Том 1 · Глава 296. Второй день (1)
Праздник охватил столицу подобно эпидемии. Никто не мог сдержать бушующее пламя всеобщего ликования – да ни у кого и в мысли не было этого делать. В этот день даже самые черствые и упрямые сухари примкнули к торжеству, празднуя спасение мира. Знаменитые имперские аристократы, по разным причинам давно не устраивавшие балов, решили, что момент настал, смахнули пыль с бальных залов и распахнули двери для гостей.
Благородные барышни грациозно кружились в танце, сопровождаемые кавалерами во фраках, а знатные дамы прикрывали губы веерами, ведя неспешные беседы. Пожилые джентльмены собирались вместе, чтобы сыграть в карты или обсудить свежие газетные статьи. Время от времени они утоляли жажду вином, цена которого едва ли уступала чистому золоту.
Этот бал, собрание высшего света, разительно отличался от шумной вечеринки Эвана Брауна. Сюда не мог пройти кто попало. Пригласительные билеты доставались лишь тем, кто обладал безупречными манерами, высоким статусом и неоспоримым авторитетом. Лишь утончённые ценители прекрасного и возвышенного имели право переступить этот порог и насладиться праздником.
В какой-то момент всё пошло наперекосяк, — Как великое прежде государство докатилось до такого? Тьфу! Несомненно, недавнее бедствие
Разумеется, эти «утончённые ценители прекрасного и возвышенного» на самом деле не обладали никакой реальной властью в Империи.
Те, у кого в руках имелись хоть какие-то рычаги управления, сейчас не праздновали, а с ног сбивались, пытаясь восстановить практически рухнувшую государственную систему. А эти господа, с позволения сказать, давно отстали от жизни.
С развитием общества и укреплением имперского бюрократического аппарата дворянство утратило привилегию стоять над всеми. И хотя семейные богатства, передаваемые из поколения в поколение, позволяли им жить в роскоши и почете, их былое влияние сильно пошатнулось.
Впрочем, подобное происходило не только в Империи, но и по всему континенту.
К знати относились с уважением, но не более. В некоторых странах за титул выплачивали пенсию, но нигде аристократы больше не распоряжались судьбами государств. И это касалось даже герцогов, стоявших на самой вершине дворянской иерархии.
Вся беда от глупцов, не ведающих порядка, — Ваши слова совершенно справедливы, герцог.
Герцог Гогон, глава древнего и знатного рода, получившего высший титул, не имея кровного родства с Императорским родом, был крайне недоволен духом нового времени. Впрочем, он вовсе не был настолько глуп, чтобы в одиночку грести против течения и призывать к возврату к истокам.
У него не водилось столь грандиозных амбиций, так что всё его недовольство ограничивалось ворчанием. Как-никак, пусть его род и оттеснили от власти, он по-прежнему владел огромными землями и богатствами. Даже понеся убытки во время недавней катастрофы, о куске хлеба ему беспокоиться точно не приходилось.
Настоящий бал должен быть именно таким: изысканным и благопристойным! — Разве можно назвать праздником сборище неотёсанных невежд, вопящих во всё горло? Раньше подобного бесчинства и вообразить было нельзя.
Наблюдая с возвышения за устроенным им торжеством, герцог неожиданно зацепился взглядом за некую фигуру. Он прищурился, разглядывая юного гостя.
Это был невероятно красивый мальчик лет десяти на вид. И герцог обратил на него внимание не просто так: как только ребенок попал в поле его зрения, по спине старика пробежал мороз.
«Что это еще такое?»
Даже при самом пристальном рассмотрении мальчик выглядел как истинный юный аристократ. Изящество, благородство… Неуловимая, но неоспоримая властность, исходящая от него, совсем не вязилась с образом непрошеного гостя.
Вот только герцог поразился тому, что абсолютно не знал этого юного и столь красивого мальчика, оставлявшего столь неизгладимое впечатление.
«Здесь же не похороны, к чему эти угольно-черные одежды, похожие на траурные? Неужели у молодежи нынче такая мода?»
Он кивнул стоящему рядом дворецкому и велел выяснить, из какого рода этот мальчик. Слуга поспешно удалился. Герцог был уверен: будь у кого-то из знатных семей такой сын, слухи о нем давно бы дошли до его ушей.
«Обычно простолюдины в подобном обществе робеют и сжимаются от страха, но этот держится совершенно свободно. Неужели он действительно дворянин, о котором я ничего не слышал?»
От незваного гостя веяло столь странным величием, что все поначалу приняли его за сына кого-то из присутствующих аристократов.
Однако когда дворецкий начал расспрашивать гостей о личности мальчика, до многих постепенно стало доходить: ребенка никто не знает. По зале поползли шепотки, и на мальчика устремились десятки любопытных взглядов.
Послушай, дитя, — Чей ты сын? Какой титул носит твой отец?
Не дождавшись ответа, аристократ презрительно усмехнулся, подозвал проходившую мимо горничную и строго велел ей выставить ребенка вон, после чего с чистой совестью вернулся к празднованию.
Малыш, тебе нельзя здесь находиться, за это сильно попадет! — Уходи скорей. Ну же, иди к выходу.
Женщина попыталась вытолкать ребенка, но тот даже не шелохнулся. Маленькое тело стояло неподвижно, словно каменная глыба. Потрясенная горничная невольно отступила на шаг.
Тебя нет в списках гостей! — Пошел вон отсюда! Кому говорю, проваливай!
Но мальчик продолжал молча стоять. Лишь тогда собравшиеся почувствовали неладное и уставились на него с недоумением.
Нечего устраивать шум в такой светлый день, — Эй, вы! Выведите его. Вышвырните за ворота и посыпьте порог солью.
В тот же миг подоспели дюжие стражники. Играя мускулами, они подхватили мальчика под руки и попытались уволочь его, словно арестанта.
Однако тот не сдвинулся ни на сантиметр. Стражники тянули изо всех сил, готовясь чуть ли не вырвать мальчику руки, но всё было тщетно. Опешившие охранники переглянулись в полном замешательстве.
Маг? Неужели он маг? Но о подобной магии я никогда не слышал.
Чей это вообще ребенок? Если здесь есть его родители, пусть немедленно заберут своего отпрыска!
Глядя, как взрослые мужики краснеют от натуги, гости наперебой стали делиться догадками. Неужели какой-то юный маг решил побаловаться чарами? Охранники, изначально надеявшиеся разрешить всё мирно, начали выходить из себя.
Ах ты, паршивец! Эй, несите веревку! Посмотрим, как ты запеваешь!
Рявкнул тот, кто, по-видимому, был у них за старшего. Вскорости стражники притащили толстый канат. Крепко обвязав мальчика, несколько дюжих мужчин выстроились в цепочку, будто собрались перетягивать канат. Под ритмичное «Раз, два, взяли!» они стали тянуть со всей мочи. На миг показалось, что это не утонченный бал, а состязание силачей. Гости, сжав кулаки, с изумлением наблюдали за этим диковинным зрелищем.
За свою жизнь собравшиеся повидали немало балов, но перетягивание каната посреди танцевального зала видели впервые. Наблюдавший за происходящим со своего возвышения герцог Гогон лишь ошеломленно вздохнул. Изысканный праздник в мгновение ока превратился в балаган.
«За что я им деньги плачу?! — …Орава взрослых мужиков не может справиться с одним мальчишкой!»
За семьдесят лет жизни он ни разу не попадал в столь постыдную ситуацию на собственном балу. Какой позор! Какой немыслимый позор! Что же делать?
А эти бездари всё никак не могли сдвинуть ребенка. Тут один из охранников, окончательно потеряв терпение, рявкнул:
Ладно! Сам напросился, сопляк! Думаешь, выучил пару фокусов и сойдет с рук? Попробуй-ка теперь свои чары против дубины!
Вы что творите?! С ума сошли?! — Дворецкий! Кто-нибудь, немедленно остановите их! Быстрее! Что, никого нет?!
Конфликт можно было уладить с минимальным позором, но слуги всё испортили. Безумцы, распалясь от злости, схватили дубины и бросились на ребенка. Какая дикость! Пустить в ход силу прямо на глазах у высшего света?!
При таком количестве свидетелей?
Когда столько глаз устремлено на них?
Да они же настоящие головорезы! Неужели они думают, что бал устроили ради кровопролития?!
Понимая, что уже поздно, герцог, забыв о манерах и чинах, поспешил вниз по длинной лестнице. И действительно – он опоздал. Когда герцог ступил на паркет зала, дубины уже заносились над головой мальчика.
Ох, беда!
Когда тяжелые палки одновременно обрушились на ребенка, герцог зажмурился, не в силах смотреть на жуткую расправу. Однако в следующее мгновение зал огласился исполненными ужаса криками.
Ах!
Не… не может быть! Что за…
Дубины разлетелись в щепки, розги переломились, а мальчик остался стоять невредимым, точно ничего и не произошло.
Впрочем, кое-что всё же изменилось.
Ребенок вдруг расплылся в улыбке и весело залепетал:
Вы мне не рады?
Вместе с его голосом откуда-то донесся детский плач. То ли тоскливый, то ли исполненный скорби… Услышав этот звук, музыканты выронили инструменты, а гости в ужасе шарахнулись назад. От этого плача кровь стыла в жилах. Одному лишь этому звуку стало ясно: перед ними не маг.
И вообще не человек.
Почему вы мне не рады?
Грохот! Роскошная люстра погасла и рухнула на пол. Но не последовало ни привычных криков, ни воплей. Лишь странное, леденящее душу прикосновение поползло вверх по ногам гостей.
За пределами тусклого света свечей, на грани между человеком и тьмой, возникли они. Маленькие алые сгустки, неуклюже перебирая конечностями, поползли вперед.
Уа-уа-уа-уа…
Громкий плач, нарастающий с каждой секундой, наконец полностью заглушил недавний смех. Будто пытаясь о чем-то воззвать, он гулом отдавал в ушах.
Появлявшиеся повсюду алые сгустки цеплялись крошечными ручками, поворачивая незрячие глазницы к людям. И только тогда, только тогда гости осознали, кто именно пожаловал к ним в эту ночь.
Вы так весело проводите время, почему же?
Даже демоны не убивают людей безо всякой причины.
По крайней мере, у них есть хоть какое-то, пусть и дикое, объяснение – ради забавы.
Но пред ними предстало существо, в отношении которого искать смысл бессмысленно.
Нечто неисправимое, искаженное самой своей сутью.
Божество, играющее людскими жизнями без всякого повода.
Злой Бог недоступен человеческому пониманию. И чтобы противостоять ему, нужно мыслить как он.
Кто сказал, что вам не рады?! — Просто слуги у меня бестолковые, не смогли встретить как следует! Добро пожаловать! Мы вам очень рады! Я
В душе он молился не только Трём Главным Божествам, но и мелким духам, на которых прежде и не смотрел. Однако, чтобы помощь пришла, кто-то должен был выиграть время.
Никогда не отличавшийся благочестием, герцог понимал, что вряд ли небеса снизойдут к его молитвам прямо сейчас.
Оставалось только тянуть время, пока Храм или кто-нибудь еще не заметит происходящее и не приспеет на помощь.
Ребенок просиял:
Вы правда мне рады?
Взглянув в эти бездонные, как бездна, глаза, герцог понял: его насквозь раскусили. Все его скрытые помыслы были как на ладони.
Но отступать было поздно.
Давайте повеселимся вместе! Чего замерли?! Играйте музыку! Живее!
«Неужели мне не суждено выбраться отсюда живым?»
Смиренно моля о спасении, герцог Гогон решил продолжать этот трагикомический праздник, который вполне мог стать последним балом в его жизни.