Том 1 · Глава 70. Воссоединение

Да. У нас действительно совершенно не было времени.

Повсюду ходили слухи, что Его Величество вот-вот скончается. Слухи больше не были секретом: днём о них шептались на рынках, а ночью обсуждали в каждой таверне.

Некоторые пили и делали ставки на то, кто станет следующим императором. На мой взгляд, единственным, кто действительно зарабатывал на этих ставках, был сам букмейкер.

—Разумеется, трон займет принц Эдмунд.

—На Эдмунда ставят многие. Коэффициент очень низкий, ты уверен?

—Низкий доход означает безопасность. Честно говоря, кто еще может взойти на престол?!

Толстяк с грохотом опустил пивную кружку, совершенно не обращая внимания на то, что пиво запятнало его рубаху:

—Положишь деньги в банк — эти скряги еще и плату за хранение сожрут, а тут хотя бы прибудет немного.

Принцесса сейчас была настолько подавлена, что даже не прислушивалась к подобным разговорам. Похоже, все её мысли были заняты лишь тем, как насильно накормить лошадей сеном, чтобы вернуть им силы.

И то верно. Она мчалась днями и ночами, насыщая лошадь священной силой, чтобы та не чувствовала усталости, но до Имперской столицы всё еще оставалось некоторое расстояние. И это удалось только потому, что её кровавый конь был благородным скакуном из лучших, способным лететь по лесным тропам.

Обычная лошадь не преодолела бы такое расстояние за несколько дней.

—Мы ведь не опоздаем? Пожалуйста, скажите, что мы еще не опоздали. Если… если мы правда не успеем вовремя… тогда…

Смотря на её печальное лицо, я лишь кивнул:

—Как только лошади восстановят силы, сразу же отправимся. На этот раз поедем без остановок прямо до столицы.

—Я самая некудышная дочь на свете!

Бум! Принцесса приложилась лбом о несущую балку. Чтобы балка не обрушилась и крыша не похоронила всех этих людей, мне пришлось остановить принцессу.

—Извините… Я ненадолго отлучусь умыться, — произнесла Рока.

Даже Рока, которая обычно любила крутиться возле меня, услышав, что отец принцессы умирает, перестала так липнуть. К ее чести, даже во время изнурительного марша, когда священной силой приходилось прогонять сон, она не высказала ни единой жалобы.

Иногда она сочувственно смотрела на принцессу. Взглядом человека, который понимает её боль.

Что пришлось пережить родителям Роки и где они сейчас – я не спрашивал, да и Рока не рассказывала. Но казалось, между ними не было вражды.

Каждый раз, когда заходила речь об отце, в глазах Роки проступала тоска. Тоска по людям, которых уже никогда не увидеть.

Раньше, еще до того как принцесса нашла меня, я спрашивал Року, не хочет ли она навестить родину. Судя по реакции ребенка, несложно было догадаться, что стало с ее домом. Скорее всего, его больше нет на карте.

Рока, как и я, потеряла тех, на кого могла положиться, в самом юном возрасте. Наверное, поэтому моё сердце так тянулось к ней. Ведь со мной произошло то же самое.

Когда монстр-людоед Мантикора растоптал мою родину, я тоже потерял родителей. Вот только ко мне явился Господь, а к ней – нет, поэтому я забочусь о ней вместо Него.

—Если подумать, я даже не подарила Отцу нормального подарка. Все, что я делала — дарила формальные подарки на его день рождения. И при этом смела таить на него обиду! Я гневалась и бушевала, не понимая, почему он сделал наследником брата, а не меня!

Поэтому я понимаю её чувства. Мои родители ушли слишком рано, до того как я успел что-либо для них сделать. Но утешать её пока рановато.

Ничего еще не решено, а думать о худшем стоит только после того, как оно наступит. Принцесса наверняка успеет добраться до того, как Ваше Величество испустит дух. Будем верить в это.

—Святой… Вы снова… снова направляете эту глупую женщину. Если бы вы не передали весть в столицу через виконта Лейтона… Я бы так и скиталась по землям, даже не зная, что Отец болен. А когда до меня дошли бы слухи, было бы уже слишком поздно.

—Благодарности я приму только после того, как нам удастся отсрочить кончину Вашего Величества.

Лошадям нужно время, чтобы восстановить силы, поэтому я посоветовал принцессе умыться, поесть и набраться сил. А затем протянул ей Невзрачный кувшин.

—Я ничего не знаю об этикете Императорского дома, но вряд ли нам с Рокой дозволено сразу войти в покои Вашего Величества. Такое право есть только у вас, принцесса.

Один Сигнальный огонь Святилища. Один Кувшин Крестителя. И один Хрустальный плод светлячка.

На всякий случай я добавил туда еще одно проявление моей силы – Жернов, молящий соль. Я не знал, что именно сработает, поэтому решил отдать всё, что мог.

Сигнальный огонь будет гореть ровным светом, и пока этот свет исходит, Хрустальный плод светлячка не исчезнет.

Огонь, освещающий целый поселок и открывающий Святилище, священная вода в кувшине, плод, восстанавливающий тело, и жернов, создающий соль, прогоняющую бедствия и злых духов. Если ни одно из этих четырех средств не помогло бы, это означало бы, что и моё личное присутствие ничего не изменит.

Если естественный срок жизни Вашего Величества подошел к концу и ему пора уходить, я не смогу этому воспрепятствовать, да и не должен.

Остается лишь надеяться, что это не так, но это не зависит ни от меня, ни от принцессы, так что остается лишь молиться.

—Святой, вы должны осмотреть его лично! О правилах и этикете я…

—У вас не будет времени на пререкания. Слушайте внимательно. Когда прибудете к ложу Вашего Величества, первейшее, что вы должны сделать…

Первое, что нужно достать – Сигнальный огонь Святилища.

Повторяя про себя слова Кайла, Ардейн опустила руку в кувшин.

Здесь были волки, готовые разорвать её. Лицемерный архиепископ Армата и великий герцог Вальдер, корчивший из себя добродетеля, а едва она заболела, тут же изменивший лицо – оба вызывали у Ардейн лишь отвращение.

Но сейчас ей было плевать на них. У нее не было времени обращать внимание на ничтожеств!

—Стой. Нам нужны доказательства, что ты действительно Ардейн.

Но даже если принцессе не было дела до архиепископа, архиепископу Армате до неё было дело.

Он спешно перегородил принцессе дорогу и громко воскликнул:

—Если ты действительно принцесса, тебе не следует быть здесь! Пораженная карающей десницей, какую скверну ты принесла сюда?! Впрочем, этого не может быть. Выздороветь от проказы невозможно!

Хотя архиепископ и видел Драконью ауру Ардейн, занимая свое положение, он слышал многое.

Например, о том, что Драконья демоническая аура Демонической Императрицы Хармаэль до степени смешения похожа на Драконью ауру Императорского рода.

Мастер уровня Хармаэль наверняка может ненадолго изменить цвет своей магии, чтобы обмануть остальных. Возникновение подозрения, что явившаяся Ардейн – это переодетая Хармаэль, было вполне естественным. По крайней мере, с его точки зрения.

—Архиепископ! Архиепископ! Что ты сказал мне, когда я слегла от болезни?! Ты сыпал проклятиями и злыми словами в адрес больной! Ты сказал, что у меня не будет даже земли для могилы, мое тело сожгут, а прах не примет Храм, и я буду вечно скитаться между мирами!

Сейчас, когда Отец-Император был при смерти, а архиепископ преграждал ей путь, гневу принцессы не было предела. Если бы отец не лежал вдалеке, она, возможно, обнажила бы меч.

Но сейчас вместо меча она достала кое-что другое. Из маленького сосуда, называемого Невзрачным кувшином, она извлекла ярко сияющий огненный шар.

Увидев огонь, присутствующие напряглись, а архиепископ Армата инстинктивно прикрыл лицо, думая, что принцесса швырнет шар в него.

Свист!

С шумом рассекаемого воздуха возле императора возникла тень, перегородив путь принцессе и став в защитную стойку. К удивлению присутствующих, этот старик уже достиг ранга Мастера!

Дворяне, узнав его, покрылись холодным потом и зашептались:

—Кто это?

—Неужели на континенте был еще один нераскрытый Мастер?

Воистину, богатство старинного рода не исчезает в миг. Скрытые силы Императорского дома, пусть и не могли вернуть увядающей стране статус сверхдержавы, всё же обладали могуществом, способным потрясти мир.

Хотя старик и не хотел раскрывать себя, он охотно вышел вперед, ведь нужно было учесть вероятность того, что принцесса, ставшая Мастером, бросит этот огненный шар в императора.

Но в этот момент Сигнальный огонь Святилища излил ослепительный свет. Этот свет был невероятно ярким, но никто не зажмурился и не нахмурился. Яркий, но не слепящий.

—Сволочь, бросавшая в меня камни — не ты один, так что я не стану таить обиду. Но я не прощу тебя, если ты помешаешь мне увидеть Отца-Императора! Пусть шагнет вперед лишь тот, кто не бросал в меня камни! Давайте посмотрим, кто из вас имеет право стоять передо мной!

Сигнальный огонь Святилища.

Не техника, а чудо.

Кристаллизация святости, дарованная лично Богом, осветила зал словно полуденное солнце. Свет разогнал мрак, и каждый, кто попал под его лучи, ощутил милость и благодать.

Сгорбленные спины распрямлялись, а расстройство желудка у великого герцога Вальдера мгновенно прошло.

Пораженный этой невероятной силой, архиепископ Армата попытался возвести барьер из священной силы, чтобы заблокировать свет, но лучи беспрепятственно прошли сквозь барьер и коснулись его. Сила Бога Надежды попросту проигнорировала священную силу Хилай и проникла в его тело.

В голове прояснилось, а морщины на лбу немного разгладились. У него отнялся язык, и он лишь беззвучно шевелил губами:

—Э-это…

—Сестрица, что вы себе позволяете?! — Гневно закричал третий принц Эдмунд. У его гнева была причина.

—Что, если у Отца случится удар от этого огня?! Не думаете ли вы, что этот свет слишком силен для Вашего Величества?!

Естественно, это было сказано напоказ.

Он сам ощущал силу Сигнального огня Святилища, разве мог он не понимать, полезна она для организма или вредна? Но прежде чем принцесса успела ответить, дряхлый и старый голос остановил его. Точнее, остановил всех:

—Хватит.

Человек, оказавшийся вне внимания присутствующих, словно забытый сноп пшеницы. Но именно он был самым важным человеком в этом зале.

Император открыл глаза и восседал на кровати, опершись спиной об изголовье.

Все собрались здесь, чтобы увидеть, как он закроет глаза, но никто не ожидал, что он откроет их снова.

Поэтому, когда император открыл глаза, присутствующие лишились дара речи. Даже у архиепископа Арматы глаза вылезли из орбит, и он лишь ошеломленно смотрел на монарха.

На самом деле император очнулся в тот самый миг, когда его касался свет огня, но лишь молча наблюдал за происходящим.

Великий герцог Вальдер, его собственные дети, снующие по залу дворяне… Оценив каждое малейшее выражение на их лицах, император про себя вздохнул.

Пока он не заговорил, никто в этом зале не заметил, что старик открыл глаза. Никому не было до него дела – все считали его лишь отжившим свой век старикашкой.

Единственной отрадой было то, что лишь императрица, почувствовав его пробуждение, прижалась к нему и проливала слезы. Все-таки, прожив нелегкую жизнь, с женитьбой он не прогадал.

Его взгляд обвел зал и остановился на принцессе.

Лишь тогда его взор потеплел. Он кротко улыбнулся и раскрыл объятия:

—Ардейн. Дочь моя. Иди ко мне.

—Ваше Величество… ваша дочь наконец вернулась!

Ардейн почти упала и на коленях устремилась к императору.

Император жестом остановил двух Мастеров, попытавшихся её заблокировать, и, взглянув на присутствующих, произнес:

—Господа, могу я попросить вас об одной услуге?

Император заходился в кашле. Его болезнь была отчасти следствием исчерпанного жизненного срока, поэтому даже Сигнальный огонь Святилища не мог полностью его исцелить.

—Поздравляем Ваше Величество с выздоровлением! Повелевайте чем угодно! — Первым опустился на колени великий герцог Вальдер. Скорость его реакции и смены позиции поразила даже третьего принца Эдмунда.

Седьмой принц, который еще недавно бился головой о пол и проливал слезы, при виде очнувшегося отца стоял с растерянным лицом – да уж, житейский опыт был страшной силой.

—Моя дочь вернулась ко мне. Богиня избавила это дитя от недуга и даровала мне короткое время для встречи с ней. Я хочу немного поговорить с ней, поэтому прошу всех ненадолго выйти.

В тишине люди переглянулись.

Ч-что это значит? Неужели Ваше Величество собирается сделать Ардейн своей наследницей?

Лицо третьего принца Эдмунда исказила судорога. Его губы мелкой дрожью затряслись.

Не выдержав, он дал волю обиде. Почему, за что отец так потакает его сестре?!

—Ваше Величество!

—Эдмунд. Это не то, о чём ты думаешь.

Император повернул голову к сыну. Его взгляд не был ни теплым, ни холодным. В нем читалась сложная гамма чувств, словно он сам не понимал своего отношения.

—Я не намереваюсь отдавать титул наследника ни тебе, ни твоей сестре.

Встретившись с ним взглядом, принц вздрогнул, а услышав слова – вздрогнул единожды.

Раз император сказал так прямо, что оставалось делать? Нарушить имперскую волю? Или устроить мятеж прямо здесь? Не смешите. Это столица Империи – оплот императорской власти.

Силы, преданные исключительно императору, будут повиноваться ему до самой его смерти. Пока император жив и в сознании, его слово в столице непререкаемо.

Если бы императорская власть упала настолько, что третий принц и великий герцог Вальдер могли бы подавить императора, зачем принцу вообще добиваться престола? Он желал его именно потому, что в этом титуле еще оставалась сила.

—Сын повинуется вашей воле…

Эдмунд наконец уступил и вышел наружу. Лишь когда все покинули зал, Ардейн, задрожав, упала на колени. Император вздохнул и жестом приказал стражникам отступить. Все повиновались его приказу, кроме одного старика.

Словно глухой, старик продолжал стоять подле императора.

Император не стал приказывать ему, а лишь попросил:

—Господин Мадлен. Вы так трудитесь, охраняя старика, которому скоро умирать. Отдохните и вы немного. Я хочу поговорить с дочерью не как монарх с вассалом, а как отец с дочерью.

—Ваше Величество. Но я обязан защищать вашу жизнь.

—Прошу вас, выйдите ненадолго.

Император лишь улыбнулся в ответ. Человек, названный Мадленом, встретился взглядом с монархом и, понимая неизбежность, качнул головой. Он тоже тихо покинул зал.

Теперь в зале действительно остались только двое. И лишь пылающий Сигнальный огонь Святилища освещал покои.