Том 1 · Глава 71. Сердце отца

Когда императрица вместе со слугами покинула покои, Ардейн онемела. Потеряв всякий дар речи, она смотрела на отца и не знала, с чего начать. Мысли путались, а в голове царила полная пустота.

—Ваше Величество, я…

—Ах ты, негодница! — Перебил её император. — Ты ведь у меня такая умная, так почему же видишь лишь одно, упуская из виду главное? Понимаешь ли ты, через какую муку я прошёл, когда узнал, что ты сбежала из Императорского дворца?

Ардейн, пытавшаяся было что-то возразить, наконец встретилась с ним взглядом.

Перед ней плакал дряхлый старик. Не как правитель огромной Империи, а просто как отец.

Увидев его слезы, Ардейн не выдержала и сама зарыдала. Она снова склонила голову, сглатывая подступающие к горлу слёзы:

—Я виновата! Простите меня… Простите, отец, я так виновата!

—Мне перевалило за шестьдесят, — продолжал император. — И хоть душой я чувствую себя на все восемьдесят, суть от этого не меняется. Неужели ты думала, что в таком возрасте этот старик вынесет боль потери ещё одного ребёнка? Неужели я казался тебе настолько жестоким?

Принцесса ничего не отвечала, лишнее слово застревало в горле, и она лишь ниже опускала голову.

Не сказав никому ни слова, она в одиночку, верхом на лошади уехала в Ларпентию. Только теперь до неё дошло, как этот поступок выглядел в глазах родителей.

Ей казалось, будто её бросили, но, лишь прибыв в Ларпентию, она осознала правду. Весь мир относился к прокажённым как к источнику зла, а император, вопреки предрассудкам целого света, защищал её, когда она сама едва держалась на ногах.

—И всё же ты ушла с такой уверенностью… и вернулась исцелённой, сотворив настоящее чудо, — с глубоким вздохом произнёс император. — Подойди же ко мне. Дай мне взглянуть на твоё лицо. Этот старик уже совсем плохо видит.

Дрожащей морщинистой рукой он дотронулся до щеки Ардейн, оглаживая её и смахнув горячую слезу.

На его лице впервые с момента пробуждения появилась тёплая улыбка.

—Какое счастье… Господь простил тебя.

—Меня простил Бог, но не Три Главных Божества. Дело в том, что…

—Неважно, — мягко перебил её император. — Главное, что Господь сменил гнев на милость, разве не так?

Принцесса попыталась заговорить о Кайле и Боге, которому тот служил, но император лишь тяжело вздохнул. Он долго колебался, прежде чем произнести:

—Поэтому я прошу тебя не как правитель, а как отец. Сможешь ли ты простить?

—Кого?

—Эдмунда. Твоего сводного брата.

Император горько ухмыльнулся. Ей-богу, один его ребёнок убил другого, самого любимого.

Секретная гвардия, личная разведка Императорского дома, уже досконально всё расследовала и предоставила ему подробный отчёт. Это была ещё одна из тайных служб, оставшихся со времён первого императора.

Эдмунд, даже не подозревавший о существовании этой организации, до сих пор пребывал в неведении относительно того, что отец знает всю правду об убийстве наследного принца.

—Знала ли ты, что именно он отравил моего сына… твоего старшего брата?

При этих словах в глазах принцессы вспыхнул яростный огонь, а к голове прилила ледяная ярость.

Она сжала рукоять меча и с гневом воскликнула:

—Я прямо сейчас пойду и отрублю голову этому проклятому братоубийце! Я отомщу за брата! Ваше Величество, только прикажите, и я мгновенно…

—Поначалу я и сам хотел так поступить, — остановил её император.

Он сделал глоток остывшего чая, словно пытаясь заглушить жажду. А может, просто хотел утихомирить пламя, бушевавшее в груди.

—Но если бы я собственными руками убил Эдмунда, то потерял бы ещё одного ребёнка, да к тому же остался бы без наследника престола. Вот почему я не смог наказать его. Раз уж с тобой случилось такое несчастье, то без Эдмунда следующий правитель был бы уже не из нашего рода.

И всё же он не мог заставить себя простить его.

Именно поэтому он так и не даровал ему титул наследного принца. Император спокойно продолжал:

—Позже, когда голова немного остыла, я понял: в том, что мальчишка сбился с пути, виноват только я. Это всё моя ошибка. Мой грех. Поддавшись молодой горячности, я предал твою мать и совершил глупость, о которой жалею по сей день.

В то время положение Империи было крайне нестабильным, и император был вынужден брать в жены наложниц со всех уголков страны. Все они были дочерьми влиятельных вельмож, за спинами которых стояли могущественные кланы.

Браки заключались не по любви, а потому и к рождённым от них детям он испытывал куда меньше теплых чувств.

Он искренне хотел дарить им отеческую любовь, ведь они всё же были его кровью, но у него просто не хватало сил. Несмотря на все усилия, положение Империи становилось всё хуже, а известия приходили одно мрачнее другого.

—Раз уж я решил взять супруг, мне следовало хотя бы проявлять заботу о рождённых ими детях. Но я не сделал и этого. Да, я всего лишь старик, потерпевший полную неудачу. По крайней мере, в воспитании детей.

Ссылаясь на вечную занятость государственными делами, он так и не смог подарить им настоящую теплоту. И это стало его самым большим сожалением.

И всё же его радовали дети от императрицы – Арсейн и Ардейн. Они росли невероятно умными, и даже в самые тяжёлые времена взгляды на первенца и дочь возвращали императору силы жить.

—Знаешь? Если честно, я думал, что любой из вас — ты или твой брат — правили бы лучше меня. У Арсейна было прекрасное политическое чутьё. В отличие от меня, едва тянувшего на правителя, он с малых лет умел прятать клинки за улыбкой. Если бы он стал императором, я бы со спокойной душой ушёл на покой.

Ардейн молчала.

Она лишь молча впитывала каждое слово, искренне принимая отцовскую исповедь.

—И ты, Ардейн. У тебя был редкий дар. Талант вести за собой людей. Талант властвовать. Талант приносить победу на поле боя. Пусть как монарх ты уступала, но как полководец была великолепна. Я искренне верил, что из тебя выйдет отличная императрица.

Единственное, о чём он молился – чтобы они не враждовали, кто бы из них ни взошёл на трон.

Чтобы брат и сестра опирались друг на друга, вместе управляя государством.

Стань Арсейн императором – Ардейн возглавила бы войска; стань императрицей Ардейн – Арсейн занял бы пост канцлера.

Так они восполнили бы недостатки друг друга и выстроили бы великую Империю.

Эта мысль придавала императору сил даже в самые суровые дни.

Ведь только так он мог передать своим детям процветающую державу.

—Я верил, что вы будете полагаться друг на друга, восполняя недостающее, и справитесь куда лучше меня. Но…

—Брат… ради меня…

—Ладно. Не будем об этом, — остановил её император.

Он поставил чашку на стол. Его взгляд стал глубоким и отстранённым.

Заложив руки за спину, он медленно продолжил:

—Ардейн. Мне всё равно осталось недолго. Этот таинственный свет говорит мне: дрова моих лет уже прогорели, и даже если огонь вспыхнул вновь, это лишь угасающие угли.

Кайл предупреждал: исцелить болезнь и дать дожить отведённый век можно, но продлить жизнь сверх отпущенного срока – неважно, кем ты являешься, – невозможно. Принцесса тяжело кивнула.

Будь на его месте любой другой владыка, предчувствующий скорую смерть, он наверняка цеплялся бы за власть и искал эликсиры бессмертия по всему свету, но этот император оставался совершенно спокоен. Говоря о собственной смерти, он не проявил ни капли страха.

—А потому я, стоящий на краю могилы, не могу распоряжаться тем, что будет после меня. Это было бы гордыней. Будущее предстоит строить вам с Эдмундом, а я могу лишь просить. Если отвечать кровью на кровь, никто и никогда не вырвется из замкнутого круга вражды… Хотя, возможно, для тебя мои слова — лишь пустая брань старика.

Он немного закашлялся и продолжить:

—Что было, то прошло. И ты, и Эдмунд — члены одной семьи. Если родные люди начинают убивать друг друга, что останется в конце? Говорят, перед лицом власти нет ни родителей, ни детей, но неужели человек должен уподобляться ядовитой змее и загрызать собственных сородичей?

—Я не смог простить его, но прошу тебя — прости. Это единственное, о чём просит тебя отец. Даже если ты не исполнишь просьбу, у меня не будет способа узнать об этом, и всё же… Я знаю, это невероятно трудно, но не могла бы ты поладить с Эдмундом?

Ардейн ничего не ответила. В глубине души ей хотелось немедленно разрубить этого братоубийцу своей Драконьей аурой. Но когда отец лично умолял её о пощаде, она просто не знала, как поступить.

Император не стал давить, требуя ответа, и перевёл тему. Какой смысл выбивать обещания прямо сейчас, если после его смерти, лежа в Императорской усыпальнице, он всё равно не сможет явиться к ней во сне и прочитать нотацию?

То, что он не утвердил на роль наследника ни Ардейн, ни Эдмунда, объяснялось просто: оба они не подходили на роль единоличных правителей. Этот старый отец лишь мечтал, чтобы брат и сестра правили рука об руку.

А значит, отпущенное ему время не было потрачено впустую. На самом деле император отлично знал, как ему поступить. Ответ был перед ним, но он не спешил.

Зная правильный путь, он хотел ещё раз проверить своих детей. И сейчас ему было достаточно того, что дочь хотя бы сохранит его просьбу в своём сердце.

—Что ж, я слишком долго говорил о себе. Давай послушаем тебя. Мне безумно интересно, с каким чудом ты столкнулась, что смогла исцелиться и подарить мне ещё немного времени.