Том 1 · Глава 19. Замёрзшие слёзы
Как и в любом другом городе, в Ларпентии имелись таверны, где можно было и пообедать, и остаться на ночлег.
Самым известным из таких заведений была таверна Брауна, которой владел человек по имени Камел Браун. Это было почтенное заведение с давней историей, принадлежавшее его семье со времен прадеда.
Постояльцы могли бесплатно брать сколько угодно густой похлебки, а уж жареные дрозды местной кухни славились на всю окружную. Впрочем, за дроздов, разумеется, приходилось платить отдельно.
Слава о заведении разнеслась далеко за пределы города, и торговцы, кучера да прочие путники, проезжавшие через эти края, всегда останавливались именно здесь. Принцесса тоже переступила порог этой таверны.
И вот, значит, я в Пиброне…
Эй, хозяин! Нам как обычно, на троих!
А вот тот сом у очага выглядит аппетитно. Подайте-ка его с сыром!
Всюду раздавались смех, оживленный гомон и радостные возгласы.
Как водится среди дальних странников, крепкие мужики, расположившись у очага, весело хмелели за столами и травили байки.
Чего изволите?
Подальше от очага, где людей было поменьше.
К опустившейся на скамью принцессе подошел слуга.
Мне нужно поужинать и снять комнату,
В таком случае вы обратились по адресу! В нашем городе лучшего места не найти.
Господин Камел Браун был человеком достойным. Под предлогом того, что еды приготовили с излишком, он регулярно жертвовал припасы в приют. Он неизменно проявлял доброту и к слугам, и к гостям, а жалованье работникам выплачивал без единой задержки.
А потому и простецкий слуга так гордился таверной Брауна – ведь ему платили больше, чем в других заведениях, да и относились по-человечески.
Принцесса положила перед ним серебряную монету и произнесла:
Комнату самую простую. А из еды
Чтобы с голодухи уплетать сочное мясо, требуется здоровый желудок.
В ее состоянии даже обычный хлеб приходилось жевать долго и тщательно, чтобы не навредить и без того недужному телу.
Так что горячая похлебка в ее положении была единственным разумным выбором.
Слушаюсь, сейчас…
Слуга уже собрался забрать монету, как вдруг его взгляд упал на деревянную маску принцессы.
Едва ли кто-то стал бы носить деревянную маску от холода. Но даже если лица касался ледяной ветер, войдя в теплое помещение, маску следовало снять. Гостья же этого не сделала.
Выражение лица слуги не изменилось, но взгляд стал настороженным.
Прошу прощения за дерзость, почтенная гостья, но не могли бы вы снять маску?
А есть ли необходимость? Не думаю, что моё лицо доставит вам удовольствие.
Если под маской скрывается преступник, это может бросить тень на наше заведение. Вы вправе отказаться, но тогда нам придется попросить вас удалиться.
Посетители таверны краем глаза стали поглядывать на них. Принцесса, скрывая нарастающее напряжение, резковато ответила:
Я ведь не отказываюсь платить и даже даю плату вперед. И вы меня выгоняете?
Уважаемая гостья, вы вправе выбирать таверну, но и мы вправе выбирать, кого принимать, а кого нет.
Не успел слуга добавить что-либо еще, как к ним поспешно подошел хозяин, господин Камел Браун, только что принимавший носильщиков. Он кивнул слуге и вмешался в разговор:
Наша таверна славится на весь край, и у нас полно постоянных гостей. Во-первых, из-за уюта, во-вторых, из-за отменной кухни. А в-третьих
Он дорожил безупречной репутацией своего заведения и не желал рисковать.
Вам нужно лишь показать лицо. Если окажется, что мои подозрения напрасны, я угощу вас ужином и предоставлю ночлег совершенно бесплатно. Выделю лучшую комнату. Не соизволите ли пойти нам навстречу?
Господин Камел Браун опасался, как бы под видом странника к ним не проник беглый преступник.
Он был поистине образцовым гражданином. И, разумеется, принцесса не являлась преступницей.
Но внешность её была ужаснее любого злодея. Снять маску она не могла ни при каких обстоятельствах.
Заметив ее замешательство, Камел прищурился:
Попрошу вас покинуть заведение.
Не желая слушать дальнейших оправданий, он решительно указал на дверь.
Или мне позвать стражу?
И вы прогоняете обессиленного путника, который проделал долгий путь, отказав даже в куске хлеба?
В ваших словах есть доля правды, — Но я обязан заботиться о безопасности большинства гостей.
Я не могу принять столь подозрительного человека, — Либо снимите маску, либо уходите.
Принцесса задрожала от унижения. Но винить хозяина она не могла.
Среди устремленных на нее взглядов не было ни одного сочувственного. Все считали решение хозяина абсолютно верным. Случись этой незнакомке оказаться, к примеру, политической преступницей, неприятностей не обобрались бы и остальные постояльцы.
Начни стража допросы, их бы затаскали по следствиям. Ни Камел, ни гости не желали подобных проблем.
Да и к чему прятать лицо, если тебе нечего скрывать? Так думал каждый в этом зале.
Что оставалось делать принцессе?
«Я
Ей хотелось выкрикнуть свое имя, предъявить права Императорского рода, но это было бесполезно. Проказа считалась Божьей карой и гневом небес.
Болезнь, которую не могла исцелить даже священная сила, в народе звали именно так. В самом деле, заживо гниющее тело выглядело точь-в-точь как проклятие.
Срази сей недуг хоть принцессу, хоть знатного дворянина – несчастного тут же изгоняли и до конца дней затворяли в высокой башне.
Церкви континента, во главе с Церковью Трёх Богов, не стали бы протягивать руку помощи. Священнослужители свято верили, что прокаженный карается за тяжкие грехи, навлекшие на него небесный гнев.
Если ее тайна раскроется, изгнание из таверны покажется наименьшим из зол.
Принцесса медленно поднялась и направилась к выходу. Камел Браун лишь поджал губы.
Вид у него был предельно озабоченный. Подозвав слугу, он набросал несколько строк на клочке бумаги и вручил ему.
Ступай в ратушу. Найди инспектора Франктона из Департамента безопасности, сошлись на мое имя и скажи, что в городе объявился подозрительный человек. Пусть приставят к этой женщине слежку. Она явно чужачка, и если затеет недоброе, будет поздно.
Камел Браун, будучи образцовым гражданином, мгновенно донес о подозрительной личности.
Постояльцы приглушенно зашептались: незнакомка и впрямь выглядела крайне сомнительно.
Молва разнеслась по городу быстрее скакового коня. Камел давно жил в Ларпентии, имел широкие связи и пользовался уважением среди гильдии содержателей таверн. Слух о том, что он выставил за дверь подозрительную незнакомку, разлетелся в мгновение ока – еще до того, как принцесса успела дойти до следующей таверны.
Добро пожаловать, сударыня! Чего желаете… Постойте-ка! Так это вы тот человек, которого выгнал господин Камел?!
Образцовый гражданин Камел через своих слуг предупредил владельцев всех окрестных заведений.
Он призвал коллег к сплоченности, а потому и хозяин следующей таверны сразу узнал таинственную даму в маске. Он тоже потребовал открыть лицо, и принцесса молча покинула заведение.
Стой! Осмотр! Снимите-ка маску. Или придется проследовать с нами для выяснения личности.
Стражники, отправленные инспектором Франктоном следить за принцессой, преградили ей путь.
Повод был более чем весомый: выгнали из одной таверны – полбеды, но следом указали на дверь и во второй. Стало очевидно, что у нее есть веская причина скрывать лицо.
Задержать…? В чем же моя вина, что вы смеете такое говорить?!
Обида и гневливое унижение, обрушившиеся на нее одно за другим, лишили принцессу хладнокровия.
Из ее уст вырвались слова, которых она никогда бы не произнесла прежде:
Да знаете ли вы, кто я такая?! Как вы смеете, жалкие…
Кем бы вы ни были, нам все равно, — Наш долг
От этих слов стражника ее пыл мгновенно угас.
Мы не можем позволить подозрительной особе бродяжничать по улицам. Так что будьте добры, снимите маску. Нам тоже не хочется задерживать человека, не совершившего ничего преступного.
Горожане тревожатся из-за подозрительной чужестранки. Мы пришли сюда не просто так. Если не снимете маску, нам придется доставить вас в Департамент.
Принцесса молчала. Глубокое, непередаваемое отчаяние сковало ее грудь.
Но спорить было бесполезно.
Она понимала: срывать злость на этих людях бессмысленно.
И она лишь рассмеялась, словно лишившись рассудка. Смеялась с горьким причитанием, снова и снова.
Что там происходит…?
Говорят, подозрительная личность. Стражники допрашивают.
Молодцы, хорошо работают!
Толкавшаяся вокруг толпа глазела на нее, но среди этих людей не было ни одного, кто встал бы на ее сторону.
Что ж, придется надеть кандалы и доставить вас в управление.
Подчинитесь аресту… Ох!
Стражник, схвативший ее за руку, с воплем отпрянул и едва не шлепнулся на землю.
На его лице застыл дикий ужас. Он не просто выпустил ее руку, а отскочил на добрый десяток шагов. Напарник изумленно спросил:
Ты чего? Плохо стало?
Э-эта… женщина… Рука у нее мягкая! Как… как тухлое мясо! Что за чёрт?! Назад, все назад! Она не человек!
Проклятье! Неужто нежить?!
Второй стражник тут же с размаху ударил древком копья и сбил с принцессы деревянную маску.
Городскую тишину прорезал дружный ах застывшей толпы. Люди стали тыкать в нее пальцами.
Некоторые онемели от ужаса. А тот стражник, что касался ее через одежду, бросился судорожно мыть руки, будто испачкался в отбросах.
П-п-прокаженная! Прокаженная!
Прячьте детей! Она вырвет им печень!
Чудовище, убирайся из нашего города!
Глухой удар.
Камень, брошенный из толпы, угодил ей прямо в спину. Принцесса рухнула, плюясь кровью.
Вслед за первым камнем горожане тут же схватились за булыжники. Но стражники вмешались:
Успокойтесь, граждане! Прекратите! Если прокаженная сдохнет здесь, ее проклятие падет на нас! Идите по домам, заприте двери и не выглядывайте. Мы тоже закроем управление. Кем бы она ни была, без еды и воды она сама уйдет прочь! Нужно лишь подождать!
В представлении людей прокаженный был человеком, отмеченным небесной карой.
Капли ее крови казались им смертоносным ядом. Ходили суеверия, что если кровь прокаженного упадет на поле, весь урожай сгниет до корня.
Осознав это, люди с поспешностью бросили камни.
Толпа рассеялась, словно туман. Улица мгновенно опустела.
В звенящей тишине остались лишь она да стражники. И только теперь принцесса осознала свою ужасную ошибку. Лишь сейчас она по-настоящему поняла, чем проказа является для этого мира.
В Императорском дворце ей казалось, что она падает на самое дно, но то были лишь глупые стенания избалованной девчонки, не ведавшей настоящей бездны.
Под тем дном ее ждал настоящий ад.
Пож-постойте… У меня совершенно нет сил, и я умираю от голода.
Как хорошо, что ее слезы высохли. Ей не придется показывать им свою слабость.
Принцесса взмолилась пред стражниками:
Задержите меня, допросите… Только дайте хоть какой-то ночлег. Я согласна даже на тюремную камеру…
У нас тут Департамент безопасности, а не приют для прокаженных,
Соверши вы хоть страшное преступление, в камеру вас никто не посадит. Мои парняги притащат петлю, затянут у вас на шее, а труп тут же сожгут. Так что не советую безобразничать.
Оставшись в полном одиночестве, принцесса так и осталась лежать на мостовой.
Она даже не замечала, как замерзает ее плоть, – ведь ее душа уже заледенела.
«Как хорошо, что у меня больше нет слез…»
Просто онемевшие щеки не ощущали, как по ним текут слезы.