Том 1 · Глава 76. Рейман и Гехер

—А ведь весьма неплохо. Кажется, тело помолодело лет на двадцать. И пусть мой срок жизни от этого не продлится, до наступления того дня я смогу пожить с бо́льшим комфортом.

Император, вкусивший Хрустальный плод светлячка на глазах у созванной знати, откинулся на спинку трона с заметно посвежевшим лицом. На лицах уходивших в изумлении придворных читались трепет и зависть.

Алчность к тому крошечному плоду, что проглотил правитель, естественным образом пересилила страх перед Тронным залом. Зная, что охваченные жадностью дворяне отправятся на поиски священника, император приказал Ордену Лазурного Неба пристально охранять Кайла.

—Господин Мадлен. Что скажете?

Император не пытался возвышаться над этим человеком.

Ведь тот обладал для этого всеми правами.

—Это несомненно сила Древнего Бога. Я абсолютно уверен.

—Неужели тьма, гнездившаяся внутри вас, рассеялась?

—Тёмно-фиолетовая аура Гримудо, которую я не мог изгнать как ни старался, растаяла от прикосновения этого света, словно лёд под солнцем.

Человек, названный господином Мадленом, погрузился в мысли, глядя на Сигнальный огонь Святилища.

—Силу Владыки Демонов Гримудо не одолеть даже Трём Главным Божествам. Если это не законы мироздания, то ничто иное не способно столь безоговорочно подавить мощь владыки демонов.

—Мадлен… нет, отныне буду звать вас «сэр Лейман». Сэр. До сих пор я из уважения к вашему достоинству не спрашивал, но теперь прошу вас ответить.

Раньше он не спрашивал, но теперь возникла необходимость узнать.

Когда император задал вопрос, старик, названный Рейманом, поморщился. Ему казалось тяжким не столько давать ответ, сколько само воспоминание о тех событиях.

—Насколько же велика сила Гримудо, если даже такой человек, как вы, сэр, не смог совладать с крохотной её крупицей и столько лет страдал?

—Его Тёмно-фиолетовая аура — это сила, способная поглощать и ассимилировать всю магию мира.

Ответил не старик, названный сэром Лейманом. Из-за его спины неспешно вышел другой старик, заложив руки за спину.

Увидь его дворяне, они бы немало изумились. Хранитель сокровищ, охраняющий Императорскую сокровищницу. Почему здесь находится старик, чьё имя даже неизвестно?

Неужели статус этого человека настолько высок, чтобы стоять лицом к лицу с императором?

—Во время боя его аура проникла в наши магические каналы, распространилась по всему телу и, затвердев в ключевых узлах, подчинила себе поток магии. Она въелась в магические каналы словно пиявка и отравила их.

—Мы пытались вытеснить её с помощью священной силы, прибегали к магии, принимали редкие снадобья… Но она держалась мёртвой хваткой. Ни одно средство не помогло. Это была всего лишь крупица его силы, но исцелить эту скверну своими силами мы были не способны.

—Потому ни я, ни мой друг, несмотря на наш уровень, не могли черпать магию из внешнего мира, а из-за невозможности естественного восстановления не способны были проявить свою былую силу. И лишь благодаря нашей подготовке всё обошлось лишь этим. Будь на нашем месте слабый Мастер, Тёмно-фиолетовая аура полностью поглотила и растворила бы магию во всём его теле.

Так и было. Имя этого человека – отшельник Гехер.

Он был искателем приключений прошлой эпохи, сражавшимся против Древнего Владыки Демонов бок о бок с Безмолвным Рейманом. Однако тот вызов стал возможен лишь потому, что они ровным счётом ничего не знали о Гримудо.

Мастер Рейман до сих пор содрогался от собственной глупости, едва вспомнит тот день.

—Ни один Мастер на континенте не мог сравниться с нами, и мы стали именовать себя гранд-мастерами. Не понимая, что самопровозглашённый титул — лишь пустой звук, и только признание окружающих имеет вес, мы, ослеплённые гордыней, бросили вызов владыке демонов на Северном полюсе.

—Ни я, ни мой друг не годились ему и в подмётки. Лишь скрестив клинки, мы осознали, почему он не пытается захватить континент и воцариться в роли императора.

Поверите ли вы, что его Магическая аура, естественно проникшая в их тела во время боя, продолжала отравлять их изнутри даже спустя десятки лет?

Только благодаря высочайшему уровню мастерства оба они отделались лишь этим; попадись на их место слабак, вся его магия уже давным-давно была бы поглощена Тёмно-фиолетовой аурой, принеся мучительную смерть.

Когда пропасть между тобой и остальным миром столь велика, мирская власть теряет всякий смысл.

Если ты сам – олицетворение силы и власти, станет ли тебе радостнее от какого-то там титула императора?

—На мой взгляд… — сэр Лейман вздохнул. — Чтобы противостоять Гримудо, нужно, чтобы вернулся Тот Самый Человек, живший пятьсот лет назад.

Разумеется, под «Тем Самым Человеком» он подразумевал вовсе не первого императора.

Тот нёс в себе драконью кровь и сам достиг уровня Мастера. Однако какими бы легендарными ни были свершения первого императора, перед лицом Древнего Владыки Демонов всё это теряло всякий смысл.

Даже император без помощников под боком не способен ни на что в одиночку. Если у нынешнего правителя есть Лейман и Гехер, то и у Основателя в своё время был похожий соратник.

Мечник без учителя, мастер Херон. Именно этот человек положил конец хаосу пятисотлетней давности и установил новый порядок во главе с Империей. А затем растворился так же внезапно, как и появился.

—Лишь столкнувшись с оставленным им мечом, мы смогли сбросить с себя оковы тщеславия, — признал отшельник Гехер.

Им пришлось признать: хоть они и считали себя гранд-мастерами, на самом деле были лишь чуть более сильными Мастерами.

Кто такой гранд-мастер? Уже сам Мастер считался вершиной человеческих возможностей.

Понятие «гранд-мастер» ещё даже не было толком сформулировано, вот каждый, кто чувствовал себя сильнее прочих Мастеров, и приписывал себе этот титул.

Но теперь они знали: единственным, кто по праву заслуживал именоваться гранд-мастером за всю историю, был тот самый человек пятисотлетней давности.

Он не искал встречи с Древним Владыкой Демонов, да и владыка демонов не приходил к нему. Потому никто не знал, кто из них превосходил другого.

Однако в одном Лейман и Гехер были готовы поклясться чем угодно: тот человек точно не пал бы перед Гримудо так беспомощно, как они.

—Как бы то ни было, ваше выздоровление — поистине радостная весть. Но на всякий случай спрошу: вы ведь не собираетесь снова отправиться на Северный полюс, чтобы свести счёты с Гримудо?

На шутку императора оба старика лишь смущённо улыбнулись.

Свести счёты с Гримудо? Как можно! У них не было ни прав, ни сил для этого.

Пойти на Северный полюс снова – значит лишь прибавить два трупа к числу жертв, но никак не отомстить.

—Раз уж вы намерены оставаться подле меня, не поможете ли мне ещё по разу?

Лишь теперь император перешёл к делу. Два Мастера без колебаний согласились.

Именно этот император укрывал и выхаживал их всё это время после разгромного поражения от рук Гримудо и бегства в Империю.

Пусть этот долг не требовал отдать жизнь взамен, он всё же глубоко тронул их сердца.

—Это не составит труда. Говорите.

—Я хочу подвергнуть испытанию своего сына, — произнёс император.

Император не спеша продолжал. Оба старика не выразили ни малейшего удивления.

За время тайного лечения во дворце разве мало подобных вещей они повидали? Это было сродни ежегодному ритуалу.

—В сущности, если Эдмунд поднимет мятеж, это полбеды. Обладай он способностями узурпировать мой трон, я бы с радостью признал его талант и передал венец со своей головы. Но мой сын сговорился с Храмом. А Храм — это те, кому плевать на судьбу земель нашей Империи, пока исполняется воля их богини.

—Если того потребует богиня, разве станет их заботить благо Империи? Было немало войн за престол, да и сам я не являлся наследным принцем. Но сколько бы правителей ни восходило на трон, ни один из них не продавал родную землю чужакам ради власти. И я искренне не желаю создавать подобный прецедент.

Будь император по-настоящему жестоким, он без раздумий обезглавил бы Эдмунда в назидание прочим.

Будь у него чуть больше сострадания, он заставил бы его отказаться от претензий на трон, жаловал бы скромный титул и разгромил фракцию принца. Но то, что он давал ему ещё один шанс, доказывало: в глубине души он оставался лишь человеком.

Во многих отношениях император был неплохим государем, но в вопросах, касающихся детей, проявлял слабость. Собственно, ситуация и зашла в такой тупик лишь потому, что он не умел быть бессердечным к собственным отпрыскам. Это являлось, пожалуй, его главным изъяном как правителя.

—Я и сам взошёл на этот трон через пролитую кровь, поэтому на склоне лет не хочу снова видеть кровопролитие. Не знаю… Всё зависит от него самого.

Поднять мятеж и стать императором – не великая беда. Докажи он, что обладает достаточными способностями, император, напротив, с радостью сбросил бы эту тяжкую ношу на его плечи. Нынешней Империи как раз требовались подобные качества.

Однако третий принц не просто сговорился с фракцией Храма, но и начал предавать интересы Империи в их пользу. Один лишь факт, что он вступил в сговор с Храмом для убийства наследного принца, был переходом всех границ. Поэтому император, даже когда его собственная болезнь обострилась, так и не провозгласил третьего принца наследником.

Однако передать престол кому-то другому… Среди родных детей не было ни одного, на кого можно было бы положиться.

Он даже размышлял об усыновлении кого-то со стороны, хоть эти мысли и не воплотились в жизнь. Теперь же, когда вернулась Ардеин, у императора появился ещё один выбор.

—На склоне лет я действительно больше не хочу видеть пролитую кровь. Проливать кровь родных было достаточно в молодости. На старости лет этим не занимаются.

Но сделать императором человека, продающего интересы государства чужакам?

Такое нельзя простить, будь он хоть родным сыном. Посему император от всего сердца надеялся, что Эдмунд сумеет пройти его испытание.

Пусть его сыновья и дочери не смогут простить друг друга, если бы они хотя бы научились терпимости… Но удастся ли это? В глубине души он и сам понимал, что надежда напрасна.

—Возможно, зная ответ заранее, я всё равно поступаю так лишь ради собственного утешения.

—Каков ваш план? — Спросил отшельник.

—Пока всё не выйдет наружу, как я могу разгромить их первым?

И пусть он вкусил Хрустальный плод светлячка и омолодился, его лицо вновь выглядело так, будто состарилось на десяток лет.

—Стоит слегка надавить на него, и всё прояснится. Одно лишь прошу: пусть Эдмунд не сделает худший выбор. Иначе и мне… придётся поступить соответственно.

Семейная усобица – дело тонкое, вмешиваться в него не стоит.

Оба старика намеренно отвернулись, делая вид, будто ни о чём не слышали, однако про себя тщательно прокручивали план императора.

—Что ж, на этом поднимемся. У вас двоих тоже полно дел, так что не стану больше отнимать время. Ах да, сэр Лейман. Будьте добры, передайте главному управляющему императорского двора мои слова: я желаю пригласить дочь и того священника к себе на ужин.

О какой именно дочери шла речь, спрашивать не требовалось. Лейман кивнул.

—Да, и передайте приказ привести девочку по имени Рока. Вдвоём или втроём — разницы никакой.

Если эта девочка действительно Герой, избранный Богом Надежды, то есть вещь, которую император обязан передать ей.

Отшельник Гехер спросил с откровенным изумлением на лице:

—Вы намерены дать ей шанс коснуться того меча?

—Моё разрешение не значит, что она сумеет его обнажить. В конце концов, этот меч никогда мне и не принадлежал.

Перед уходом Мечник без учителя вонзил свой клинок в землю. С тех пор многие члены Императорского рода пытались взяться за него, но меч не отозвался ни разу. Ведь этот клинок оставляли не для потомков Иллюмины.

Находясь в распоряжении Императорского дома, он предназначался для кого-то чужого.

Даже Лейман и Гехер не были избраны владельцами этого меча. Они лишь коснулись его и обрели некое прозрение, позволившее им сделать шаг вперёд по сравнению с прошлым.

—Всё решит сам меч. Я лишь предоставляю возможность.

В пылкие юные годы и сам император пытался разгадать тайну клинка, полагая, будто в нём сокрыт секрет обретения мощи, равной силе Мечника без учителя.

Теперь же он осознал: этот меч ему не принадлежит, никогда не принадлежал, а сам он – лишь временный хранитель.

Мечник без учителя, подобно нынешним Лейману и Гехеру, был не вассалом первого императора, а скорее его компаньоном. В хрониках не сохранилось сведений о том, как он относился к первому императору, но одно было очевидно: он весьма неодобрительно смотрел на то, чтобы оставленный им шанс стал личным достоянием Императорского рода.

Одно лишь это доказывало: императорская власть от рождения сталкивалась с серьёзными ограничениями. Сильнейшие уровня Мастера, способные в одиночку превзойти целое войско, находились с императором в равных отношениях: он мог просить их, но не приказывать.

Но разве дело лишь в императорской власти? Так было везде в мире.

И пусть эти условия не являлись негативными сугубо для Империи, всякий раз, взирая на её земли, император испытывал стыд перед предками. Когда он унаследовал государство, положение дел и так оставляло желать лучшего, однако правитель – это тот, кто обязан отвечать результатами, а не оправданиями.

Не способен на это – нечего было надевать корону. Кому правитель государства может предъявить претензии за судьбу страны? В конечном счёте отвечать только ему самому.

—За свою жизнь я совершил немало ошибок, — вздохнул старик, глядя на своё отражение в окне. — Эти ошибки переплелись в узел, который невозможно распутать, пока кто-то один не умрёт. Я знаю, что такой узел рассекают мечом, но всё равно пытаюсь распутать его руками… Какая же я глупая душа.

А значит, нельзя перекладывать эту ответственность на следующее поколение. Каким бы ни был конец, он обязан довести дело до ума при жизни.

Даже если эта развязка разорвёт его сердце на части, иного пути нет. Ибо таков его долг как императора.