Том 1 · Глава 157. Сбежавшее дитя
Маги Орфиеля бежали, а некогда процветающие земли превратились в смердящую клоаку.
На обугленной земле, в обесцвеченном мире, где остались лишь черный и белый цвета, единственный человек, сохранивший краску жизни, горестно ухмыльнулся.
И это
В глубине темного леса не осталось ни одного целого дерева – лишь непроходимые заросли черных шипов.
Мужчина непрестанно рубил надвигающиеся колючие плети, пока его клинок со звоном не переломился. Точно сгнивший зуб, не выдержавший давления, оскверненный мечелом распался от соприкосновения со священной силой.
Знаменитый клинок Калибурн, выкованный Мастером-Псом Урбаном, величайшим кузнецом континента, развалился на куски. Увидев это, граф Маркус Фельтман расхохотался. В его безумной ухмылке проглядывала жуткая глубина, особенно когда он заметил тьму, расползающуюся по его собственной руке.
В центре колючих дебрей его неспешно ждал ребенок, олицетворявший собой гибель.
А за его спиной, заметное даже издалека, возвышалось Древо Мира, полностью превратившееся в гигантский шиповник.
Впившись в них исполненным ненависти взглядом, граф Маркус бессильно выдохнул:
Подумать только… я, когда-то гремевший на всю Империю, сгину в этой глуши.
Он был человеком, сделавшим себя сам. До того как он достиг ранга Мастера и возвысил свой род, о семье Фельтман на континенте никто и не слыхивал.
Его молодость была полна лишений. Именно поэтому он превратил свои владении в самый пышный уголок Империи. Создав богатейшее графство, он пытался заглушить фантомные боли бедного детства.
И вот весь этот блеск рухнул под поступью Злого Бога. Впрочем, назвать это существо просто «Злым Богом» у него уже не поворачивался язык. В нем ощущалось могущество, ничем не уступающее Пяти Главным Божествам континента.
Оно достигло уровня Великого Божества. Но главное – у этого бога была плоть.
«Великое Божество, способное лично воплотиться в этом мире… Поистине, каков владыка демонов! Он сумел сотворить даже такое. Знай я заранее…»
Знай он заранее – и что?
Он сам задал вопрос и сам же горько ухмыльнулся.
В конце осталась лишь горечь. Знай он всё наперед, что бы он смог сделать? Это сотворил Древний Владыка Демонов. Против такой силы знания бесполезны.
«Не хочешь сдаться?»
Злой Бог, проявив интерес к графу Фельтману, подошел ближе. Граф молча пристально смотрел на его физическую оболочку. Уничтожь он эту плоть, и угроза снизилась бы в разы.
Но у него не оставалось сил. Он мог бы нанести еще пару ударов, но разрушить тело бога им было не под силу.
Хитрое создание. Оно приблизилось лишь тогда, когда убедилось, что граф обессилел.
Три Главных Божества не имеют плотских тел. И дело не в том, что им нравится существовать в виде душ.
Их прежние тела разрушились во время вознесения, не выдержав колоссальной трансформации. Разве может человеческая плоть вместить в себя божественность?
Конечно, если закалять тело до предела, можно сохранить его даже после сгущения божественности. Но кто мог знать об этом во времена, когда Три Главных Божества были смертными?
Становление богом – это путь вслепую. Те, кто пытался, редко оставляли записи.
Даже если бы кто-то подсказал им, человеческой жизни едва ли хватило бы на сбор веры и сгущение божественности, не говоря уже о закалке тела. Попытка объять всё привела бы к смерти от старости. Поэтому у Трех Главных Божеств не было тел. Не было его и у Бога Зла Оберты.
Что до Бога Небес, он изначально был соткан из людских молений и никогда не имел плоти.
Дитя-Злой Бог, рожденное в герцогстве Влад, сохраняло плоть лишь потому, что его священная сила была не столь велика. Будучи малым божеством, его тело пока еще способно было выдерживать эту энергию.
Но Бог Скверны Модриг обладал истинным телом. Взращенный на плоде Древа Мира, послужившем ему первоформой, он с самого рождения отличался от прочих богов.
Разницу между бесплотным духом и духом, облаченным в плоть, поймет любой. Имея тело, бог может действовать напрямую, ступая по земле смертных.
И все же Злой Бог жаждал большего.
Сдаться?
«Мне нужны сильные вассалы. Сложи оружие, и я сделаю тебя своим верным последователем».
Вассалы? Тебе не хватает твоей мерзкой орды?
«Не хватает»,
Его армия оскверненных была лишена разума. По сути, они ничем не отличались от трупных воинов из Подземного замка Плоти. Сколько бы их ни было, это всего лишь пушечное мясо. Для континента они смертоносны, но для Владыки Демонов Гримудо – не более чем пыль.
«Мне нужны такие воины, как ты».
Поди пососи материнскую грудь, сопляк. Свою судьбу я определяю сам.
Когда-то мечты этого человека простирались до того, чтобы возвести внука на престол Империи. Теперь его амбиции сгорели перед лицом божественной мощи. Но граф Маркус остался верен себе до конца.
Без лишних слов он сжал в кулаке обломок клинка и с силой полоснул себя по горлу. Серая аура вспыхнула, разрывая его тело на части. Он предпочел обратиться в пепел, чем стать марионеткой в руках чудовища.
«…»
Злой Бог протянул руку к кучке праха, в которую превратился граф. Даже его сил не хватило бы, чтобы восстановить столь глубоко разрушенное тело.
«Эх, иметь бы мне таких слуг…»
Глядя на обломки своих «бабочек», усыпавших землю вокруг, Злой Бог опустился на шипованный стебель. Этот человек в одиночку перебил целую армию его порождений.
Против истинного Мастера стратегия «завалить трупами» не работала.
Она не сработала на Маркусе, принудив бога вмешаться лично, и уж точно не сработает на Владыке Демонов. Злой Бог до сих пор помнил тот первобытный страх, что внушал ему этот демон.
Высший эльф Кания, будучи воином уровня Мастера, поддалась скверне мгновенно. Но лишь потому, что эльфы на корню зависят от Древа Мира.
Перед богом, обладающим той же природой, что и Древо, она была уязвима, словно дырявый щит. Человеческий же Мастер казался неприступной крепостью.
Осквернить его было возможно, но крайне сложно: при слабом воздействии Мастер просто выжигал чужеродную скверну собственной маной.
Впервые скрестив оружие с настоящим Мастером, Злой Бог погрузился в раздумья.
А тем временем вестники на кровавых конях мчались во весь опор, неся срочную весть в Имперскую столицу. Задержка была смерти подобна.
Армия Графства Фельтман и войска Королевства Солжент были полностью поглощены скверной. Два враждующих лагеря, стоявших на границе, мгновенно пали перед абсолютным злом.
Зона скверны разрасталась с ужасающей скоростью.
Явившись в этот мир в благодатный час, Злой Бог уже набрал невероятную силу. Поглощая вековые запасы веры, накопленные Древом Мира, он миновал стадию скрытного накопления сил и сразу явил миру свою мощь, становясь сильнее с каждым днем.
«Сейчас… еще не время».
Даже Дитя-Злой Бог, рожденное в герцогстве Влад, оценочно взвесив его мошь, предпочло уступить дорогу.
Не желая вступать в прямой конфликт, оно затаилось и погрузилось в сон. Это было создание, сотворенное самим Владыкой Демонов. По сравнению с Модригом, Дитя ощущало себя нищим оборванцем.
«Но сколько бы времени ни прошло, пока в сердцах людей живет скверна…»
Оно погрузилось в сон, лелея мечту о будущем. И надеясь, что это будущее настанет.
Существа с оскверненными телами не могли осквернить свои души, ибо их дух уже целиком принадлежал Модригу.
А значит, для Дитя, пожиравшего пороки людских душ, Модриг, обращавший людей в рабов вместе с плотью, был естественным врагом. Находиться с ним в одной эпохе не входило в его планы.
Божественная сущность куда долговечнее человеческой, и оно просто решило переждать.
«Значит, мой час еще не пришел».
Пробормотав это, Дитя смежило веки. Наступила эпоха, когда даже боги вынуждены вверять свою судьбу небесам.
Что уж говорить о людях, чьи жизни в этом бушующем океане стали не дороже сухих листьев на ветру…
Дурные вести сыпались одна за другой. Император только сейчас получил депешу, отправленную графом Маркусом Фельтманом. Кровавый конь пал от изнеможения на полпути, и гонец, преодолевший оставшийся путь пешком, передал письмо и рухнул без чувств. Слуги тут же подхватили несчастного.
Злой Бог…
Только теперь император понял причину странного поведения Храма. В самое не подходящее время явилось худшее из зол. Бог, перед которым Башня магии предпочла бегство бою.
Бум!
Он не сдержался и с силой ударил кулаком по тронному подлокотнику. Массивный трон даже не дрогнул, а вот кулак пронзила острая боль.
Придворные хором запричитали, умоляя беречь свое здоровье. Но император не чувствовал боли в руке – у него разрывалось сердце.
Несчастья идут одно за другим. И каждое горше прежнего.
Лица чиновников, прочитавших послание вслед за государем, залила мертвенная бледность. Канцлер, герцог Брендон, с окаменевшим лицом попытался что-то сказать, но так и не вымолвил ни слова.
Это была беда, которую невозможно решить одними лишь указами.
Если всё так… о боги…
Неужели с самого основания Империи мы не знали подобного мора?
Придворные перешептывались, не скрывая ужаса. Даже опытные управленцы понимали: справиться с этим будет невероятно трудно. Война между императором и Храмом была лишь борьбой за место у руля. Кто бы ни победил, опытные чиновники остались бы востребованы.
Но Злой Бог явно не намеревался оставлять от Империи камень на камне. Их власть держалась на Империи, и если она рухнет, они превратятся в обычных простолюдинов. Допустить такого при своей жизни они не могли.
«В нынешнем положении…»
«Нам придется объединиться с Теократией».
Забыв о разногласиях и принадлежности к фракциям, чиновники пришли к единому мнению. Вопрос заключался лишь в том, кто озвучит эту крамольную мысль.
Судя по новостям, Империя в одиночку не выстоит перед Злым Богом. Мысль о союзе с Храмом крутилась у каждого на языке, но никто не решался произнести ее вслух.
Да, Храм напал первым, но теперь они сами ищут примирения. Можно сделать вид, что мы уступаем под давлением обстоятельств. Проблема в том, что первый, кто заговорит о мире с Храмом, навлечет на себя гнев императора.
К тому же предлагать мир до того, как подсчитаны потери, казалось трусостью. И все же было очевидно: первый предложивший станет изгоем при дворе. Герцог Брендон оглядел присутствующих.
Видя, что никто не смеет взять слово, канцлер уже собрался сделать шаг вперед, как вдруг раздался тяжелый, глухой звук.
Бум!
Ваше Величество! Молю о наказании!
Из строя вышел человек и пал на колени, уткнувшись лбом в мраморный пол. Чиновники в изумлении вскочили с мест. Даже император, пораженный этим зрелищем, поднялся с трона и спустился по ступеням. Он лично возложил руку на плечо главы Ордена Лазурного Неба, Джерокса, пытаясь поднять его.
В чем ваша вина, командир?! Неужели я не способен отличить верного вассала от предателя? Встаньте! Объявляю пред всеми: у вас есть заслуги, но нет вины!
Этот человек наголову разбил Орден паладинов и примчался сюда без отдыха. Хотя слуги успели подать влажные полотенца, его доспехи всё еще хранили следы въевшейся крови.
Император лично выразил ему глубокое уважение. В этой битве Орден Лазурного Неба понес самые тяжелые потери среди имперских сил. Командир Джерокс пожертвовал собственным развитием, чтобы сокрушить святое воинство Храма.
Мне доложили о колоссальных потерях вашего ордена. Я знаю, что ваша собственная сила подорвана. В этом есть и моя вина как государя. Если кто и виноват, то лишь я один. Обещаю вам это.
Для воина его уровень развития – это всё. Воины одержимы стремлением к мощи, а Джерокс принес ее в жертву ради Империи.
Орден Лазурного Неба проявил беспрецедентную стойкость и был практически уничтожен, а сам Джерокс потерял былую силу. Понеся такие жертвы ради Императорского дома, он не заслуживал порицания даже в случае поражения. Его следовало осыпать наградами.
Но он победил! И уничтожение Ордена паладинов стало величайшим триумфом. В том, что Храм униженно просит о мире, была его колоссальная заслуга.
Если не считать Бога Скверны Модрига, именно Джерокс оказал на Теократию самое мощное давление. Какая уж тут вина?
Даже если бы за ним числился проступок, он блекнул бы перед его подвигом. К тому же Джерокс не был политиком, и у него не водилось личных врагов. Придворные хором принялись восхвалять его доблесть. Но слепой командир не поднимал головы.
Я самовольно использовал реликвию, оставленную Мечником без учителя, и вырвал победу, но Орден Лазурного Неба заплатил слишком высокую цену. В результате и Империя, и Храм лишились важнейших сил пред лицом Злого Бога. Сей грех слишком тяжел, чтобы я мог просить о прощении.
Вы поступили единственно верным образом в тех обстоятельствах! Ни вы, ни я тогда не знали о существовании Злого Бога. Никто не вправе судить вас! Даже вы сами!
Император мысленно вздохнул, с грустью глядя на Джерокса.
Многие из присутствующих здесь чиновников под разными предлогами уклонились от участия в решающей битве и явились во дворец лишь после отступления Храма. Победи Теократия, они первые принесли бы ей присягу.
Вершиной же цинизма был великий герцог Вальдер. Будучи явным сторонником Храма, он отказался примкнуть к ним и отсиделся дома. А теперь спокойно восседал в углу зала, закрыв рот.
Совершив предательство, он просто сидел тихо, не привлекая внимания. И тем самым спас свою шкуру.
И эти люди не испытывали ни капли стыда, в то время как верный воин молил о наказании! Джерокс, не поднимаясь, тихо произнес:
Ваше Величество… Запятавший себя виной не имеет права давать советы. Но если союз с Храмом неизбежен… если иного выхода нет…
Слепой воин не видел окружающих. В его памяти всплывали образы павших боевых товарищей, которых он узнавал лишь по колебаниям маны. Эту вибрацию он больше никогда не почувствует.
Я… Джерокс… не стану возражать.
Эти слова дались ему с трудом. Никто не заттыкал ему рот, но чувство вины перед павшими сдавило горло.
Император помешкал, а затем молча кивнул. Скажи это великий герцог Вальдер или любой из «нейтральных» чиновников, они навлекли бы на себя его страшный гнев.
Но это произнес человек, пожертвовавший ради государя больше, чем сам государь.
Гнев императора угас. Он покровительственно похлопал Джерокса по плечу и велел подняться. А затем медленно вернулся на трон и тяжелым грузом опустился в него.
Не раньше и не позже… Надо же было Злому Богу явиться именно сейчас!
В нем закипела лютая ненависть к Злому Богу. Не возникни эта угроза, ему не пришлось бы вновь садиться за стол переговоров с Храмом.
Впрочем, с другой стороны, без Модрига Теократия не отступила бы так легко.
Власть императора ограничивалась границами Империи, тогда как влияние Храма простиралось на весь континент. Крупнейшие государства исповедовали веру в Три Главных Божества. Да и внутри Империи авторитет церкви часто превосходил императорский.
Будь у них время, они сплотили бы верующих и нанесли бы новый удар.
То, что этого не произошло, – целиком и полностью «заслуга» Модрига. В каком-то смысле Злой Бог оказал Империи неоценимую услугу, достойную титула герцога.
Пока император предавался тяжелым размышлениям, с улицы донесся голос:
Ваше Величество! Местонахождение принца Эдмунда установлено!
Где он?!
Он… он доставлен сюда.
Император распахнул глаза и приказал немедленно ввести его.
Однако, увидев бездыханное тело Эдмунда, а рядом – тело третьей супруги императора, он лишился дара речи. Удар был настолько силен, что у государя потемнело в глазах.
Дело рук Храма?
Самоубийство. По крайней мере, так утверждают посланники Храма.
Самоубийство… Вот как. И вы верите в это?
Император горько усмехнулся. Впрочем, Храм в кои-то веки не врут – это была не их работа.
Великий герцог Вальдер при виде тел племянника и его матери закрыл глаза. Еще немного – и он сам мог оказаться на их месте. Из соображений дипломатии император не мог казнить три архиепископа, включая Халонена.
Но Эдмунд и его мать были подданными Империи. За совершённое прегрешение они обязаны были заплатить жизнью.
Ваше Величество, если позволите… Эдмунд сам искал смерти. Они прекрасно понимали: представ перед вами, они все равно не избегнут казни. А даже если бы вы даровали им жизнь, счастливых дней их больше не ждало.
Император признал правоту слов своего брата.
Храм стремился к переговорам. Эдмунд хоть и был предателем, оставался сыном императора. Храму было выгоднее выдать его живым, чем принести труп.
Ваше Величество! Ваше Высочество принцесса Ардеин просит аудиенции!
Пока император созерцал тела жены и сына, переживая сложнейшую гамму чувств, к нему подбежал еще один гвардеец и пал на колени.
Ардеин?
Император изумленно вскинул брови:
Только сейчас?! Где она была всё это время?!
И тем не менее он велел впустить ее. Императору безумно хотелось узнать, чем занималась начальника Императорской гвардии в разгар государственного переворота. И совершила ли она хоть какие-то подвиги.
Он лишь страстно надеялся, что она не просидела всё это время в Драконьей жиле, предаваясь медитациям, опомнившись лишь тогда, когда все улеглось. Иначе его труды по воспитанию наследников можно было считать абсолютным провалом.