Том 1 · Глава 142. Святым вход воспрещен!

Даже орел когда-то был беспомощным яйцом. Три Главных Божества, правящие континентом, не сразу обрели свое величие. На пути от смертных к богам им раз за разом приходилось сталкиваться с смертельными угрозами, так что к кризисам им было не привыкать. Беспечные годы в недавнем прошлом были скорее исключением. И едва нависла новая опасность, богини мгновенно вернулись к прежнему прагматизму.

Проще говоря, они решили отбросить гордость. Выживание важнее спеси – истина, запечатленная в их памяти на века.

«Фух».

Сестине вздохнула. Раз уж покровительницы отбросили гордыню, ей, как святой, и подавно не пристало держаться свысока.

—Ваше Величество, — склонилась она. — Все случившееся — вина нашей Теократии. Прежде всего, принесите мои искренние извинения.

Святая опустилась на колени перед Императором. Признала вину и принесла покаяние.

Император от неожиданности едва не отшатнулся назад. Сэр Лейман и Гехер уставились на нее, точно на диковинного зверя. Жрецы никогда не преклоняют колен ни перед кем, кроме своего бога. Даже архиепископ Армата не заходил так далеко, а тут – сама святая!

Император почувствовал острый укол тревоги. С его точки зрения, подобные жестокие уступки совершаются лишь ради скрытого коварства. Чего она добивается? На что рассчитывает?

Очевидно же! Святая разыгрывает спектакль, заставляя его поверить в собственную победу. Быть может, дворец уже окружен паладинами, выжидающими секунды, когда охрана расслабится? Никто не признает поражение столь поспешно. Это ловушка!

Убеждения – вещь опасная. Едва зародившись в голове Императора, эта мысль заставила его трактовать каждый шаг обеих святых как проявление коварства.

Злой Бог? Не смешите! С какой стати Злому Богу возникать ни с того ни с сего именно в этот поворотный момент? Да если бы он и появился – разве три святые, Герой и паладины сидели бы сложа руки? В крайнем случае, призвали бы отряд Героя – и дело с концом.

—Заявляете, будто вам нужна помощь Империи ради одоления Злого Бога? — Отчеканил он. — Но ведь у вас есть Герой Юринель Лакпонсия с священным мечом, а подле нее — Люсия Вестерн, являющаяся Мастером! И Панель, великолепный маг! Их собрала ваша Теократия, так почему бы не задействовать их в столь подходящий миг?

—Герой… — замялась святая и лишь с трудом выдавила слова.

Ей самой только что передала эти вести богиня Хилай, и от дикости происходящего у нее перехватило дыхание. Кабы случилась такая беда, первым делом следовало спасать и исцелять Героя! А святая богини Неми и вовсе превратилась в жаворонка?!

Это была весть от богини – она не могла ошибиться. Но даже сама святая с трудом верила в услышанное. Так стоит ли удивляться, что лицо Императора стало ледяным?

—Вы смеетесь надо мной?

Отряд Героя, разгромленный Гримудо, оказался в окружении Хармаэль и находится на грани пленения? И после этого эти святые бросили Героя на произвол судьбы и пошли штурмовать Императорский дворец?!

Пусть Империя клонится к упадку, ей полтысячи лет! Неужто они думали, что она рассыплется от одного толчка, точно карточный домик?

Если верхушка Теократии рассчитывала быстро покончить с Империей и отправиться на выручку Герою, то они либо идиоты, либо презирают Империю сверх всякой меры. Впрочем, ни то, ни другое не казалось правдоподобным.

Наиболее вероятным объяснением было одно: Сестине все выдумала.

«Вполне возможно, они уже подтянули и самого Героя к штурму дворца».

Словам о том, что Героя здесь нет, грош цена. На войне верить врагу – глупость. Быть обманутым – вина доверившегося, а не лжеца.

Нельзя исключать, что Юринель, Люсия и Панель уже стоят на стороне Теократии и участвуют в осаде. Во всяком случае, это куда вероятнее сказок про Хармаэль.

А уж байка про то, что святая богини Неми превратилась в птичку… В чирикающую пичугу, что ли?

Случись подобное на самом деле, в Теократии поднялся бы невообразимый хаос, и им уж точно было бы не до нападения на Империю. Для Императора все это звучало как бред сумасшедшего.

—Мне известно, что Гримудо владеет Проклятием полиморфа, — продолжал он. — Я знаю, как из-за этого когда-то пала семья Вестерн. Но будь поражена святая Церкви Неми, разве в Теократии стояла бы тишина? Вы полагаете, у Империи совсем нет разведки?

Его Величество едва сдерживал гнев. Неужели они принимают его за круглого дурака, которого можно обвести вокруг пальца одной лживой речью?

Сестине задыхалась от бессилия. Она говорила чистую правду, но ей не верили. Наплести же в ответ чушь она не могла.

—Ваше Величество… — вступила в разговор Арсерия, сделав шаг вперед. — Наш Орден паладинов погиб вместе с вашим Орденом Лазурного Неба. На данный момент у Теократии не осталось сил в этом мире.

Император оставался хмурым.

Орден Лазурного Неба подчинялся ему лишь формально – это было наследие, оставленное Мечником без учителя. Сам Император толком не знал предела их мощи. Однако Гехер и сэр Лейман, встречая Джерокса, не раз признавали, что тот ничуть не уступает им в мастерстве. Так что в этих словах доля правды могла присутствовать.

Но клеймо лгунов уже прилипло к ним, и Император сомневался даже в этом.

—То есть вы клоните к тому, чтобы Империя выделила свои силы и отправила их на выручку Теократии?

Почтительное «Ваши Святейшества» сменилось сухим «вы». У него не было ни малейшего желания проявлять уважение к обманщицам.

Их слезные мольбы звучали для него как призыв ослабить оборону дворца и отправить лучшие силы на Юго-Восток Империи. Чтобы затем, когда дворец опустеет, прийти и забрать его голыми руками?

—И среди этих сил, разумеется, должны оказаться сэр Лейман и господин Гехер? Я угадал?

Сестине с тяжким видом кивнула. Разумеется. Далеко не каждый достоин сразиться с божеством. Даже среди Мастеров мало кто способен выстоять. Лишь такие воины, как Лейман и Гехер, способны вступить в бой со Злым Богом и выжить.

Естественно, богини жаждали отправить против Модрига именно их. Император горько усмехнулся: они требовали отдавать даже его личных защитников!

Голос государя стал звеняще-острым. Император редко проявлял такую ярость:

—Похоже, вы держите меня за законченного дурака! На словах вы проповедуете людям благодать и милосердие, а на деле… Прочь! Вон отсюда! Императорский дворец более не рад вам!

—Вы являетесь якобы ради переговоров, но всё, чего требуете, — отдать вам наши силы! Сначала вы поддержали нечестивого сына и учинили смуту во дворце, а теперь хотите отнять у меня последних верных людей?! Чушь! Не стой за вами величие Троих богинь, я бы приказал казнить вас на месте!

Он не истукан деревянный. Он терпел ради блага Империи, но терпению пришел конец. Когда гости несут бессовестный бред, сдержаться не сможет и святой.

—Но, Ваше Величество… — попыталась вставить слово Сестине.

—Сэр Лейман! Господин Гехер!

По зову Императора оба старца обнажили клинки. Хотя против святых они мало что могли сделать, Гвардейский орден и гвардейцы тут же сомкнули кольцо окружения.

Арсерия сверкнула глазами, но прибегать к силе не стала. Пропасть между ними и Империей и без того стала неизмеримой. Зайди они дальше – и катастрофа, подобная взаимному уничтожению паладинов и Ордена Лазурного Неба, повторится в купе с еще большими жертвами.

А затем Злой Бог придет на опустевший континент. Истинная основа Троих богинь – вера смертных. Пусть погибли паладины, пусть сломан священный меч, пусть даже падут святые – пока жива вера, потери можно восполнить. Но Модриг уничтожает саму эту основу. Он оскверняет чужих верующих, превращая их в своих последователей. Злой Бог не даст Триумвирату времени на восстановление сил.

—Мы принесем вам голову третьего принца. Этого будет достаточно? — Тяжело вздохнув, предложила Арсерия.

Император даже слушать не стал, более не скрывая презрения:

—Если Теократия и впрямь желает переговоров, первым делом восстановите защитный магический круг Империи! И наведите связь! Всё прочее — лишь потом. Не вам ли сперва исправлять то, что вы разрушили?

—Это…

Святые растерянно переглянулись. Что они понимали в магии? Ровным счетом ничего. Они сознавали лишь одно: им такое не под силу. Пришлось бы обращаться к Башне магов, а Янид, способная восстановить круг, скорей всего уже мертва.

—Ваше Величество, прямо сейчас это невозможно, — произнесла Сестине. — Однако мы можем воздвигнуть барьер священной силы взамен магического круга. Разве этого не достаточно?

Заменить защитный круг барьером священной силы? Да разве после этого можно будет спать спокойно?

Тогда дворец окажется полностью открыт перед Храмом! Чудесное предложение, ничего не скажешь. Императору окончательно стало не о чем с ними говорить.

—Уму непостижимо, — пробормотал он, садясь на трон и зажмуриваясь. Всем своим видом он показывал, что разговор окончен.

—За всю жизнь не видел Его Величество в таком гневе, — покрутил головой Гехер и жестом указал святым на дверь.

—Придержите языки, — посоветовал сэр Лейман. — Ещё пара слов — и даже сияние богинь не спасет вас от смерти.

Святым ничего не оставалось, кроме как подчиниться и покинуть зал. Едва они вышли, массивные двери с грохотом захлопнулись.

Скрип.

Пока они в растерянности глядели на запертые двери, Гехер приоткрыл створку, прикрепил снаружи листок бумаги и снова захлопнул дверь.

На листке значилось:

«Святым вход воспрещен!»

Бум!

Дверь затворилась окончательно. Обе святые лишь молча переглянулись…