Том 1 · Глава 283. Одинокая битва
Огромное, извивающееся, уродливое нечто. Когда Ардейн осознала, что оно не просто приблизилось настолько, что его можно разглядеть невооружённым глазом, но и подобралось почти вплотную, она на мгновение лишилась дара речи и застыла на месте. Принцесса лишь ошеломлённо смотрела на эту громаду из плоти, двигавшуюся под действием неведомой, необъяснимой силы.
«И как это назвать, если рассматривать так близко?»
Гора из плоти, мышц и сухожилий вздымалась к небу, заменив собой привычные скалы. Между кусками мяса были вкраплены глазные яблоки, а бессчётные мелкие рты, присоединённые к кровеносным сосудам, непрерывно разевались. Едва ли даже твари, обитающие в аду, выглядели бы так ужасающе.
«Отвратительно. Отдать бы что угодно, лишь бы развидеть это».
Ей казалось, будто от одного взгляда на эту тварь глаза начинают гнить. Грязно, уродливо, дико. Кое-где на её туше даже колыхались странные щупальца.
Щупальца – это ещё полбеды. Повсюду торчали неведомые органы, коих она ни разу в жизни не видела. Невозможно было понять, какую функцию они выполняют и зачем вообще выросли.
Словно глубоководные твари, не встречающиеся на поверхности, это жуть-существо никак не вписывалось в человеческие представления о красоте. Будь оно хотя бы маленьким – другой разговор, но каждый его глаз был размером с человека, так что зрелище вызывало не просто омерзение, а настоящий кошмар.
Глядя на то, как эта бесконечная масса уходит ввысь, к самым облакам, у неё пропало всякое желание обнажать меч. Вряд ли это чудовище хоть вздрогнет, если она уничтожит несколько глаз своей Драконьей аурой.
И ведь эта тварь тут не одна – это лишь авангард. Подавив подступившую тошноту и внимательно осмотрев её, Ардейн не увидела ничего похожего на уязвимое место. Она надеялась найти хотя бы ядро, но на поверхности его не было. А если оно и есть, то спрятано глубоко в толще плоти, хотя велика вероятность, что его нет вовсе.
«Способа одолеть её… нет. Не получится. Это… невозможно».
Меч Драконьего Клыка, всегда казавшийся надёжным против любого сильного врага, сейчас выглядел тонкой зубочисткой. Если эта махина продолжит движение в том же духе и доберётся до Имперской столицы, что тогда делать? Бежать? Сражаться до последнего? Или смириться, вернуться на банкет и встретить конец за праздничным столом?
Что бы она ни выбрала, исхода это не изменит. Однако Ардейн уже приняла решение. Прекрасно понимая, что противник ей не по зубам, она обнажила Меч Драконьего Клыка и вонзила его в землю.
У Ауры нет пределов, пределы есть лишь у человека. Она не могла высвободить столько Драконьей ауры, чтобы объять всю эту гору целиком. Ни один человек на такое не способен.
В лучшем случае она оставит пару шрамов на этом скоплении плоти и исчерпает все силы, но даже так бежать не намерена. Как-никак, она – принцесса Империи.
Оглядываясь назад, она понимала, что ни разу толком не помогла Империи, но особых угрызений совести не испытывала. Впрочем, и Империя не слишком-то хорошо с ней обращалась. Помощь – дело взаимное, и если ничего не получаешь, то и отдавать не обязан.
И всё же эта страна была её родиной, а сама она относилась к Императорскому роду.
И если настал последний час, встретить его стоит как подобает принцессе. Этот город – её дом, куда же ей уходить?
«Эх, попрощаться бы хоть с кем-то…»
Вся родня здесь, так что отправляться на тот свет в одиночестве и тоске ей не придётся. Однако оставалось кое-что… одно-единственное неоконченное дело. Где сейчас тот человек, разжёгший пламя в её сердце, и чем занимается? Знает ли он вообще, как она по нему скучает?
Не надо было нам расставаться тогда…
На самом деле она просто никогда не говорила этого вслух, но за время приключений успела привязаться к сплотившимся вокруг неё людям. Разве она опечалилась бы, подумав, что псы и другие зверолюди ушли, если бы не привязалась к ним? Будь они ей противны, ей было бы всё равно, ушли они или нет. Или, наоборот, обрадовалась бы, что балласт сброшен.
То же касалось и девочки – полудракона-химеры, и настоящего дракона, и даже того раздражающего волка.
Особенно того волка.
Пошла бы с ним
И что она в нём нашла, с чего вдруг привязалась? Когда он был рядом, таких мыслей не возникало, но, видимо, всё дело в разлуке. Как и с родными, с которыми вечно цапаешься: стоит им уехать на чужбину, как тут же начинаешь скучать.
Вот почему, когда мирный шум наконец утих, а сотрясавшаяся земля успокоилась, когда медленно тянувшиеся сюда полчища монстров замерли и погрузились в молчание, она упустила это невероятное зрелище, предавшись унынию.
И это, пожалуй, станет главным сожалением всей её жизни. Впрочем, почти никто не пребывал в трезвом уме в тот судьбоносный миг: одни предавались потехам, другие были под воздействием снадобий, третьи – пьяны.
Перемены произошли без всякого предупреждения, а когда их осознали, всё уже закончилось. Люди, от начала и до конца наблюдавшие за тем, как затихает тряска, оказались в редком меньшинстве.
Принцесса, легко упустившая шанс стать свидетельницей события, которое запомнилось бы на всю жизнь, даже не заметила, что земля перестала трястись. Вместо этого она уставилась на огромный глаз Жнеца. Поскольку тот глаз безжизненно замер, уставившись прямо на неё, она тоже не стала отводить взгляд и вытаращилась в ответ.
«Это ещё что? Оно что, решило устроить со мной гляделки?»
Раз тварь не моргала и не отводила зрачков, Ардейн тоже не сдавалась. Сам факт того, что ей приходилось смотреть на это мерзкое и нечестивое создание, вызывал тошноту, но отведи она взгляд – почувствовала бы себя проигравшей. А этого она точно не хотела.
Поморщившись, она продолжала упорно смотреть вперёд, играя в гляделки с одним из многочисленных глаз монстра. Подействовало это или нет, но вскоре она осознала, что гигантская гора плоти больше не двигается. Ещё недавно она медленно ползла вперёд, а теперь замерла.
Неужели…
Неужели прямо-таки…
Оно застыло, потому что почувствовало меня?
Подобная мысль зародилась у неё в голове вполне естественно.
Ей вспомнились байки охотников на диких зверей. Говаривали, что иноплеменные воины с окраин Империи, столкнувшись в горах с тигром один на один, никогда не пускаются в бегство.
Вовсе не потому, что они не дорожат жизнью или храбрее тигра, а просто потому, что отлично знают: тигр беспощаден к убегающим.
Стоит дать дёру, как тигр сразу посчитает тебя лёгкой добычей и абсолютным слабаком. Но если расправить плечи, напустить на себя грозный вид и смотреть зверю прямо в глаза, тот начнёт сомневаться.
Прежде чем цапнуть, тигр задумается: а точно ли стоящее перед ним двуногое является просто едой и не выйдет ли ему боком это нападение.
Если дикий зверь не умирает с голоду, он не станет рисковать понапрасну. В дикой природе нет ни больниц, ни лекарей, и уж тем более священников, так что даже малейшая рана может стать смертельной. Поэтому звери не нападают на тех, кого считают сильными.
Словом, где-то она слышала: если встретишь тигра или льва, не беги и не притворяйся мёртвым. Смотри ему прямо в глаза и покажи, что ты не лёгкая добыча.
Вспомнив эту историю, она прониклась уверенностью, что её трюк сработал. Принцесса сжала кулаки и вытаращилась изо всех сил, так, будто глаза вот-вот лопнут.
Звучит безумно, но чем чёрт не шутит? Вдруг эта дуэль взглядов вселила в тварь неведомый страх и заставила остановиться? Раз уж обычный тигр обладает такими инстинктами, эта штука едва ли глупее тигра.
Если подумать, восприятие у всех разное. Даже у людей понятия о красоте отличаются. Что уж говорить про эту гигантскую тушу иной породы?
Быть может, в её глазах человек вроде Ардейн выглядит мерзким и уродливым куском отвратительной живой плоти. Эта странная уверенность придала ей сил и смелости.
Зашло солнце, взошла луна, глаза пересохли до боли, но принцесса не зажмуривалась. Она продолжала сверлить взглядом далёкую гору. Благодаря сверхчеловеческой воле и магии она силой удерживала тяжелеющие веки открытыми.
И в тот исторический день, который в будущем окрестят «Днём, когда остановилось бедствие», Ардейн стояла с выпученными глазами, даже не подозревая, что погибель обошла её стороной. Простояла так всю ночь. Глаза налились кровью и покраснели от напряжения, но она никому не сможет рассказать о том, что совершила. Это навеки останется её тайной.
Чего…
На следующее утро, когда взошло солнце и рассвет озарил всё вокруг ярким светом, принцесса наконец очнулась от своих иллюзий.
Оно же просто стоит и не шевелится…
Застыло стоя? Инфаркт? Или, может, ортостатическая гипотензия?
Причину понять было невозможно, но чудовище просто стояло, не моргая ни единым глазом. Ни одно щупальце, ни одна ложноножка не шевелились. Выпиравшие отовсюду пучки сосудов тоже замерли и больше не подавали признаков жизни.
Лишь тогда её лицо залилось краской. Хоть рядом никого и не было, она закрыла лицо обеими руками. Ей было безумно, невыносимо стыдно. Хотелось сквозь землю провалиться.
А ведь она-то думала, что совершает нечто исполненное глубокого смысла! Ещё минуту назад её переполняли невесть откуда взявшаяся храбрость и странное чувство долга.
И вся эта глупость оказалась абсолютно бессмысленной.
Разумеется, мир был спасён. Но сейчас ей казалось, что лучше бы он сгорел дотла.