Том 1 · Глава 292. Первый день (2)

Пусть Ларпентия и была небольшим городком, всё же это был самый настоящий город. И хотя теперь, когда он лежал в руинах, говорить о стоимости жилья не имело смысла, прежде местная недвижимость ценилась весьма высоко.

Этот ничем не примечательный дом, ничем не выделявшийся среди соседних строений ни размерами, ни высотой, когда-то стоил внушительных денег.

Дом, купленный на выходное пособие после ухода из отряда Героя.

Священник никогда не запирал в нём двери. И, уходя, естественно, не стал оставлять Ральфу никаких ключей. Он лишь бросил напоследок, что дом открыт и им можно пользоваться, если возникнет необходимость.

—Э-э… А ключ-то ты взял?

—Нет у меня никаких ключей. Можно просто открыть. Живший здесь господин священник никогда не запирал дверей. Пока я временно жил тут, я вешал собственный замок, но уходя, забрал его с собой. Не дело, если вернувшийся из странствий господин священник удивится, найдя собственный дом запертым.

—…И что, дом всё ещё цел? Нынче ведь разбойники совсем ошалели. Придём, а там все окна перебиты, да?

Кларк выразил вполне обоснованное опасение. Какое-то время Ларпентию терзали бунтовщики и грабители, сеявшие повсюду разруху. В округе бродило полно безумцев, готовых ради забавы разнести дубинами целое здание, так что пустующие дома почти не имели шансов уцелеть.

Даже эти двое – крепкие взрослые мужчины – не рисковали гулять по улицам среди бела дня вдвоём. И это сейчас, когда бесчинства бандитов немного улеглись.

Поэтому следом за ними шагала целая группа «гостей» из приюта. В последние дни каждый, кому приходилось передвигаться по городу, был вынужден ходить исключительно большими группами.

У тех, кто помнил этот город прежним, прекрасным и цветущим, подобное зрелище вызывало лишь тяжкие вздохи. Куда ни глянь – целых зданий практически не осталось.

Однако, вопреки всем опасениям, дом стоял на своём месте. Ничем не примечательное строение, ничуть не более высокое и не более просторное, чем соседние, встретило гостей ровно таким же, каким было и раньше.

Ни единого разбитого стекла, колокольчик у дверей висит на прежнем месте. Дверь не сломана и не сожжена. И хотя с тех пор, как дом опустел, прошло всего несколько месяцев, в нём не завелось ни крыс, ни пауков, которые обычно мгновенно обживают заброшенные жилища.

—Для заброшенного дома внутри как-то чересчур чисто, тебе не кажется?

—Так я же перед уходом здесь всё до блеска вычистил.

—Да нет, дело не в этом. Такое ощущение, будто мы первые, кто сюда зашёл. Чудеса да и только. Все остальные пустующие дома давно разграблены подчистую. Неужели даже воры постеснялись трогать жилище священника?

Переглянувшись, мужчины переступили порог. Остальные, озираясь по сторонам, потянулись за ними. В доме заведомо не могло быть ни души, да и огонь в камине давно угас, но по коридору словно разливалось неведомое, мягкое тепло.

«Ффу-у».

Тёплый огонёк свечи, озарявший этот дом всё время их отсутствия, дрогнул от невидимого дыхания и угас. Едва уловимое тепло, изливавшееся долгое время, ещё не скоро рассеется из этих стен, но и оно не будет вечным.

Чудо должно оставаться чудом. Оно не должно превращаться в обыденность. Раз апостол так решил, значит, так тому и быть. Восстанавливающий родник, бивший в углу двора, утратил священную силу и превратился в обыкновенный пруд. Но вода в нём оставалась безупречно чистой.

Увидев его, люди повеселели. В прежние времена этот пруд едва ли привлёк бы внимание, но сейчас он был бесценным источником питьевой воды.

—Не могу утверждать наверняка, но, кажется, эту воду можно пить, — произнёс один из присутствующих. — На вид абсолютно чистая. Может, под землёй проходит водоносная жила? Непонятно только, откуда именно она бьёт.

Даже лишившись священной силы, чистая вода оставалась настоящим благословением. Ларпентия – город, и достать питьевую воду здесь не так-то просто. Конечно, рядом протекает река, но вода в ней непригодна для питья. Разве что помыться, а выпьешь – тут же скрутит живот.

Поэтому в былые времена город снабжался за счёт колодцев и подземных вод. На крайний случай речную воду просто кипятили. Тогда в этом не было проблемы: и дров, и колодцев хватало с избытком. По крайней мере, в те благословенные времена.

Оглядываясь назад, люди понимали, насколько беспечно и счастливо они жили, принимая былые блага как должное. Когда торговцы дровами исчезли, запасы топлива стремительно истощились. Маленькие сопки вокруг Ларпентии быстро облысели.

Приготовить еду, вскипятить воду, согреться в холодную ночь… Причин зажечь огонь было множество. Вскоре в городских парках застучали топоры, но это были ещё цветочки. Настоящий ужас положения люди осознали тогда, когда им пришлось крушить топорами собственную мебель в спальнях, чтобы добыть хоть немного дров.

Совсем немного времени потребовалось и для того, чтобы появились те, кто ломал топорами чужие дома ради щепы. В таких условиях дров для кипячения воды отчаянно не хватало. Даже если находился чайный лист, его просто жевали сухим, жалея поленья на заварку.

За неимением лучшего им приходилось таскать воду из реки, но зачем так рисковать, если появился источник с чистой водой? К тому же не нужно тащиться с кувшинами к далёкой реке.

Городу всегда требуется место для мусора. И если одни закопали его в землю, то другие выбирали путь проще – сбрасывали всё в реку. Так что качество речной воды в последнее время вызывало большие сомнения.

—Если мы наберём немного, он ведь не иссякнет?

—С чего бы? Посмотри, она постоянно прибывает! Только ради этого стоит сказать, что мы пришли сюда не зря. Оно того стоило…

Ликование взрослых мужчин по поводу какого-то родника прервалось донесшимся с кухни возгласом. Один из них, отправившийся искать провизию, что-то обнаружил и кричал дрожащим от волнения голосом:

—Эй, идите скорее сюда! Я наткнулся на кое-что невероятное! О господи!

Почуяв нечто невообразимое, все сбежались на кухню – и застыли с открытыми ртами. На столе в пустующем доме стоял мешок, доверху набитый пышущими паром, только что испечёнными ячменными хлебами.

—Здесь кто-то есть?!

—Эй! Есть кто живой? Выходите, не бойтесь! Мы не грабители!

Складывалось ощущение, будто кто-то испек эти хлеба к ужину и ненадолго отлучился по срочному делу. Хлеб был тёплым, как будто только из печи, и издавал пленительный аромат. Люди бросились к очагу, но тот давным-давно остыл – от него не веяло даже слабым теплом.

—Откуда здесь эта выпечка? Кто и где её испёк?

—Может, кто-то прятался тут и сбежал, услышав нас?

—Исключено. Вы только посмотрите на количество! Разве один человек столько съест? Да даже голодная семья не одолеет и половины. Судя по числу буханок, пекли как минимум на десятерых. А значит, здесь должно было находиться не меньше десяти человек.

—Но если бы их было так много, мы бы наверняка их заметили! Если только мы не слепые. Как бы тайно они ни сбежали, следы бы остались. Почему же мы ничего не увидели?

Люди зашептались. Они решили пока не трогать хлеб и немного подождать. Вдруг хозяева отлучились по какому-то делу? Если они вернутся и обнаружат, что еда пропала, выйдет неловко.

Однако ни к вечеру, ни глубокой ночью предполагаемый хозяин так и не появился. Более того, вопреки законам природы, хлеб ни капли не остыл – от него по-прежнему шёл лёгкий парок. Видя это чудо, присутствующие лишились дара речи. Только теперь до них дошло, что они столкнулись с чем-то за гранью обыденного.

—На мешок наложили магию обогрева?

—Должно быть. Возможно, сам мешок зачарован.

—Кто знает… Но этот запах сводит меня с ума! Хозяина всё равно нет, может, просто съедим?

У всех урчало в животах от голода, однако ни у кого не поднималась рука взять хоть ломоть. Поглядывая друг на друга, они перевели взоры на Ральфа и Кларка, молчаливо возложив на них право принять решение.

—Похоже, этот хлеб бросили, — решительно шагнул вперёд Кларк, взяв мешок. — Оставлять его здесь — только переводить драгоценную еду, всё равно испортится. Тут хватит, чтобы разделить на всех. Даже если хозяин объявится позже, мы попросим прощения, но сейчас лучше забрать его с собой.

Пока Ральф колебался, Кларк взял дело в свои руки. В конце концов Ральф со вздохом согласился, но с условием, что они оставят записку с объяснениями.

Хлеба из этого мешка хватило, чтобы прокормить всех обитателей приюта, и даже ещё осталось – но это уже позднейшая история. Когда в Ларпентии вновь воцарился порядок, мешок испарился сам собой, будто его никогда и не существовало вовсе.

—Это не было коллективным помешательством или галлюцинацией. И ни я, ни Кларк не досыпали туда хлеб. Стоило ему подойти к концу, как кто-то великий вновь наполнял мешок. Да, доказательств не осталось, но мои воспоминания всё ещё свежи.

Позже они рассказывали, что явились свидетелями чуда. Но ни одна газета им не поверила. Со временем даже те, кто своими глазами видел неиссякаемый мешок, подогнали произошедшее под рамки здравого смысла. Они благодарили Кларка и Ральфа, полагая, что те сами наполняли мешок, дабы подарить людям надежду.

Созданный ими приют снискал добрую славу, и пожертвования потёкли рекой. Так они прожили достойную жизнь как почётные граждане города и отошли в иной мир под благословения множества людей.

И хотя апостол не мог остаться, чтобы увидеть всё своими глазами, он прозревал будущее с ясностью. Он вновь мог воспользоваться Обсерваторией Звёздных Грёз, но в этом уже не было нужды.

Апостол не задержался здесь надолго. У него оставалось ещё немало дел.

Когда он на мгновение закрыл и снова открыл глаза, то оказался на землях, которыми прежде правила герцогиня Влад Шумира.