Том 1 · Глава 26. Интерлюдия 1. Первосущество
Едва на планете зародились первые океаны, а бушевавшая магма только начала остывать, формируя твердь, «Оно» преодолело Море звёзд и опустилось на этот мир.
Неизвестно, почему из бессчётного множества миров выбор пал именно на этот, но сие невероятное совпадение выделило планету среди прочих.
Мёртвая планета Пайрос встречала гостя кипящими морями. Появление первого живого создания сотрясло литосферу и подняло исполинские волны, однако это ничему не повредило.
Ибо на суше не было ни души – так какая разница, раскалывается ли кора?
Ни одна душа не могла сгинуть в пучине – кого волновало, бурлит ли океан или пересыхает?
Лишь одинокое древнее существо, невредимое ни для землетрясений, ни для цунами, покачивалось на поверхности раскалённых вод, размышляя о будущем.
Оно не обладало ни разумом, ни интеллектом. И всё же в нём теплилось нечто, подобающее мысли.
«Здесь нет ничего, чем я могло бы пропитаться».
Инстинкт, присущий всему живому, привёл его к этому выводу без всяких умозаключений.
На планете Пайрос ещё не было органики. Всюду простиралось лишь неживое вещество, не способное даровать или поддерживать жизнь.
Первосущество умело перерабатывать неорганику в органические соединения, однако эта способность была весьма ограниченной. Исполинский организм эволюционировал совсем иначе.
Спустя эпохи учёный-палеолог Гелье, первым обнаруживший сие создание, окрестит его Первосуществом – так будем же называть его и мы.
Задействовав свои органы чувств, Первосущество осознало: на планете нет пригодных для поглощения белков и прочих органических веществ.
Оно могло питаться энергией магмы и даже усваивать радиоактивные элементы – поглощая уран из внешнего ядра планеты, оно получало силу за счёт ядерного распада.
Однако так можно было лишь поддерживать существование, но не расти. Для роста требовался строительный материал.
То были трудносинтезируемые вещества, которых в лаве содержались лишь жалкие крохи.
Белки, углеводы, нуклеиновые кислоты, жиры… Строительные блоки жизни, именуемые макромолекулами.
Первосущество было слишком огромным и неповоротливым, чтобы синтезировать сложные органические молекулы из неорганики в нужных объёмах.
Тогда оно обратилось к инстинктам и извлекло из своей генетической памяти решение. Первосущество принялось рассеивать собственные клетки по всей планете.
Разносимые горячими волнами, эти клетки в большинстве своём погибали, не сумев приспособиться к суровой среде.
Но одна из ста, одна из тысячи, а то и одна из десятка миллионов всё же адаптировалась и начинала «жить».
Черпая энергию из гидротермальных источников на дне океана и перерабатывая окружающие минералы, они превращались в перворождённые организмы – ровно так, как замыслило Первосущество. Они переставали быть просто его частью и начинали самостоятельную жизнь.
Сначала их была лишь горстка, но жизнь при подходящих условиях размножается экспоненциально.
Если клетка делится каждые двадцать минут, то через двенадцать часов их становится шестьдесят восемь миллиардов семьсот миллионов. Вскоре микроорганизмы заполнили океан, вышли на сушу и поднялись в воздух.
Но как бы они ни менялись, первоисточник каждого существа оставался неизменен: все они восходили к Первосуществу.
Одни клетки поглощали другие, усложняясь; прочие утрачивали всё, кроме самовоспроизводящихся нуклеиновых кислот, превращаясь в вирусы. Третьи эволюционировали в паразитов, четвёртые становились хищниками.
Некоторые продолжали питаться неорганикой, помня о предках. А отдельные клетки научились использовать солнечный свет и выделили в качестве побочного продукта кислород.
Этот кислород погубил тьму клеток Первосущества, но открыл путь для расцвета неисчислимо большего их числа. Атмосфера стабилизировалась, океан остыл, и на планете возникли сложные формы жизни.
Но всё, что имеет начало, имеет и конец.
В один из дней Первосущество пробудилось. Оно вовсе не намеревалось отказываться от щедро накрытого стола, подготовившегося за время его сна.
Клетки не смогли противиться инстинкту возврата и оказались поглощены. Вся органика, накопленная ими, без остатка досталась Первосуществу. Первое великое вымирание разразилось внезапно и так же быстро завершилось.
Насытившись органикой, Первосущество вновь погрузилось в сон, а часть клеток, избежавшая слияния, выжила.
Они вновь размножились, заселили море и сушу, эволюционируя в ещё более сложные организмы.
Появились полноценные животные и растения, расплодились крабы и улитки. Время от времени Первосущество просыпалось и пожирало их большую часть, но неизменно оставляло крупицы, которые вновь возрождали жизнь.
В одну из эпох миром правили твари крупнее слонов, в другую – многометровые акулы охотились на ещё более исполинских китов.
Однако все эти эпохи оставались лишь пустым, бессмысленным прошлым. Живые существа не умели вести хроники, а конец всегда был один – Первосущество.
И всё же непрерывно эволюционировавшие клетки избрали путь, которого не могло предвидеть даже само Первосущество.
Примитивное существо, далёкий предок обезьяны, по воле случая родилось с более развитым мозгом. Оно научилось пользоваться огнём, жарить мясо и передало это знание сородичам.
Когда на переваривание пищи стало уходить меньше энергии, освободившиеся ресурсы организма направились на развитие мозга.
Это не было осознанным выбором – просто естественный отбор благоприятствовал более приспособленным.
И на вершине этого пути расцвёл разум. Появились создания, ступившие на тропу, недоступную Первосуществу.
«Почему мы должны сливаться с той тварью?»
Разумные существа обрели силу противостоять Круговороту, порождённому Первосуществом, и явили сияющее чудо вопреки слепому инстинкту.
Ибо разум на то и разум, чтобы не следовать слепо программе, запечатлённой в генах. Когда некоторые из них воспротивились Круговороту, Первосущество ощутило это.
С его точки зрения приход разумных существ был не более чем досадной ошибкой.
А ошибку всегда можно исправить. И в следующем Круговороте явились те, кого прозвали Жнецами.
Исполинские твари, сотворённые Первосуществом подобно собственным органам, начали поглощать всех непокорных. Но искра разума, вспыхнув единожды, уже не угасала.
Даже когда рушились цивилизации, разум выживал. Если вымирал один разумный вид, в следующую эпоху зарождался новый.
А-а-а…
Ужасающая тайна покоилась под непроницаемым покровом, пока однажды кое-кто впервые не приподнял завесу.
Значит, Северный полюс… это не материк…
То был человек, осознавший: заснеженная пустошь, превышающая размерами любой континент, на самом деле является единым живым организмом.
А точнее – толщей льда и снега, сковавшей спину чудовища.
Учёный-палеолог Гелье содрогнулся перед этим открытием.
Северный полюс не был сушей и уж тем более морем. Это была кошмарная истина, перечеркивавшая все прошлые представления.
В бесконечной борьбе разума и Первосущества – или, вернее, в череде непрерывных поеданий – разумный вид впервые узнал своего истинного врага.
Это событие могло переломить ход истории, но не успел Гелье поведать миру правду, как люди сами уничтожили свой шанс.
Гелье! Зачем ты убил принцессу?! Она верила тебе больше, чем кому-либо!
Тёмный заговор сокрушил учёного.
Кукловод, стоявший за этим злодеянием, считал, что всего лишь избавляется от ничтожного исследователя, не ведая, что ломает ход всей истории.
Мы караем тебя как изменника Императорского дома!
«Нет. Не вам судить меня».
Едва избежав гибели, учёный бежал на Северный полюс, поклявшись отомстить миру.
Драконы — существа, прибывшие из Моря звёзд подобно Первосуществу.
А владыка демонов существовал ещё до того, как они прибыли на эту землю и покинули её.
Так родился Древний Владыка Демонов Гримудо.
Давным-давно, задолго до начала нынешней эры, жил человек, пострадавший ни за что.
По меркам сегодняшнего дня его назвали бы древним.
«Но я этого не делал…»
Оклеветанный, преданный соратниками, он оказался отвергнут всеми.
С вершины почета он низвергся на самое дно. Никто не протянул ему руки.
А когда ложь сфабрикованного обвинения всплыла наружу, несчастный уже превратился в демона.
Вы пришли просить прощения только теперь? Когда я молил о помощи, вы отвернулись. Что же я должен ответить сейчас, когда вы заговорили о милосердии?
Гелье… Молим тебя, не надо! Это всё наша вина! Лучше убей нас!
Слишком поздно. Время упущено. Отныне я
Величайший учёный своего времени.
Палеолог Гелье вернулся в обличье владыки демонов. Взяв имя, звучавшее на древнем наречии как «Конец», он использовал силу обнаруженного им существа, чтобы сокрушить цивилизацию.
Разум — зло, а разумный замысел
Он обратил против мира силу наречённого им Первосущества, жившего задолго до рождения цивилизаций.
Лишь отбросив думы, идеи и саму личность, обратившись в диких зверей, люди перестанут порождать зло, и трагедиям придёт конец! Я исполню это! Силою Первосущества
Все живые организмы произошли от единого предка и к нему же вернутся.
Опираясь на эту истину, палеолог предал разумные виды и примкнул к Первосуществу. Сам того не сознавая, он стал главнейшим отступником в великом противостоянии эпох.
Поскольку каждая клетка восходила к Первосуществу, он создал метод, возвращавший разумные создания к бессловесному скотскому состоянию.
Проклятие полиморфа, основанное на клетках Первосущества, обратило тогдашних людей в диких зверей: кто-то стал псом, а кто-то – рыбой.
Взгляните на этот прекрасный мир! Мир, где нет ни капли зла, ибо дикость его честна!
Владыка демонов всплеснул руками, воздавая хвалу сотворённому им порядку.
Но едва он осознал, что всё это было лишь бессмысленным безумием, Гримудо умолк.
Как он и желал, разум угас, уступив место эре диких тварей. Он достиг цели, но весь его триумф рухнул в одно мгновение.
Первосущество вновь изъяло свои клетки. На мир обрушилась Великая гибель.
То, к чему Гримудо стремился с таким трудом, Первосущество совершило шутя – просто очнувшись ото сна.
Когда оно снова заснуло, его клетки вновь рассеялись по первозданной планете.
Эволюционируя вместе с выжившими формами жизни, они породили новые виды, и разум затеплился вновь.
«Мы… были не первыми».
Гримудо содрогнулся. И пал в отчаяние.
«И мы были не последними».
Ему казалось, будто он использует Первосущество, но на деле гиганту просто не было до него дела.
Он не знал, сколько цивилизаций расцветало и гибло на этой планете.
Но сколько бы тысячелетий ни развивалась культура, последующие века стирали её следы без остатка.
Перед лицом времени – сильнейшего из владык – всё рушилось одинаково, и даже руины обращались в прах.
Сколько же раз повторялся этот бессмысленный Круговорот? Сотни миллионов лет? Миллиарды? Сколько существ за это время рождалось и сгинуло? Зачем же мир столь жесток?
Древний человек, именовавший себя владыкой демонов, был объят ужасом перед силой этой плоти, не знавшей ни добра, ни зла.
Сам он, гордившийся своим непревзойдённым могуществом, в сравнении с Первосуществом являлся ничтожной соринкой.
Владыка демонов пал на колени в отчаянии. С того дня он больше не звал себя так.
Ибо владыка демонов, утративший цель, перестаёт им быть. В темноте остался блуждать лишь одинокий, сломленный учёный.