремя. К тому же в Империи хватает и собственных мастеров.
Если же победит Теократия, окажется, что она пришла сюда лишь для того, чтобы почаевничать. Как Теократия посмотрит на неё при разделе добычи?
За захочет ли кто-то выполнять обещания перед наёмником, который просто пил чай? Если не хочешь остаться ни с чем, нужно работать.