Том 1 · Глава 272. Бимоа
Бескрайняя равнина. Обжигающий мороз. Безмолвный Северный полюс.
Мы мчались вперед по бесконечным заснеженным просторам. Азахадака больше не берег ману, летя на пределе своих сил.
Нас гнала вперед не мучительная боль и не леденящий душу страх. Нами двигало не внешнее давление, а внутреннее предчувствие.
Каждый из нас без слов понимал: мы вышли на финишную прямую, и думать о том, что будет после, бессмысленно.
Мы поставили на карту всё в этой последней отчаянной игре. Либо победа, либо поражение – третьего не дано. Эту битву нужно было встретить во всеоружии, не оставляя сил про запас.
Все молчали от напряжения, но это было лишь затишье перед бурей.
Такое чувство, будто мы подбросили монетку и ждем, какой стороной она упадет.
А если выпадет решка, то дружно, рука об руку, отправимся в Жёлтые источники.
Гримудо уже покинул Полярную крепость. Раз его там нет, вряд ли нас ждет серьезное сопротивление.
Наша задача проста: проникнуть в подземелье осиротевшей цитадели, найти ядро Первосущества и вонзить в него Шип. На этом наша роль заканчивается.
Но уничтожит ли Шип Первосущество, если вонзить его в самое уязвимое место? Узнать это получится только на практике. Половина успеха зависит от нас, вторая половина – от небес.
Как ни крути, это чистой воды авантюра, но не пойди мы на этот риск, у нас не останется вообще ни единого шанса. Нужно сделать всё возможное, а результат доверить судьбе. В обычной ситуации нам бы не выпало даже такой возможности, так что остается выложиться по полной.
Если мы отступим, падут все. Если опустим руки, мы упустим единственный шанс. На наших плечах и на этом Шипе лежит судьба не просто какого-то королевства, а всей эпохи и всего мира.
Даже если удача отвернется от нас и силы Шипа окажется недостаточно, строго говоря, большинство из нас ничего не теряет.
Вера в меня тает с каждой секундой, — Мои последователи либо погибают, либо отрекаются от меня. А скорее всего, и то и другое. Впрочем, удивляться нечему: я не исполнил свой божественный долг. С какой стати им молиться богу, который не способен защитить их от опасности?
Оберта был единственным, кто жил за счет веры: в случае неудачи он сгинет вместе со своими остатками сил. Но у дракона Азахадаки ситуация иная – если всё пойдет крахом, он может просто сбежать. Он сделал всё, что мог, и моральной ответственности на нем нет.
Рока и Янид тоже не обязаны гибнуть вместе с гибнущим миром. Даже если замысел провалится, непосредственная смерть им не грозит. Как ни парадоксально, этот Северный полюс, являющийся сам по себе Первосуществом, был самым безопасным местом в плане Круговорота.
Мы не встретили ни единой из тех тварей, которых Гримудо называл Жнецами. И если подумать, это логично. Огромным тушам нет никакого смысла пересекать бескрайнюю снежную пустыню ради трех людей и одного дракона – слишком невыгодно. Вокруг полно иной добычи, и рваться на Северный полюс им ни к чему. Даже если весь остальной мир будет уничтожен, здесь ситуация совсем иная.
Но легчало ли нам от собственной безопасности? Ничуть. Из-за того, что на кону стояли не наши жизни, на душе становилось только тяжелее.
Не переживайте вы так, — Не выйдет
Однако лицо ее оставалось мрачным. Она изо всех сил пыталась говорить бодро, но в голосе не было ни капли уверенности.
Встреть я Року в самом начале нашего пути, ее бы вовсе не волновала гибель мира. Возможно, она даже обрадовалась бы этому. Для человека, у которого ничего не осталось, конец света – не трагедия. Тогда Рока не ценила даже собственную жизнь.
Но пройдя этот путь вместе со мной, она обрела множество связей. Госпожа Кисея и зверолюди, знакомые в столице и Цитадели, люди из ордена Альдехира… Пускай они были знакомы недолго и не успели стать близкими друзьями или семьей, они все же стали для нее добрыми знакомыми. И мысль о том, что все они погибнут, а она останется одна, вызывала у нее лишь ужас.
Поэтому оставалось только молиться, чтобы худшего не произошло.
Смотрите, вон Полярная крепость!
Надеюсь, этого паршивца Гримудо там нет?
Бывать в этом месте трижды… Ну и паршивая же у меня судьба,
Вдали медленно вырисовывались очертания льдистого замка, когда-то величественного и прекрасного.
Из-за недавней битвы он частично подтаял и покрылся трещинами, но его уцелевшие башни всё еще гордо возвышались над снегом. Ветер со свистом бился о камни и лед.
Как и Оберта, я оказывался здесь уже в третий раз.
Первоначальный трепет давно улетучился. Прежде это сооружение внушало восторг и благоговение, но сейчас у нас не было времени на любование.
Чего ждем? Ну-ка живо внутрь,
Подожди ты, — Давайте сначала осмотримся. Если этот монстр всё еще внутри, с нашими текущими силами сунуться туда
Я-то думал, мы сразу ворвемся внутрь, но у дракона были свои соображения. Он сделал несколько кругов над Полярной крепостью, пристально всматриваясь в развалины. Осторожность Азахадаки была вполне понятна: он едва выжил в недавнем бою.
Похоже, разгромное поражение в дуэли с владыкой демонов оставило на его гордости глубокий шрам. Осмотрев воздух, дракон плавно опустился на самую высокую из уцелевших верхушек крепости – оригинальная крыша давно обрушилась на землю.
Фью-ю-ю-ть!
Внезапно ветер сменил направление, перейдя в шквальный порыв. Дракон пошатнулся, а мы едва не сорвались с его спины. Снизу повеяло неожиданным жаром, который, столкнувшись с арктическим холодом, вырвался густым паром. Азахадака спешно взмахнул крыльями и отлетел назад.
Ч-что это вдруг?! Это точно не магия…
Лед под нами мгновенно растаял, превратившись в лужу, а затем закипел, затянув всё вокруг густым туманом. Едва туман осел, вспыхнул ослепительный луч света, прорезавший темноту и на мгновение заставивший всё вспыхнуть белизной.
Мои глаза! Я… я ничего не вижу!
Лишь белые пятна перед глазами…
Две сильнейшие воительницы континента мгновенно лишились зрения от одного лишь всплеска света, прошедшего мимо.
Если бы мои глаза не претерпели изменений, превратившись в глаза апостола, я бы тоже ослеп. Это была не магическая сила, а просто невероятно концентрированный свет. Смотреть на него напрямую было невыносимо!
Но пугал не столько свет, сколько несомая им колоссальная температура. Посмотрев в сторону источника луча, я увидел, что лед там полностью расплавился, образовав гигантское кипящее озеро.
По поверхности бурлящей воды пошла рябь, и из глубин на нас уставился гигантский глаз. Именно глаз – иначе это назвать было нельзя.
Тресь-ч-ч…
Свирепый мороз Северного полюса моментально начал затягивать озеро льдом. Но ненадолго. Сквозь прозрачную корку вновь пробился свет, и вода закипела еще сильнее. Световая завеса встала перед нами стеной. Несмотря на то что часть тепла ушла на топление льда, жара стояла невыносимая. От одной лишь близости к этому лучу перехватывало дыхание.
Монстр… Это же монстр, верно?
Похоже на то… Но что это за тварь?! — Я впервые вижу подобное. О таких монстрах нигде не упоминалось!
Неужели Гримудо держал эту штуку как сторожевого пса?
Скорее всего, — Если бы такое чудовище появлялось где-то еще, о нем бы точно ходили слухи. А я о нем ни разу не слышал.
Сквозь вновь замерзший лед четко проглядывало огромное глазное яблоко, лишенное каких-либо эмоций. Но одно было ясно точно: чудовище приближалось.
Северный полюс представлял собой ледник, образовавшийся поверх живого Первосущества, плавающего в океане. В отличие от материка, земля здесь состояла не из почвы и камней, а из снега и льда.
Чудовище перемещалось, прожигая себе путь сквозь толщу льда лучами, и прямо сейчас оно рвалось наружу, к поверхности.
Дело плохо, — Пока оно под льдом, его лучи преломляются и рассеиваются, промахиваясь мимо нас. Но стоит ему выбраться наружу…
Значит, придется его уничтожить! — Раз оно преграждает нам путь, другого выхода нет, кроме как разнести его в щепки!
Легче сказать, чем сделать,
Третий луч вырвался из льдины, искривляясь и рассеиваясь в парах. Как и сказал Азахадака, эта атака пока не представляла серьезной угрозы. Она лишь напугала, не причинив вреда.
Лучше не недооценивать эту тварь,
В этот миг невероятных размеров глаз всплыл на поверхность, вырвавшись из подтаявшей и снова скованной морозом земли. Его огромный зрачок повернулся, зафиксировавшись точно на нас.
На случайную удачу рассчитывать больше не приходилось.