Том 1 · Глава 20. Картофельный суп, согревающий душу
«Праздник на носу, может, хоть пожертвований станет побольше…»
Господин Ральф из приюта и сегодня был весь в делах. Впрочем, он был занят всегда.
Его работа заключалась в том, чтобы ходить к богачам и умолять их помочь обездоленным.
Разумеется, дело это было не из легких.
«А я что, виноват, что эти оборванцы нищенствуют?»
Те, кто говорил подобное, были еще совестливыми людьми. В их словах хотя бы имелась своя правда.
И что им на это ответишь? Если требовать денег силой – чем ты тогда отличаешься от грабителя?
Ты мог говорить о милосердии, о любви к ближнему, взывать к совести, но заставить человека открыть кошелек было невероятно трудно. Конечно, попадались и щедрые добряки.
Но они всегда были в меньшинстве. Заставить кого-то расстаться с деньгами – задача не из простых.
«Бедняки — завтра наплодятся новые. Вот скажи мне на милость, какая обществу польза от того, что ты кормишь это отребье?»
С теми, кто искренне считал бедняков бесполезным мусором, разговаривать было тяжелее всего.
После таких встреч Ральфу безумно хотелось закурить. Но засунув руку в карман, табака он не находил. На деньги, потраченные на табак, можно было купить кукурузы – напечь кукурузного хлеба, сварить початков или сделать похлебку, чтобы накормить еще хотя бы одного человека. По той же причине у него не было и карманных часов.
Он продал свое золотое кольцо, распродал семейные ценности.
Он и сам понимал, что он редкий чудак, раз пускает все средства на содержание приюта.
Но именно благодаря таким «чудакам» этот мир еще не окончательно остыл.
Ох, господи! Неужто человек?!
Проходив до поздней ночи по торговым лавкам в поисках пожертвований, он мечтал о глотке эля, но, пересилив себя ради покупки крупы, возвращался уставшим шагом.
И тут его взгляд упал на неподвижное тело, лежавшее на земле.
Кто-то успел обшарить бедолагу: кошелек исчез, одежду сорвали. Несчастная лежала ничком в одном лишь исподнем, явно без сознания. Ральф поспешил к ней.
Проказа…
Разглядев несчастную, господин Ральф не смог скрыть невольного содрогания. Даже столь милосердный человек колебался. Он без брезгливости сжимал руки грязных оборванцев, но дотронуться голой рукой до прокаженной ему не хватало духу.
В-вот… Укройтесь пока этим. Ну же, мужайтесь, идите за мной.
Ральф снял свой плащ. Накинув его на лежавшую женщину, он лишь после этого помог ей подняться. Едва ли плащ мог защитить от заразы, но эта тонкая ткань создавала хоть какую-то видимость преграды, даря психологический покой.
Пойдемте в приют. Эх, бедняжка, как же тебя так…
Ральф тяжело вздохнул. Нищета и горести – они ведь всегда рядом.
Люди, готовые сорвать одежду даже с прокаженной, живут вовсе не в далеких землях, а прямо здесь, бок о бок с нами. Просто мы предпочитаем их не замечать.
И ты притащил ее сюда?!
Кларк, варивший суп из пожертвованной картошки, ужаснулся, увидав прокаженную, которую привел его соратник. Оглядевшись по сторонам, он тяжело вздохнул:
Слушай, Ральф. Я не желаю ей смерти, но это же безумие! Наш приют и без того кость в горле у многих. А ну как пойдет слух, что мы укрываем прокаженных? А если узнают, что это правда?! Представляешь, что устроят горожане?!
Но не бросать же ее замерзать на улице!
Оно-то так, спасать людей надо. Но я о том, что едва она оклемается, её придется выставить. Иного пути нет, Ральф. Тут дело не просто в снижении пожертвований.
В худшем случае из-за гнева горожан приют просто сожгут или заклеймят как рассадник заразы.
Их попросту вышвырнут из города.
Ладно, уложи ее у огня. Суп как раз подкипает, пусть съест тарелку, а там видно будет.
Может, отвести ее в Храм?
Если ты знаешь, как в Храме поступают с прокаженными, и предлагаешь это — дурак. Там ее ждет верная смерть: запрут в темнице на далеком острове и уморят голодом.
И что же тогда…?
Сколько Кларк ни размышлял, решения не находилось.
Весь мир ненавидит прокаженных – что вдвоем они могли с этим поделать?
Они ломали головы, но так и не пришли ни к чему дельному.
…Воды…
Едва слышный стон прервал их раздумья.
Обернувшись, они увидели, как женщина с обезображенным лицом, на котором едва угадывались черты, тяжело вздохнула. У нее не оставалось сил даже на шепот.
Воды…
Вот, испей водицы. Тише, не торопись.
Ральф поднес к ее губам теплую воду.
Он аккуратно поил ее с ложечки. Вода стекала по подбородку, но принцессе удалось сделать несколько глотков. В ее угасшем взгляде постепенно затеплилась жизнь.
Впрочем, этот огонек был слаб и трепетал, словно пламя свечи на ветру.
…Это вы подали мне воду?
Ральф кивнул. Лишь теперь принцесса услышала бульканье кипящего супа.
Изнуренный голодом живот сводило судорогой.
Аромат кипящего картофельного супа казался слаще нектара. Но попросить похлебки она не смела. Булыжник, брошенный безымянным мальчишкой, разбил вдребезги ее последнюю гордость.
Ешьте. Поешьте да согрейтесь.
Когда Ральф протянул ей миску с супом, принцесса обомлела.
Из ее глаз едва не брызнули слезы. Ей хотелось спросить, не издеваются ли они над ней, но язык не повиновался. Лишь когда Ральф вложил ей в руку ложку, она поняла, что это не жестокая шутка.
Вы искренне…?
Едой у нас не шутят.
Проглотив первую ложку картофельного супа, принцесса молча зарыдала.
Суп был невероятно вкусен. Простая похлебка из скромных припасов удалась на славу – сама картошка была отменного качества. Еще бы, ведь Кто ее ниспослал!
Для принцессы этот суп стал настоящим откровением.
Настолько глубоким, что отныне ее любимым блюдом взамен запеченного смальца стал обычный картофельный суп.
Я пришла в этот город, чтобы найти священника Кайла.
Поедая похлебку, принцесса немного пришла в себя и заговорила.
До этого она жадно уплетала суп, совсем позабыв о манерах.
Лишь утолив первый голод, она вспомнила о цели своего пути.
Если вы знаете его… Или хотя бы знаете, где он живет, умоляю, укажите дорогу. Я проделала долгий путь ради встречи с ним.
Вы пришли искать священника по имени Кайл?!
Ральф и Кларк переглянулись. Принцесса удивилась их реакции.
Что-то не так?
Картофель, из которого сварен этот суп, пожертвовал нам именно он.
Впрочем, не думал я, что его слава дошла так далеко…
Казалось бы, совпадение.
Но если нет – то поистине удивительный промысел. Ральф немного подумал и произнес:
Что ж, на рассвете я отведу вас к его дому. Вот только… сможет ли он исцелить вашу болезнь, я поручиться не могу.
Я буду вам бесконечно благодарна,
Она признала в Ральфе своего спасителя. В конце концов, эти двое протянули ей руку помощи, а нет никого ценнее тех, кто приходит на выручку в самый темный час.
А пока отдохните. Я разбужу вас, как рассветет.
Я бы хотела вознаградить вас… Ах!
И кошелек, и одежда исчезли еще до того, как я вас нашел. Должно быть, их сцапали проходимцы из подворотни.
Не будь на ней симптомов проказы, мерзавцы могли бы позариться и на нечто большее. Ночные подворотни не отличались безопасностью.
«Ха-ха… Теперь у меня и впрямь ничего не осталось».
От нахлынувшего отчаяния у нее ложка выпала из рук.
На ней даже одежды не было – пришлось надеть чужой плащ. У нее не имелось ни единой монетки, чтобы отблагодарить спасителей.
Единственное «достояние» – гниющая плоть. Пустой титул принцессы Императорского рода давно потускнел и сгинул.
«Совсем ничего».
Но досаднее всего было то, что обессиленное тело, согревшись у очага, вопреки воле разума клонило в сон.
Печаль отступила, в голове затуманилось. Тяжелый сон овладел ее разумом.
Так принцесса погрузилась в небытие.
Хозяин, только скажите…
Когда она вновь открыла глаза, перед ней стояла девчушка-зверочеловек и, сверкая темными глазами, пристально смотрела на нее.
Я вышвырну этот мусор прямо сейчас.
Это была Рока.