Том 1 · Глава 251. Добыча

—Первосущество? Я ничего о нём не слышал, — дракон с досадой вздохнул. — Впрочем, чему удивляться: откуда мне, понесшему наказание и заточённому в сердце, знать о том, что случилось после?

Владыка демонов никак не отреагировал на весть о том, что дракон долгие века оставался лишь душой в сердце. Судя по всему, из общения с драконами он уже знал, что подобная кара – обычное дело в их роду.

—Пожалуй, я поверю вам, ведь я тоже впервые вижу такого дракона. Судя по всему, вас заточили в сердце ещё до того, как мы впервые встретились.

—Именно. Напоминания о тех временах, пусть они и остались в далёком прошлом, не вызывают у меня ни малейшей радости.

—Когда-то я глубоко уважал вас — тех, кто пересёк Море звёзд и ступил на нашу землю. Можно даже сказать, благоговел. Но когда даже вы не смогли сдержать Первосущество и предпочли сбежать, моё благоговение заметно пошатнулось.

Владыка демонов раскрыл ладонь, и над ней поднялся чёрный шар. Сжав его двумя пальцами, он помедлил и заговорил:

—Первосущество, как и вы, драконы — пришелец извне, но в то же время и не пришелец. Оно без сомнения прибыло из-за пределов этого мира, вот только до его появления сама грань между «внутри» и «снаружи» не имела никакого смысла.

—Разумеется, и тогда сияло солнце. Но каким бы ярким ни был свет, если ему некого освещать, если некому на него смотреть — в нём нет никакого смысла. В те времена наш мир был лишь морем раскалённой лавы, где не водилось даже крошечного проблеска жизни.

—Даже я не застал ту эпоху лично — лишь строю догадки по геологическим свидетельствам. Время планеты измеряется совершенно иными мерками. Каким бы великим ни было государство, ему тяжело продержаться и тысячу лет, а планета с лёгкостью переживёт и десять миллионов.

Небо и земля.

Наша планета, на которой мы живём.

Их сила и срок существования обычно считаются бесконечными. И это недалеко от истины. Ведь никто не переживает, что завтра упадёт небо или разверзнется земля.

Небеса и твердь просуществовали целую вечность и, вероятно, останутся бессмертными. Все так считают, и, скорее всего, это правда.

Даже если у мира есть свой срок, он уж точно куда длиннее человеческого. Все люди умирали раньше, чем исчезали небо и земля, и в будущем вряд ли что-то изменится.

Но если задуматься, у всего в этом мире есть начало и конец.

Мир, на котором мы стоим, когда-то возник, а значит, однажды его настигнет конец. Но начало было слишком давно, а конец так далёк, что никому не дано его увидеть – поэтому никто о нём и не задумывается.

Даже владыка демонов не говорил о начале и конце мира. Он лишь затронул истоки нашего существования. Но уже одно это потрясало до глубины души.

—Первосущество — исток всего живого на земле, прибывший в тот самый мир, — продолжил Гримудо. — Древнее существо, таящееся в этих недрах. Считать его просто гигантским монстром — непростительная глупость. Вы, сами того не ведая, оскверняете память своего древнейшего предка.

Мне казалось, я уже слышал немало безумных вещей, но подобное превосходило всё. Понять его смысл удалось далеко не сразу, хоть в его словах не было ни сложных терминов, ни иносказаний, ни тайнописи. Это звучало дико лишь потому, что казалось полной бессмыслицей.

В нашем мире ведь есть монстры.

Пусть Первосущество и несравнимо крупнее, его существование не казалось невозможным. Но поверить в то, что оно – общий предок всех нас, было невероятно трудно.

—Что за бред?! — Возмутилась Оберта. — О чём ты вообще говоришь?!

—Разве ты не знаешь, что у человека и муравья единый исток? Человек, демоны, зверочеловек… Делить нас на разные виды — глупость. В конце концов, мы лишь куски плоти, отколовшиеся от одной и той же туши.

—Абсурд! Это не стоит даже слушать.

—Вот как?

Владыка демонов ничуть не смутился яростным отпором Бога Зла.

—Что ж, верь во что хочешь. Отведи взгляд и не думай о том, откуда взялись все эти жизни, каков их исток и куда они в итоге вернутся. По крайней мере, это поможет сохранить иллюзию покоя, пока оно не придёт за тобой лично. Так что польза в этом есть.

—Ты далеко не первая из тех, кто мнит себя божеством, кого я встречаю. Думаешь, в забытом прошлом ты была единственной? Но никто из вас не смог вынести тяжести правды. Мы были созданы не по необходимости — мы возникли лишь по воле случая.

—Невообразимо давно на первобытную планету, где не было ни единой живой души, рухнула исполинская глыба плоти. Она случайно закрепилась здесь, приспособилась и эволюционировала. А затем рассеяла жизнь по всему миру. Кровь и плоть Первосущества впитались в океаны, оросили сушу и в ходе самостоятельной эволюции породили почти всё, что мы сегодня называем живыми существами!

Что есть человек?

Лишь крошечный обрубок, отделившийся от единой плоти.

Так сказал владыка демонов, и у него не было причин лгать мне. История казалась настолько безумной, что в неё верилось с трудом, но именно поэтому она звучала правдоподобно. Только сейчас я начал понимать, отчего он столь циничен и равнодушен к этому миру.

Он испытывал отвращение к этому миру, ко всем нам – и к самому себе.

Мы возникли не по чьей-то воле, и создало нас не всемогущее существо, а бездушная гора плоти. Сознание того, что разум, чувства и вся наша жизнь берут исток в слепом куске мяса, не имеющем ни разума, ни души, давалось с большим трудом.

Он мельком глянул на Азахадаку и добавил:

—Единственным исключением, что я нашёл, стали драконы — странники, пришедшие к нам через Море звёзд. Даже боги не стали исключением. Они тоже когда-то были смертными из плоти и духа, а их тела происходили от Первосущества.

Бог Зла Оберта.

Богиня земли Неми.

Богиня исцеления Хилай.

И богиня света Элисия.

Четыре из пяти главных божеств континента изначально были людьми. Пусть ныне их почитают как богов, когда-то они были такими же смертными. Потомками Первосущества, как и мы.

Разве что Бог Небес Альдехир, рождённый из людских надежд, мог быть исключением.

Древние Боги, появившиеся вместе с зарождением вселенной, стояли над гранью живого и неживого, а значит, тоже не имели отношения к Первосуществу.

И, вероятно, та сущность за моей спиной – тоже.

—Обладает ли это Первосущество разумом или чувствами?

—Я не нашёл ни единого доказательства, — ответил владыка демонов. — Попытки вступить с ним в контакт бессмысленны. Единственные чувства нашей матери из плоти — это голод и жажда, первобытное стремление растить своё туловище.

—Голод и жажда? — Спросил дракон. — Вряд ли гора мяса жаждет денег или власти, так что речь, должно быть, о прожорливости. Но что способно прокормить эдакую махину? Чем оно питается? Неужели под недрами Северного полюса водится добыча подходящего размера?

—Конечно же нет. Вместо этого оно пожирает множество мелких тварей, утоляя свой голод.

Дракон недоумённо спросил, и владыка демонов ответил без колебаний. Похоже, всё это время он исследовал Первосущество здесь, на Северном полюсе. Он приводил примеры чётко и без запинки.

—Знаешь, чем питается исполинский синий кит в Северном Ледовитом океане? Крошечными креветками. Мелкими рачками размером не больше человеческой ладони. Для кита они ничтожно малы, но составляют основу его рациона.

Это доказывало: даже самая мелкая добыча, если её достаточно, может стать сытным обедом.

Но здесь речь шла о существе размером с континент. Количество мяса, необходимое ему для одной трапезы, невозможно даже вообразить.

Существует ли в мире вид, обладающий такой численностью?

И тут до меня дошло: не нужно ограничивать себя лишь одним видом.

Даже корова, которую считают травоядной, при случае съест мясо. В детстве я сам видел, как олень проглотил птенца, и был поражён.

Если пищу можно проглотить, живое существо не станет привередничать. И если вся жизнь на земле произошла от Первосущества, разве не может оно пожрать нас всех обратно?

—И где же на свете столько добычи? — Удивился дракон.

—Повсюду. Зачем ограничиваться одним видом? Оно способно поглотить всё что угодно. Сколько бы ни было людей, их не хватит, чтобы утолить его голод, но на этот стол подадут и другие виды. Киты, олени, даже ничтожные букашки — ничто не станет исключением. Каждому придётся ждать своей очереди, пока не утихнет его аппетит.

Наконец он озвучил ответ на мой вопрос.

—Вот что представляет собой Круговорот, о котором ты спрашивал.